Павел Валерьевич Басинский — российский литературовед и литературный критик. Понятно, что он работает в газетах и журналах, читает лекции по литературе. Лично я о нем узнала из книги «Бегство из рая», которая влюбила меня и в творчество Толстого и в творчество Басинского.
Я немного не ожидала, что данная книга окажется сборником старых работ литературоведа, по аналогии со сборником рецензий Юзефович «Рыба-лоцман» (в каком порядке прочитала, в том и сравниваю). Здесь все идет вперемешку, сначала хронологически верно следуют анализы работ и жизни от Пушкина до Прилепина. Потом внезапно, Басинский повествует о письмах с войны своего деда. А далее и вовсе разрозненные статьи о литературных юбилеях, событиях и рецензии на новинки (года выхода этой рецензии). То есть книга обо всем, что, так или иначе, задевает русскую литературу. Да, наверное, тема русской литературы единственное общее направление книги, что меня удивило – а как же зарубежная? Да и даже если о русской говорить, то автор зациклен на четырех фамилиях – Басинский восхищается Толстым, Солженициным, пытается восхищатеся Прилепиным и рефлексирует на провокации Пелевина. Это все и интересно, и увлекательно, и забавно, а местами даже немного наивно. Но все равно какой-то эффект новостной ленты в интернете, насколько это все запомнится и надо ли? Читая эту книгу, мы не изучаем серьезные лекции о литературе, как у того же Набокова, а просто ознакамливаемся с личным мнением Басинского по тем или иным вопросам. Возражать, соглашаться или не соглашаться, желания нет, потому что темы устарели, события прошли.
В финале мы уже получаем воспоминания, случаи из самой жизни Басинского. И надо сказать, здесь язык его просто великолепен. Как созданы образы встреченных людей, как переданы ситуации - я получала настоящее удовольствие. Наверное и художку бы у него почитала!

Вот что хорошо на Лайвлибе? Мы читаем не только о том, как выпивают и закусывают, но и о том, как пишут о литературе.

В свое время мне очень понравилось исследование Басинского касаемо Льва Толстого и мне давно хотелось познакомиться с другими критическими обзорами Павла Валерьевича. К сожалению, я не читаю российских газет и вот, благодаря этой книге я, фактически, будто пришел в библиотеку, взял подшивку "Российской газеты" за 2014 год и прошелся по всем статьям автора по очереди. Именно этот материал и содержит часть этой книги.

Кроме того, здесь есть эссе, выделяющие какие-то изюминки из уже изученных вдоль и поперек российских классиков, было занятно их прочитать. И понятно, что особенно глубокими получились работы о Максиме Горьком (есть же целая книга о его творчестве). Удачными показались мне также очерки о Викторе Астафьеве. А, вот, очерки о писателях-современниках получились, на мой взгляд, слабоватыми. Хотя всегда интересно, что же пишут наши критики о своих "братьях по параллельному миру". Удивился, что автор не призывает нас, например, совсем не читать Пелевина, Акунина, Проханова.

Большая часть книги составляют автобиографические очерки автора, рассказывающие читателям, как Басинский стал тем, кто он сейчас есть. А ведь автор не планировал изначально заниматься критикой. Очень важными, на мой взгляд, оказались очерки о истории его фамилии. Проникаешься уважением к автору как человеку, не зачеркивающего историю и смотрящего не только в наше общее будущее, но и с уважением относящегося к нашему "темному прошлому". В целом книга понравилась и ее интересно хотя бы прочитать для того, что узнать о мнении человека, разбирающегося в истории литературы, почему же все же не встретились два великих русских писателя Достоевский и Толстой!

Мне всегда казалось, что я читаю не те книги.
Что книги самые главные, интересные, определяющие вкусы поколений, целые направления в искусстве, эпохальные, книги по-настоящему «отражающие время и действительность» проходят мимо меня.
Я метался во всем спектре критических статей, вычитываемых где возможно: в бумажной и электронной периодике от каких-нибудь «Книжного обозрения» и «Лит-ры. инфо» до «Литературного обозрения» или его новой версии.
Судорожно искал авторитетные отзывы о новых и старых книгах, насыщался, вызывавшими книгожажду новостями, и устало обмахиваясь «Литературной газетой» начинал составлять или дополнять.
Раз за разом составлял программный к прочтению список книг, который никогда не выдерживался, быстро «скисал» под натиском новых книгожеланий…и вскоре заменялся другим.
Павел Басинский своими спокойными, точно выверенными критическими статьями о литературе всегда очень помогал мне в моих поисках.
Почти все статьи, собранные под одной обложкой «Скрипач не нужен», я читал раньше. Было интересно «войти в реку еще раз».
Не зря мой друг говорит: «хочешь почувствовать, как ты изменился – перечитай старую книженцию».
И приятно, прочитав книгу, было осознать, что по-крупному ничего не изменилось. Мысли мои и о русской литературе, и о критике все те же.

