Гарденины

Действующие лица книги:
Татьяна Ивановна Гарденина – обычная дворянская мать троих детей, вдова статского советника
Элиз – ее дочь, малокровное припадочное создание, любит дамские романы и всякую
каку, видит себя на месте героинь Достоевского, мечтает, чтобы с ней случались эпические вещи, но пока с ней случаются только припадки, Рафаил самый младший (видимо, покойный супруг «вместо слов подарил Рафаила» и почил с миром) и Юрий –сыновья;

Фелицата Никаноровна – экономка имения Гардениных, роковая фигура в судьбе родителей Ефрема, если б не она, они бы остались живы. Хуже приснопамятной Аннушки, разливающей масло вблизи трамвайных путей;

Ефрем Капитонов - сын барского конюшего, учится медицине в Медико-хирургической академии Питера, что способствует заражению его юного мозга революционными идеями и скептицизмом, но не мешает западать на припадочных барышень;

Мартин Лукьяныч Рахманный – управляющий имения, суровый мужик, при нем хозяйство ведется грамотно и расчетливо, его сын – Николай (Колян Мартыныч, (мне удобнее через Ы)), учится быть как папка, но тут тяжелый случай определения бытия сознанием и наоборот;

столяр Иван Федотыч (мущщино сложной судьбы), конторщик Агей Данилыч (тот еще Агей), сторож дальнего хутора Агафокл Ёрник (персональный колянов бес-искуситель), купец Рукодеев – друганы и наставники Коляна Мартыныча волею судеб и всеобщей кармы;

Внимание, мой дальнейший текст рецензии будет щедро усеян спойлерами, как жизнь Элиз припадками и трупами, поэтому слабонервных, беременных и заинтригованных прошу быть осторожными при прочтении.

В книги де-факто две сюжетные линии, изобретательностью не блещущие: первая сюжетно-любовная линия это а*ля ромеоджульетто Элиз и Ефрем (все против них, но они уперты), вторая линия –это Колян и все остальные бабы. Он мужик роковой, одной дело не ограничивается.

Про первую линию:
Ефрем вообще молодец, сразу видно – студент меда. Мамка от удара скончалась, папка повесился, а он все равно убежал с Элизкой в Питер и тайно обвенчался. Тут призадумаешься – если автор нам преподносит сие, как любовь, то что же есть любовь в принципе для автора? Лишь возможность спариваться с конкретной выбранной самкой всем врагам назло? И в первую очередь – мамке с папкой? Романы лихо отличаются от реальной жизни. Целеустремленность и слабоумие – наш девиз?

Про вторую линию:
Итак, она звалась Татьяна.
Колян ходил-ходил в гости к Ивану Федотычу и как-то неожиданно заделал его супруге ребенка. Додумался он до этого не сам, агафокл попутал:
Николаю и омерзительны были слова Агафокла о столяровой жене и вместе новы, интересны и завлекательны.
С этого момента сюжет развивается стремительно: Федотыч надежно прячет блудливую жону в далекой-далекой ... деревне.

Грунька.
Слишком тупа. Когда Колян втирал ей про устройство вселенной у Груньки вышел перегруз обоих полушарий и отключение с переходом в спящий режим. Не совпали протоколами обмена данных. Бывает.

Вера.
Колян помогает в хуторской школе девушке Вере. Девушка Вера хочет замуж.
Кода она собирается дать согласие на брак с Коляном, выясняется, что он уже обещал жениться на дочери мужика, в чьем доме он снимает комнату, дочь мужика коварна, хоть Коляна она и не заполучит. В итоге он все равно приедет к Федотычу и отобьет у него нафиг молодую жену. Такой молодец.
Станет заседать в Земской собрании. Свою лавку заведет.

По мирровозрению Колян – протестант: пашите и воздастся вам, он верует, что единственный путь к новой жизни— упорный каждодневный труд, «добровольное ярмо» которого он никогда не захочет снять с себя. Эдакий Штольц.

