
Пиры Валтасара
Новелла или глава романа Сандро из Чегема , материала которой хватит на роман. Август 1935-го, Абхазия. Сандро, талантливый танцор из абхазского ансамбля песни и пляски, должен выступить на ночном пиру верхушки партийной номенклатуры, где будет присутствовать Сталин. В нём Сандро признаёт встретившегося в детстве бандита, который ограбил пароход и прикончил своих подельников. И вот теперь он сидит в окружении новых подельников: Берии, Ворошилова, Калинина, Лакобы... Пир перетекает в кутёж с разудалой стрельбой в духе Вильгельма Телля в удушливой атмосфере страха, раболепства и предательства. До первого московского процесса оставался год.
Рассказ страшный, очень страшный. Новаторство Искандера в чём-то противоположно нагнетанию страха у Кафки, и, если о Кафке я могу сказать: "Он меня пугает, а мне не страшно", — то "Пир Валтасара" — вещь предельно жуткая. Кошмар Кафки — обездушенный мир: вместо лица — матовый блеск манекена, вместо справедливости, основанной на участии — огромная бюрократическая машина, перемалывающая человеческие судьбы мимоходом. Кошмар Искандера: человеческое там, где его не должно быть. Вдруг посреди дьявольской пляски перед глазами Сталина встаёт картина возможной мирной жизни, если бы он мог отказаться от власти:
и вот он въезжает в раскрытые ворота своего двора, где в тени яблони дожидается его какой-то крестьянин, видимо приехавший к нему за советом. <...> Куры, пьяные от виноградных отжимок, ходят по двору, прислушиваясь к своему странному состоянию, крестьянин, дожидаясь его, почтительно кланяется, мать, услышав скрип арбы, выглядывает из кухни и улыбается сыну. Добрая, старая мать со сморщенным лицом... <...> Они думают, власть — это мёд, размышлял Сталин. Нет, власть — это невозможность никого любить, вот что такое власть. Человек может прожить свою жизнь, никого не любя, но он делается несчастным, если знает, что ему нельзя никого любить. Вот я уже полюбил Глухого, и я знаю, что Берия его сожрёт, но я не могу ему ничем помочь, потому что он мне нравится. Власть — это когда нельзя никого любить. Потому что не успеешь полюбить человека, как сразу же начинаешь ему доверять, но, раз начал доверять, рано или поздно получишь нож в спину. Да, да, я это знаю. И меня любили, и получали за это рано или поздно. Проклятая жизнь, проклятая природа человека! Если б можно было любить и не доверять одновременно. Но это невозможно. Но если приходится убивать тех, кого любишь, сама справедливость требует расправляться с теми, кого не любишь, с врагами дела.
Когда Христа в багрянице и терновом венце показали народу, было сказано: "Ecco Homo!" А теперь переадресуйте выражение к Гитлеру, и вы поймёте, каким ужасом веет от "Пиров Валтасара".



























