Русская критика не может ограничиться одним разбором произведения, ей обязательно необходимо стать общественным, (к сожалению, иногда политическим) явлением.
Явно русская критика не может не стремиться стать идейным вдохновителем, духовным лидером даже тогда, когда отвергает всяческие идеалы. Русский критик всегда считал своим долгом определение духовных параметров литературного произведения и в его духовности русскому критику и двойное и тройное дно, и истинное предназначение. Он не боится гражданского пафоса, не боится быть исповедником идеи и с этим выходит к людям, стремясь собрать распадающееся культурное сознание России. И конечно разжечь интерес к литературе.

Можно много и долго спорить о состоянии сегодняшней русской литературы. Мнений много от «все пропало» – русская литература умерла до «все только начинается». В любом случае, наша любимая русская литература напоминает мне костер, который максимально жарко и ярко разгорелся в XIX веке и с тех пор горит призывно, правда пламя его иногда почти гаснет и чуть теплится на угольках, чтобы снова разгореться.
И здесь бесспорно одно: литературе нужен критик, как костру нужен костровой, который будет следить за его огнем.

«При реках Вавилона - там сидели мы и плакали…»
Современная литературная критика, находясь на грани выживания, проявляет все признаки синдрома дефицита внимания. Критики, вынужденные приспосабливаться к «информационной усталости» читателя, демонстрируют хроническую невнимательность, гиперактивность и плохо управляемую импульсивность (из серии: «не читал, но обсуждаю»). Одновременно, процесс коммерциализации культуры заставляет журнальную критику отказываться от серьезной аналитики, неэффективной с коммерческой точки зрения, в пользу более актуальных рецензий на книжные новинки и статей, приуроченных к памятным датам. Кажется, что литературная критика утрачивает функцию эстетического воспитания и оценки литературы, сохраняя лишь информационную функцию. Павел Басинский по этому поводу говорит следующее:

(Я сознательно не останавливаюсь на отдельных статьях сборника, потому что воспринимаю их как части единого произведения. Мне кажется, что Павел Басинский специально отобрал и расставил статьи именно в такой последовательности, чтобы выразить определенную идею, о ней - ниже). Горькая ирония автора заключается в неэффективности (читай: невостребованности) качественной литературной критики: нет спроса, не будет и предложения. Желание критика быть «властителем дум» наталкивается на читательское равнодушие. Удар оказывается обоюдоострым, и тема «смерти критики» (или «смерти читателя», что одно и то же) трансформируется в более серьезную проблему «смерти человека». Почему Павел Басинский и предлагает читателю подумать: что делает человека человеком. И дает свой вариант ответа – «не могу иначе определить это «нечто», как через банальное понятие слезы». Ответ может показаться наивным, старомодным и даже смешным, но он, как мне кажется, очень точный. Обидно только, что таких книг - чтобы до слез - практически нет, а критических статей – и подавно.

Подобные книги всегда вызывают у меня жгучий интерес. В школе я не любила уроки литературы и теперь стараюсь читать сочинения разных умных людей о знакомых и не очень знакомых мне произведениях. Поэтому за Скрипача бралась с огромным предвкушением, помня, какое впечатление произвело на меня Бегство из рая (я потом пару месяцев могла читать только дневники Толстого и его семьи).

Только почему-то чтение большого удовольствия не принесло. Эссе о писателях, с которыми я знакома, не вызывали отклика и узнавания, это был какой-то совсем другой, непонятный для меня взгляд. Эссе о неизвестных мне писателях почему-то тоже вызывали желание спорить с автором, что совсем уж странно.
Более того, об авторе у меня складывалось не очень приятное впечатление, с одного из первых эссе про Тургенева, где Басинский очень твёрдо и уверенно заявляет, что писать по-русски нужно именно так, как это делал Тургенев. И вроде все правильно, еще со школы мы вынесли, что Тургенев мастер и волшебник, но я почему-то не хочу с этим соглашаться, мне хочется спорить. А чтобы спорить, не хватает знаний и начитанности. Или вот уверенное заявление, что Горький так несовершенен, потому что был атеистом. И вроде мнение Басинский обосновывает, и все звучит логично, но из текста торчат такие длинные православные уши, что хочется спорить. И так меня колбасило всю книгу.