И если уж продолжать сравнения с творением Гончарова,то особенно порадовал "Один день из жизни Гардениной": это такой женский вариант Обломова....
Из особенно приятных привычек у Татьяны Ивановны была одна, с которой ей тяжелее всего было бы расстаться и с которой она, однако же, расставалась, когдл жила за границей. Просыпаясь в десять с половиной часов, она любила час полежать в постели с французским романом в руках; полчаса провести в ванне; в течение другого получаса подставлять свое сморщенное и ссохшееся тело мускулистым, как у крючника, рукам горничной Христины, вооруженной тонкими и мохнатыми простынями; и затем, до половины первого отдавать себя в распоряжение другой горничной, обруселой немки Амалии, то есть протягивать ноги, чтобы на них натянули чулки, неподвижно держать голову, чтобы ее причесали и украсили скромною наколкой, стать в такое положение, чтобы затянули корсет, надели и застегнули платье. Это утреннее разделение времени носило в доме особые названия: час французского романа, час - шведки Христины и час - Амалии. Последний, кроме одевания, наполнен был вот еще какими делами: выпивалась чашка горячего куриного бульона, читались письма, вносимые дворецким Климоном на серебряном подносе, просматривалась согретая и слегка опрыснутая духами газета "Голос", - Татьяна Ивановна не выносила запаха типографской краски, - выслушивались доклады от Амалии, Климона и экономки Гедвиги Карловны о погоде, о новостях в доме, о том, как почивали "молодые господа", и утверждалось составленное поваром меню обеда.

Еще выношу из этой книги, как вор из спящего дома, такую славную притчу:
Хозяйке на заметку:
"Вот три мниха, и все трое великой жизни и одинаково понимают спасение". - "Как так?" - спрашивают человека. И говорит: "Шел я дорогою, встретил Федосея: несет вязанку дров, пошатывается от непосильного бремени.
И подумал я про себя: надо его испытать, - расскочился, прыгнул ему на горб, так и придавил вместе с вязанкой.
Поднялся Федосей, оправился, поклонился, побрел, куда ему следовало, ни слова мне не сказал. Вот пошел я дальше, вижу: идет Лука, в руках выдолбленная тыква - воду несет к себе на гору. Постой, думаю, по эдакой жаре да идти за водой в долину - великий труд для старца, дай я его соблазню. И ударил по тыкве и разлил воду. Ничего не сказал Лука, поклонился, поднял тыкву, спустился опять в долину. Иду я опять, вижу Фому: сгорбился, опирается на клюку, присматривается к траве, кореньев ищет...
Подбежал я к Фоме, ударил его в щеку, и Фома ничего не сказал, поклонился, нагнулся к земле, зачал клюкой ковырять - корешок выкапывать. Вот отчего все трое великой жизни и одинаково понимают спасение". И некто сказал тому человеку: "Не все великой жизни и не одинаково понимают спасение: ступай в крипту, стань за дверьми, слушай". И пошел человек в крипту, и прислонился у входа, и стал слушать. Первый сказал Федосей: "Нес я вязанку дров, и вдруг выскочил неистовый человек, вспрыгнул на меня и повалил. Спасибо, отцы, я вовремя опомнился, бога побоялся, а то бы наклал ему в загорбок". И проговорил вслед за Федосеем Лука: "Было и мне искушение: выбил человек у меня из рук тыкву с водой; так-то мне жалко его стало, братья! Согрешил, думаю, несчастный, впал в соблазн, обидел старца. Его-то жалко, а за себя радуюсь:
я гнев преломил в себе, отошел от греха, со смирением претерпел обиду. Это мне зачтется". Фома ничего не говорил и только плакал. "О чем плачешь, авва?" - спросили его Федосей и Лука. И отвечал Фома: "Как же мне не плакать? Великий грех нанес себе человек, соделал грех, поддался искусителю; плачу от жалости по том человеке".
И еще его спросили, какой грех и в чем искушение, но старец молчал и не переставал, плакал горькими слезами.
И тогда некто сказал тому, кто стоял у входа крипты:
"Слушай и различай делателей страха, мзды и любви...-"

Для меня месседж данного произведения - это ответ на вопрос: Чему учит эта книга?
Тому, что прежде чем, подкатывать к кому либо, выясни, совпадаете ли вы протоколами обмена данных и способами их шифрования, а потом уже всякую карму наворачивай, иначе большая беда может приключиться.
Это ведь лишь кажется, что мы все говорим на одном языке.
Мы используем одинаковые слова, но смысл в них вкладываем свой. С предметами еще куда ни шло, а вот с разными абстрактными понятиями вообще беда!
Один говорит «люблю» и подразумевает: «люблю так, что умру за тебя, если придется», а второй говорит «люблю» и подразумевает: «люблю так, что убью тебя, если придется».
И до сих пор не выяснено – чья любовь более любовная.
Так-то, котятки.