Но все-таки некоторые эссе мне понравились и кое-что во мне изменили. Например, в эссе о Некрасове автор цитировал некоторые его стихотворения, и это было невероятно красиво, таинственно и как-то даже мистически. Совсем не вязалось со школьным образом Некрасова, который про крестьян, снежок и лошадки. Очень меня заинтересовал теперь этот поэт и благодаря Басинскому я знаю, с какой ещё стороны на него можно посмотреть.

Еще был очень трогательный рассказ о дедушке автора, погибшем на войне. Басинский цитирует его письма (все, что осталось от человека - 14 писем и строки в военной энциклопедии про его батальон). И с такой любовью, с таким желанием разобраться и восстановить характер дедушки по строкам из писем это написано, что трогает до глубины души. Сразу вспоминается история своей семьи, своего прадедушки, от которого даже писем не осталось, только портрет улыбающегося молодого человека в военной форме и странное имя Фома.

Мне, как любительнице библейской мифологии, еще понравилось эссе про Грядущего хама с подробным разбором этого сюжета и интересным прикручиванием его к жизни и к литературе.

Ну и последняя часть книги понравилась, в которой Басинский рассказывает о том, как приехал в Москву, о своих сложных взаимоотношениях провинциала со столицей, о людях, с которыми его столкнула жизнь, о подводных камнях деятельности критика. Это было интересно и немного объяснило мне, что такое Павел Басинский.

В общем, после книги осталось желание почитать Некрасова и биографию Горького, уже немало, так что прочитано не зря.

Наверное, не лучшее начало знакомства с автором - подборка его газетных материалов. Не лучшее - с точки зрения автора, за плечами которого солидная библиография и в формате большом, а не журнальных заметок - потому как медиум не позволяет размахнуться-раззудеться, да и значительных временной промежуток, который охватывают статьи, фиксирует скорее эволюцию прытко пишущего пера, а не его уж монументальную забронзовевшую и совсем серьезно-литературоведческую поступь. Но отличное - с точки зрения нового читателя; если в формате журнального эссе тебя автор заденет - то и на большую форму можно замахнуться, а если какая-то тема тебя не очень интересует - так это эссе, терпеть осталось пару страничек, впереди - новое. Если большое по объему исследование требует от тебя пристального, как от внука к деду, почтительного и почитательного отношения, то эссе можно читать в разном порядке, отвлекаясь, отрываясь и возвращаясь к уже прочитанному с новой идеей - и успевая это воспринять заново.

Вот так и здесь: начиная с панегириков классикам литературы (в некоторых случаях допуская небольшую дозу критики, но иногда сваливаясь в елейность aut bene aut nihil), Басинский переходит к сведению счетов с современниками (и тут хороших слов куда меньше). Находится место и эссе - от пронзительных признаний на меньше чем страницу ("Мы - фрицы!") до призывов к совести поколения ("Скрипач нужен"). И все эти небольшие по объему произведения сводит вместе не только фамилия автора, но и несколько общих тем.

Тема первая - любовь к литературе.
И дело даже не в том, что ноблессы облизывают, а литературному критику не любить литературу по статусу вроде как не положено; дело в том, что из всех щелей, из всех словечек и оборотов сквозит эта самая любовь. Не только - подчас кичливое - знание самых мелких деталек и самых забытых источников (о, Басинский если может что-то процитировать - то обязательно это сделает), но и действительное желание донести до читателя прелесть и величавость нравящихся авторов; после эссе Басинского хочется не только перечитать Тургенева - а его всегда хочется перечитать - но и взяться за когда-то заброшенного Мережковского.

Тема вторая - любовь к русскому языку.
Русский язык интересен Басинскому не как сугубо культурологическая или этнологическая единица, а как цивилизационная основа. И потому два его основных любимых автора, два столпа (кроме "нашего всего" Пушкина, но Пушкин слишком авангарден, чтобы быть столпом) - Тургенев и Солженицын. Они - про не только русский язык, но и всю российскую цивилизацию.

И здесь лучше моих слов привести две цитаты.