Это произведение глубоко христианское, всепрощающее, осяянное светом!
Фабульная сторона не столь важна, важен жизненный путь, идя которым герои постигают катарсис, благодаря ошибкам и боли познают истину.
Сколько грешного совершено тут, сколько плутовского и бесовского! Измены и предательства, снобизм и самолюбие, но каждый выходит на верную дорогу в результате долгих мучительных исканий.
Все предательства - есть суть блудных огней обманчивой души. Рахманный предается любви с крестьянками, поскольку такова сущность времени, пуританского и развратно ханжеского, где попользовать крестьянку, одарив её платком - дело благородное, трамплин сеновальных утех, которыми выстлана будущая счастливая супружеская жизнь с дамой благородных кровей, что, может, не так простодушна и мила, но знает, какой пальчик отставить во время чаепития, когда опустить глаза и дюжину прелестный романсов. Можно пойти набраться познаний( Камасутры- то не было, все опытном путём) к замужней даме, у которой тот ратует уже более за платонические формы чувства, и не важно, что этот плевок в душу и осквернение супружеского целомудрия обернётся крахом уютного мирка, где доселе все самое страшное происходило в предостерегающих притчах.
Можно быть дочерью господ и зваться на иностранный манер Элиз, и влюбиться в образованного, благородного по уму, но не происхождению ветеринара. Тогда маменька, может, и поинтересуется:" Прекрасная погода, не правда ли?", обнаружив манеры, но воспитание по форме ничего общего не имеет с аристократизмом духа.
Можно быть дочерью другого достойного члена общества - следователя, что весьма своеобразно выбивает признания( в прямом смысле этого слова), ибо в силу своих голубых кровей презирает всех, кто рожден под соломенной крышей. Можно зваться Веруся и тосковать по миру и добру. Но...выйти замуж и обрасти мхом, простите, бытом, чтобы лечиться от неврастении в приветливом санатории Ялты, потому что это статусная поездка и свидетельствует о твоём уверенном положении в обществе.
Многие слышать возгласы совести, что с возрастом переходит в возмвщенное бормотание, а затем в доброжелательное посапывание и опускание слюней, не свидетельствующее в защиту ума и мощи духа. Можно ответить на призывы к добру и пойти тернистой дорогой!
Можно стать благочестивым христианином по форме, что, пробует на язык Христа, уверенно бормочет молитвы, согбенно принимает речи священника, вовремя падает ниц и дольше остальных целует иконы. Можно, молясь за других, вымаливать себе преимущества на небесах, вклад в будущее, на подобие взносов в пенсионные фонды:" Позаботься о счастливой старости!". Можно молиться за других, потому что за них некому помолиться, а сами они себя погубят. И тогда ты косвенно своим равнодушием поспособствуешь попаданию в ад заблудшей души.
Можно читать книги ради километров текста и звания библиофила, можно читать книги, чтобы обрести себя в том рафинированном, благостном виде, где нет "Я", а есть "Мы" - человеки.

Масштабное произведение, в котором, как и предсказывает аннотация широко отражена жизнь России конца 19 века. Тут и жизнь помещиков, и крестьян, и столкновение нового и старого. Крепостное право отменено, но многие крестьяне и знать не знаю что делать со своей свободой. Многие настолько привыкли к своему бесправному положению, что продолжают жить и следовать вековым традициям. Хорошо показано, что крестьяне бывают разные - и ленивые, и добросовестные, и глупые, и любознательные. Так и "господа" бывают разные, и у всех своя правда. Это первая для меня книга о проблемах крестьян, много прочитано о проблемах рабства, а вот про крестьян почему-то не читала. Иногда возникала мысль "вот бы такое в школе вместо учебника истории", а потом понимаю, что в школе бы не осилила роман. Я и сейчас его довольно долго читала. Язык местами очень сложный для восприятия, особенно в главах, где слово берут крестьяне. И множество героев, Арефии, Агапычи, Климоны и Капитоны упорно не хотели запоминаться)
Рада, что наконец добралась до книги, она сподвигла меня почитать немного о крепостном праве в России, всегда здорово, когда книга, кроме приятного времяпрепровождения, еще и дает какие-то знания.

Великолепнейший образец прозы, достойный для школьной программы, да и для просто повышения уровня своего самосознания. Странно что настолько забытая книга. Я бы, если честно, с бОльшим интерсом это прочла, чем многое из того, что заставляли, вызвав у меня в итоге категорическое отторжение русской классики ...
Название несколько обманчиво, речь тут больше не о Гардениных, а о жизни их бывших крепостных, их потомства (более образованного и менее склонного к поклонению, подрывающего устои так сказать). Примечательно что Эртель не выказывает сколько-нибудь сильно явной симпатии или антипатии к описываемым персонажам, поэтому удается читателю понять что у каждого своя правда. Разница в воспитании, в восприятии миропорядка приводит к расколу в общении- старики не понимают молодежь, молодежь мечется в поисках себя, помещики живут старыми правами, бедняки прав не знают.... Самое замечательное, что сделал автор, на мой взгляд это дал возможность посмотреть на мир 70-х годов 19 века глазами современников из разных слоев общества, с разными помыслами, опытом и жизненными идеалами. Под конец мне показалось что автор как-то фаталистически настроен стал, лиричен и грустен, хотя финал показал кто из героев чего оказался достоин, кто выдержал свои удары судьбы, а кто остался за бортом.. Старое ушло, отжило, отмолилось... пришли новые мечтатели и не у всех получается задуманное - впору вспомнить про то, куда благие намерения дорожку выстилают, читая про сына конюшего Ерему.
Невольно думалось, что эти люди поживут еще свои 40 лет и на старости получат гораздо больший взрыв и смешение сословий, чем то что будоражит их сейчас.
Читая про Фелицату и ее судьбинушку невольно вспоминался Сергей Дурылин и его Государь кот ( Сергей Дурылин - Тихие яблони. Забытая русская проза ). А уж конюший - то Капитон... Судьба такая злая штука... Опять же читалось и думалось, что это про моего пра-прадеда собственно, если прадед рожден в 1882 году в Воронежской губернии, то его родители вот так-то свой век коротали, так думали, тем жили. Сразу как-то "Гарденино тож" становилось ближе и роднее.
Спасибо Александру Эртелю за панораму живой человеческой натуры с отечественным колоритом, написанную так прекрасно.

Жаль, что произведение Эртеля оказалось ниже в моем личном рейтинге, чем "Пошехонская старина" Салтыкова-Щедрина. Начиная читать, я думала, что окунусь в мир балов, радостей и тревог русского дворянства, а в итоге прочла о дворне Гардениных, которые работают на господ в деревне после отмены крепостного права. Господа в этой книге тоже присутствуют и играют некоторую роль в судьбах главных персонажей, но они не основные участники тех драм и личных трагедий, которые описал в своем романе автор. Лев Толстой похвалил "Гардениных..." и указал, что роман очень важен с точки зрения литературы. Важен, не спорю. Интересно, проходят ли ее на филфаках?
Персонажей множество, я сразу путалась, терялась, не могла запомнить, кто где и кому приходиться, потом привыкла и сроднилась с их судьбами. Книга большая, объемная, так что скучать особо не получится. Но интерес постепенно угасает, когда приближаешься к финалу. Повторюсь, это лишь мое мнение, потому что я ожидала немного другого сюжета.
Подвела еще ужасная электронная книга, напичканная ошибками и опечатками, наверное, кто-то хотел сделать добро людям и оцифровал бумажную версию, только не проверил досконально, как компьютер распознал текст. В целом, не жалею о прочитанном.