(касательно этой цитаты - любопытно, что в оригинальной газетной публикации Пелевина, Донцову и Маринину сопровождал Сорокин. Но то ли с годами эмоции остыли, то ли Басинский передумаль).

и

Да, есть и другие, не менее любимые Басинским авторы - идущий со своей истерзанной музой Некрасов и поэт Шаламов, пронизанный любовью Платонов и Достоевский, который именно в этой серии эссе упоминается боком, незаметно, как тень биографии Толстого. Но Тургенев и Солженицын - столпы.

Да что там, даже в описании современных авторов едва ли не главная претензия к Акунину (с его мастерским обращением со словом и фактурой в первых романах серии) и его Фандорину - космополитизм. Вышедший скорее из Юкио Мисимы Фандорин - не русский. Но в России. Но не русский. Нельзя так. Не можно.

Тема третья - любовь к образности.
Благодаря именно ловко созданным образам от эссе Басинского трудно оторваться - настолько легко визуализируется написанное. Вот, скажем, из эссе о Горьком - попробуйте прочитать и не представить картинку, I dare ya^_^

И эта образность иногда помогает скрыть излишнюю банальность выводов (скажем, то, что не к ночи помянутая Донцова - книжки низкого пошиба, ну камон, большое открытие), а Горький как писатель местами не очень хорош. А иногда - наоборот, расцвечивает выводы для тебя как читателя неочевидные - про инопланетность Гоголя, по важность для литературы Проханова и Прилепина.

Тема четвертая - любовь к поучениям (поучайте ваших паучат, конечно)

Написать три страницы текста о Платонове и не посетовать, что московские власти не расщедрились на памятник - нет, не можем мы такое. Написать красивую биографию литературоведа и начать с того, что имя Ксюши Собчак читателю известнее, ай-яй-яй, какой нехороший читатель - нельзя без этого, никак. Наконец, даже собственного сына походя пнуть сравнением с героем "Заводного апельсина" (прямо скажем, после такого сравнения у меня бы дома мистер Басинский стакана воды не допросился бы) - да легко.

Бесит? До жути. Как занудный дядюшка, решивший племянников поучить жизни; как свекровь, решившая плешь проесть невестке о ее непочтительности; как любой родственник, к которому ты уже проникся, который тебе нравится - и тут бац, вторая четверть, опять тебя учат, как несмышленого щенка, опять тебе рассказывают сказку про кота в сапогах, а то вдруг ты ее не знаешь.

Но для автора, понимаете ли, душа обязана трудиться.

Стоит заметить, что мерить сегодняшнего читателя читателем прошлым - задача не самая благодарная и благородная. Трудно автору. Но, понимаете ли, позиция "я литературный критики и литературовед, я властитель дум" настолько устарела, что его и жалко местами. Хочется быть над толпой, хочется быть родителем всем этим писателям-несмышленышам, как сына и дочь их поучать - а нет, не выходит.

Сравнив тиражи и известность имен Пелевина и Басинского, приходится признать: сам факт утопления в фекалиях "критика Бисинского" в пелевинском тексте сделал для узнаваемости автора куда больше, чем его едкая статья о том, что Пелевин плох - для Пелевина. Что делать будем? Завидовать будем.

.

Вот можно так, Павел Валерьевич, отец родной? Только не нудите.

Скрипач нужен
Данная книга - собрание статьей, эссе, заметок и, внимание, повести о литературной критике известного писателя и литературного критика Павла Басинского. За спиной у автора - лучшая современная книга о Толстом "Бегство из рая" и не менее интересно придуманная "Святой против Льва", по выражению критика Аллы Латыниной, в духе "Сравнительных жизнеописаний" Плутарха. Теперь вот - книга, связанная непосредственно с основной профессией Павла Валерьевича, то бишь лит. критика.
Павел Басинский - критик, условно принадлежащий "традиционному" направлению (название условное, другого на ум не идет). Известнейшая карикатура Пелевина на него указывает на то, что Павел Валерьевич всё-таки несет хоругви ВРЛ (Великой Русской Литературы). И это, надо сказать, не такое уж почетное звание для нашей современности. Во многом сдержанные комментарии по поводу Пелевина и Сорокина, ориентация на "деревенщиков" и Алексея Варламова выдает в Басинском некоторую ретроградную позицию. И получается так, что вся эта ориентация не нужна современности. Литературная критика как общественный институт и так у нас в кризисе, а прочитав "Скрипача" можно понять, почему. Когда поводом к открытию книги писателя становиться либо его смерть (самый лучший вариант - самоубийство, как с поэтами Борисом Рыжим и Андреем Ширяевым), либо юбилей (что не гарантирует о том, что государство о нем вспомнит), либо присуждение книжной премии какой-нибудь условной Елене Калядиной, то можно понять, что не всё так хорошо в датском королевстве, как нам увещевают со многих трибун. И остается только уповать на ВРЛ - то, о чем так интересно, точно и сердечно пишет Павел Басинский, и что всегда будет спасать нас "во дни сомнений и тягостных раздумий". У нас не так много есть поводов для гордости, но русская литература, безусловно, принадлежит к этим поводам. Скрипач нужен, несмотря на то что его мелодии его не всегда громки и приятны.
Отдельная история - это повесть "Московский пленник". Эта попытка, конечно, понять, как люди провинции теряют признаки провинциального сознания и ассимилируются в столице. Но всё это происходит на фоне литературной, причем критической, жизни (что само по себе мне интересно) с указанием известных имен, паролей и явок. (например, Игорь Золотусский и Вячеслав Курицын) В посвящении сказано:

Полуфикшин-полуправда, я бы так назвал этот жанр - то есть, когда настоящая жизнь является сюжетом для литературной исповеди. Известно, что всякая жизнь может статья сюжетом романа, но и уже достаточно того, что чья то жизнь может стать повестью. Это уже победа литературы над жизнью, и дана эта победа может быть тому, кто не перестает её любить. Об этом, мне кажется, повесть - о любви к литературе несмотря на и вопреки всему.

Критика. Наверно это одно из самых нелюбимых слов всего человечества. Кто любит критику? Никто. Даже если человек говорит, что готов к критике, не верьте. В глубине души этот человек ненавидит критику. Я вот критику не переношу от своей мамы. Обязательно потом сделаю наоборот. И чаще всего я делаю вид, что мне всё равно. Но в глубине души это задевает и заставляет страдать.
И всё же, критика бывает разной. Кого-то она заставляет идти дальше во что бы то ни стало, чтобы быть лучшим, идеальным, профессиональным. А кого-то критика сбивает с ног, заваливая балластом хлёстких сов, что и выбраться уже сил не хватает, и руки опускаются, и желание пропадает.
За книгу Басинского бралась с большой неохотой. Да, я тоже не люблю критиков, да и критику во всех её проявлениях. Но буквально с первых строк неспешное повествование увлекло. Чувствуется, что человек любит своё дело, а русскую литературу (особенно та, что Великая) ещё больше. Да и русским языком, уважаемый Павел Валерьевич владеет отменно.
"Скрипач не нужен" это собрание газетных очерков и эссе. Поэтому глубокого разбора по косточкам здесь вы не найдёте. Довольно поверхностные объяснения автора, почему Пелевина читать не стоит, а Горького стоит. Почему Акунин столь плодовит и популярен. Вот про Акунина было немного обидно читать. В голове всё время билась одна мысль, детская и наивная. Завидуете, товарищ Басинский, ох как завидуете. От того и пишите, что Фандорин не наш, что Фандорин не от мира сего, поэтому и в книгах Фандорин как ворона белая, как бельмо на глазу. Но это всего лишь мысли, и не обладая даром меткого слова Павла Валерьевича, ничего кроме забавной злости противопоставить не могу.
Где-то на половине прочитанного, вдруг погружаешься в воспоминания довольно личные и с литературой никак не связанные. Вспоминает Басинский, как дед на войне воевал. Это безумно интересно, но как-то неожиданно. Вроде читала о писателях-поэтах, хороших и не очень. А тут война и деятельный дед.
Потом повествование плавно переходит в личные воспоминания, какие-то переживания. И вот тут Басинский развернулся на полную катушку. Это было не просто интересно читать, это завораживало, погружало и обволакивало словами. И было уютно в этих воспоминаниях, как дома в любимом кресле, с кружкой горячего чая с лимоном, а на столе пирожки, испечённые бабушкой. И ты понимаешь, что эта часть, одна из лучших в этой книге, она бесценна.
Конечно, есть писатели которых критик нежно любит и с большой любовью пишет о них, но тоже довольно поверхностно. Горький, Некрасов, Солженицын, Достоевский. Но кажется никто не удостоился ТОЙ похвалы из современных русских писателей. Увы, тяжело соответствовать великим писателям прошлого.
Но народ, не смотря ни на что, с упоением читает Пелевина, Акунина, Донцову и иже с ними, и в ус не дует, что там думает Павел Валерьевич по этому поводу. И мне кажется Басинский это понимает, и чувствует своё превосходство над народом. Ну как же, он литературный критик, он знает как лучше. Он знает ЧТО нужно читать. Наверно поэтому на протяжении всей книги брюзжит и поучает, как отец нерадивого сына. Но мы не любим когда нас поучают как детишек малолетних. Может быть поэтому идём наперекор критикам и читаем то что модно и продаваемо.