Эх, жаль не попалась мне эта книга лет пять назад, когда я зачитывалась такими спокойными громадными романами. А сейчас, читая, честно - заскучала. Нет, роман хороший, вы не подумайте. Действительно, из когорты "великих русских романов". И как любое великое произведение он "плоть от плоти" своего века. Живой, наполненный множеством событий и характеров, но при этом степенный и неспешный. Практически в самом начале есть сцена, идеально иллюстрирующая наше с романом недопонимание. Дворецкий Гардениных чинно и благородно приходит в общагу к студентам и сразу видно, что он из другого мира - он ждет вежливого и приличествующего обхождения, неспешной беседы, определенной церемонии, а студент отмахивается от него парой фраз. Так вот, роман как тот дворецкий, требует особого отношения. Ему надо выделить время и спокойно, не торопясь, погрузиться в во все перипетии жизни дворян Гардениных. Тогда он раскроется, развернет перед читателем масштабное полотно пореформенной России и панораму жизни всех слоев общества в новые "вольные" времена.
Хотя самих Гардениных в романе не густо, а основное внимание сосредоточено на их имении и его многочисленных жителях, это идет роману только в плюс. Потому как, кроме Элиз Гардениной, "девицы семнадцати лет", зачитывающейся Достоевским и время от времени выкидывающей какой-нибудь фортель, посмотреть там особо не на кого. Зато в деревне интересных типажей полно. Не стану спойлерить, но сюжет там настолько насыщенный, что "санта-барбара" отдыхает (в хорошем смысле). Тут вам и многочисленные любовные линии, и интриги, и предательства, и смерти. И шикарный сюжет о скачках и, вообще, конюшне Гардениных (настоящих орловских рысаков, кстати, разводили). Ну и, конечно, много книжного пространства уделено крестьянскому укладу и последствиям реформ по отмене крепостного права. И сам автор, по его словам, хотел изобразить Россию во время перемен, и многочисленные критики его за это хвалили. И я полностью с ними солидарна, чего-чего, а этого у романа не отнять, "Гарденины" - настоящая энциклопедия жизни "после крепостного права", хроника распада старого образа жизни и рождения нового. К сожалению, и этот новый уклад будет вскоре разрушен революцией, но Эртель, закончивший свой роман в 1889 году, этого знать, конечно, не мог. Его роман заканчивается на лиричной, но светлой ноте, с какой-то пронзительной надеждой. Не на то, что грядущее будет лучше, нет. На то что оно просто будет. Завтра. Послезавтра. Всегда.

Перед тем, как читать книги об историческом прошлом нашей страны, неплохо бы еще и знать это самое прошлое.
Эртель, земля ему пухом, не дожил, но мы - то в школе проходили, к чему все эти реверансы про старину, про быт и уклад, когда пьяные матросы, каждый свой кусок от разваливающего колосса старается урвать, разруха, нэп, 1937 (это я так, случайная выборка).

Язык книги омерзительно велеречив, как побасенка тянется-тянется, без смысла и без конца. Все эти умершие мужицкие голоса, песня простого народа и прочее бла-бла-бла. Анахронизмы, которые никому уже и не сдались.

Сейчас так модно говорить про исконное, русское. Скрепы там духовные и все такое. Простите, но исконное русское – это общинное, это ригидное и костное. И можно обрядить барина в крестьянское платье, и пойти с этим самым народом хлеба краюху одну на всех делить, но это все равно, что в болото сесть, потому что барин один, а народу много. Народа, у которого никогда ничего своего и не было. Одни скрепы и память, что этот самый барин и розгами его сек, и ярмом давил. Поэтому в романе сочувствующие народу выведены положительными героями, а богатеи-единоличники сволочи и подлецы конечно. Тянет горстка умников из болота тысячелетней костности великую русскую общину. А общине надо сладко есть и мягко спать.

Я могу понять, почему в советское время этот роман издавался и переиздавался, но знаете, есть книги, которые своими современниками читались, а потом канули в лету. И как–то не очень и жалко. От забвения этот роман спасла политическая и общественная его составляющая, цитирую аннотацию: «поиски передовой русской интеллигенцией путей к улучшению жизни народа». А так это все скучно, нудно, и простите, безрезультатно.

Вот вроде по названию понятно, что речь идёт об очередном дворянском семействе, из тех счастливых, что несчастны.
Но нет, эта книга больше о простых людях, разного звания и сословия Гарденинского имения и окрестностей.
Строгана породе великих изменений. Это чувствуется в столице, это чувствую купцы. Но дворяне и их дворня не сдаются и продолжают жить своим привычным укладом. Балы, выезды и учения одних, пахота, хозяйствование и конезаводство у других.
Жизнь в Анненском не сильно изменилась со времён жизни барина. Все также сеют рожь и разводят лошадей.
Старое поколение наменяет привычного порядка. Но молодые люди готовы к переменам. Ефим рискует и сбегает из деревни в столицу, Николай, хоть и остался в деревне, всеми силами тянется к новому и передовому.
Знакомство с купцами, книги новейших мыслителей. Миколушка меняется. Меняется и все вокруг.
Каждый, кто появляется на страницах книги обладает достоинствами и недостатками. Кто-то нравится, кто-то нет. Но это реальность того времени.
Перемены идут в укладе жизни усадьбы. Дворовых. Однодворцев. Кто-то отрицает их, кто-то с энтузиазмом готовится новой жизни.
Этих перемен невозможно избежать. Их можно только принять и стать их частью.
Усадьба в последней главе уже не та, что предстала в самом начале. Изменилось все. Не все в лучшую сторону. Герои тоже изменились. Не все в лучшую сторону.
Удивительная книга о жизни обычных людей. Их желания и мечты, поступки и слова. Россия того времени без прикрас и преувеличений. Все так, как было.

Для здорового роста общества нужны апостолы-праведники и интеллигенты-работники.

То, что начиналось как роман о Петербурге и взаимоотношениях господ и господской обслуги, оказалось масштабной зарисовкой из жизни вчерашних крепостных ( а сегодня все еще не свободных) крестьян и дворовой обслуги. Неоднородный по своей структуре, местами недо-, местами пере-, с большим количеством второстепенных персонажей и просторечивых, с трудом поддающихся пониманию, оборотов речи - все это замечательный роман о том, что на Руси жить хорошо только тем, у кого нет ни стыда ни совести.
Но, все же, немного о другом. Рабство в Америке и крепостное право в России отменили примерно в одно время. Но и по сей день в американском обществе эта тема находит свою аудиторию, во всяком случае, служит оправданием тому, что чернокожее население зачастую живет на пособия и промышляет торговлей наркотиками и криминалом. Они все травмированы годами рабства, и эта травма передается из поколения в поколение, так как рабы воспитывает таких же рабов. Так ли это?
Россия, Борис Годунов и почти 300 лет крепостного права. Людьми торговали как скотом, да и ценили - как скот. В "Гардениных" об этом автор замечательно говорит от имени старого наездника Сакердона Ионыча, который видел так много зла и несправедливости, но при этом держится за былое и находит плюсы там, где у современника волосы дыбом поднимаются от жестокости помещиков. Но отклики столетий рабства, где они? Может, в глобальном пост-советском алкоголизме, в нежелании людей брать ответственность за свою жизнь? Может в этом и наследие? Беда нашего времени, что мы не знаем своих предков, может прошлое и разьяснило бы немного настоящее. Ведь похоже, что много наследников Капитона Аверьяновича, Мартина Лукьяновича и Фелицаты Никаноровны, ведь даже имея свободу, все равно головой тянемся в знакомое ярмо.

Сначала за нас все решали господа, потом - партия. А теперь мы снова на положении тех же самых бывших крепостных. Кто-то "в теме" и устроил свою жизнь, а кто-то продолжает ждать милостей от государства, искренне веря, что о нем позаботятся. И новое поколение невольно презирает теперь уже "старичков", а депутаты Верховной Рады Украины предлагают лишить пенсионеров права голосовать, мол, они жили при совке и не должны своим рабским мышлением влиять на новую политику. И происходит точно то же, что и в 70-х годах позапрошлого века - старые управляющие уходят, а на смену им идут либо безграмотные бывшие лакеи, либо вороватые кровопийцы-ростовщики, либо проевропейские рационализаторы. И еще не понятно, кто же из них хуже.
В романе вся надежда на молодое поколение, которое уже не желает жить по-старому. Поколение, восставшее против своих родителей, последних барских людей.
Главный герой - сын управляющего поместьем, Николай. Главный герой, но не главный смутьян. Добрую традицию начинает генеральская дочь Элиз Гарденина. Я хотела бы обойтись без спойлеров, но это весьма трудно, учитывая, что в каждой второй рецензии говорится о браке Элиз и Ефрема. Элиз не просто восстала - она сломала древние устои, никого не осчастливив своим поступком, в том числе и саму себя. Вслед за ней мы знакомимся с будущим доктором, сыном бывшего крепостного, а ныне главного конюшенного, Ефремом Капитоновичем. Человек этот более чем прогрессивных взглядов, но не вызывающий, отчего-то, симпатии. Слишком уж много радикализма и эгоизма. Его непомерная гордость стала причиной трагедии, какие уж тут симпатии.
Следующая наша героиня - Веруня. Чем не бунтовщица? Ушла от батеньки, не в меру жестокого и самолюбивого, в школу устроилась, деток сельских учила.
Список можно продолжать и дальше, не забыв, конечно, ярчайшую сцену раздела отца и сына. Но углубиться в дебри сельских жителей не даст страшная проблема, постигшая меня на пути чтения романа - я не могу упомнить всех имен, поскольку чередования в стиле Агафокл-Арефий-Ефрем-Ефим-Иван-Агей-Агафон-Фома-Капитон-Климон и т.д. и т.п. вызывали просто таки взрыв мозга.
Но вернемся к Николаю, который и является связующим звеном всего романа. Возможно, он писан автором с самого себя, возможно, он сборный образ. Но на протяжении страниц романа вам будет предложено ни много ни мало - следить за его личностным ростом и постепенным превращением из несмышленого сынка управляющего в настоящего народника-правдоборца. Не всегда за этими интересно наблюдать, да и финал вызывает вопросы, но - личность он таки незаурядная. Однако, хочу отметить, что незаурядностью своей он обязан множеству людей, так или иначе повлиявших на его жизнь. Среди этих людей - купьцы, селяне, дети, и совсем уж толстовский образ старца Ивана Федотыча, то ли святого, то ли блаженного. Взяв понемногу от всех, Николай слепил свою, не идеальную, но, все же, достойную личность.
Вот такие вот непослушные дети. Во имя прогресса, во имя высшей цели, во имя собственных прихотей... Даже не важно, во имя чего, но они искали свою свободу. И, хотелось бы мне скачать в заключение, что в отношениях раб-господин не свободны обе стороны, и та неволя, от которой так упорно бежала Веруня, но не смогла убежать, та несправедливость, что так угнетала Элиз - это то же самое ярмо, которое так просто не снимешь. И не факт, что сняв его, будешь счастлив.

Ииии... Звание самой неожиданной книги этого года... Получает... "Гарденины"!!
После прочитанной аннотации, а там коротенькая, решила, что книга будет, в большинстве своем, о политике, на повестке дня - отмена крепостного права и о том, кому на Руси жить хорошо. Но начало книги сразу отметает все предположения и перед нами встает Санкт-Петербург в зимнюю пору (радостные крики, перед поездкой познакомлюсь с разрекламированным, в моем окружении, городом), мы знакомимся с самими Гардениными, их окружением в Питере, юными наследниками и будет рассказано о том, как Гарденины достигли такого величия, будет отмечено поселение Анненское. А потом мы вдруг из снежного Питера отправляемся в это самое Анненское, где нам в большей степени показываются жизнь простого люда, после отмены крепостного права, а рядом с ними мелькают купцы и другие знатные люди.
Жизнь крестьян менялась не сразу, оно и понятно - столько лет было крепостное право, а тут им говорят всё, расходимся по домам, вы теперь свободны. Но многие ведь тогда и читать-то не умели, а писали только свою подпись, а тут жить своей жизнью. Но люди Аненнского и близлежащей деревни отнюдь не живут своей жизнью, их график строг и есть свой уклад, который никем не нарушается, тем более хозяевами.
Одним из главных действующих лиц в Анненском является Николай - сын управляющего, чудной мальчишка, который везде и повсюду, получив домашнее образование он не глуп, и хорош собой, так как от девушек отбоя нет. Стал "тайным" любовником женатой женщины и вот когда ее муж узнает, что жена не верна ему (а любили они друг друга просто жуть), пошел он прогулять с другом, который предлагает ему или жену убить, или самому убиться, я аж чуть не завопила, что это за друг-то такой, а нет, сон оказался.)
Плавно, не спеша, автор переходит ко 2 части книги, которая и была самой неожиданной - запрещенная любовь, самоубийства от этой любви, увольнения, глобальная перестройка. И рядом со всем этим изменившийся Николай - вернувший свою любовь и ставший специалистом по земскому делу в уезде.
Автор очень хорошо описывает все события, но язык повествования, несмотря на свою легкость, порою был не читабелен, а электронная версия с Литмира ставила в недоразумение - это опечатка или так и говорили в то время... В целом книга понравилась, интересно было узнать как люди жили после отмены крепостного права, автор первоклассно повернул книгу с тихой, мирной жизни в некий хаос и волна сочувствия к некоторым людям меня до сих пор переполняет.