В книге Павла Басинского много частей. Есть разделы «Классики», «…И современники», «Эссе», «Игра слов». Они содержат произведения критические, литературоведческие, публицистические. После них расположена повесть «Московский пленник». Подзаголовок книги многозначен. Если повесть назвать мини-романом, то тут как бы распределение материала. Другой смысл – о любви к литературной критике.
Привлекают внимание самобытные размышления о классиках 19 века и начала 20-го. Басинский утверждает, например, что Чехов наиболее близок к Пушкину – и в судьбе, и в творчестве. Критик считает, что советскую деревенскую прозу подготовили классики 19-го века, а не очерки о колхозно-совхозной жизни. Тут, может быть, он слишком категоричен.
О богатстве содержания и стиле Басинского говорят уже заглавия статей. Возьмём раздел «Современники»: «Борис Екимов: сердце моё…», «Юрий Кублановский – смиренник-аристократ», «Виктор Пелевин: человек эпохи реализма», «Захар Прилепин: новый Горький явился», «Валентин Распутин: уроки русского» и др. Образец яркой публицистики – «Это страшное слово «пиар» пронизан иронией.
Сборник назван так же, как статья об Андрее Платонове.
В разделе «Игра слов» мне понравилась статья «Этим летом в Иркутске». Она о Вампилове и о литературных вечерах, на которые приезжал Павел Басинский с другими литераторами. Тогда ещё жив был Валентин Распутин. Критик восхищается названием пьесы Александра Вампилова «Прошлым летом в Чулимске», подчёркивая, что оно «звучит как нежная музыка». Это стихотворная строка, её размер – анапест, трёхсложная стопа, у которой ударение – на третьем слоге.
При желании можно и в названиях статей Басинского усмотреть стихотворный размер. Например, «Скрипач не нужен» – здесь присутствует ямб. Не знаю, можно ли о мелодичности говорить, название коротковато, но напеть можно. Фраза сия, как мы помним, взята из фильма Г. Данелия, она стала крылатой. В статье критик делится с читателями горечью о том, что столетний юбилей Андрея Платонова в 1999 году прошёл незаметно, и пишет, что время этого удивительного писателя ещё не пришло. Однако в 2013 году он высказывает другие мысли. И называется статья «Скрипач нужен». Если о размере говорить, то он нарушен: рядом два ударения. Такое явление называется спондей. И даже по форме звучит как приказ. Или высказывается твёрдое убеждение.
В статье автор пишет о другом юбилее – юбилее выдающегося филолога, исследовательнице творчества Платонова. Наталья Васильевна Корниенко – доктор наук, член-корреспондент РАН. «Она является не просто ведущим специалистом, публикатором и комментатором его произведений. Благодаря ей были восстановлены по черновикам и впервые увидели свет десятки текстов этого великого писателя 20-го века».
«Без Платонова были бы немыслимы вся современная литература и современная культура – театр, музыка, живопись и т.д.»
«Сочувствие – честность писателя» – ещё одна статья об Андрее Платонове. Здесь в названии виден амфибрахий. Ударение трёхсложной стопы падает на средний слог, приглашая к размышлению. Павел Басинский приводит любопытное высказывание о том, что Платонов – не советский писатель. А дальше – вообще парадоксальное суждение о том, что причина этого в том, что он «был слишком уж советским человеком».
«В чём-то счастливым, ибо советская власть позволила ему подняться с низов к высотам мировой культуры. Но в основном несчастным, как и все «рабочие лошадки» любого века, замордованным нуждой, судьбой, болезнями (…)».
Поэтому и способен был сочувствовать простым людям. Об этом он написал в письме в редакцию газеты «Правда»:
«Сочувствие есть способ честности в искусстве».
Повесть «Московский пленник» интересна изображением того, как автор становился литературным критиком, представленными образами его знакомых, писателей, критиков.
Описываются приключения: неудача при поступлении в Литературный институт, страдания. Неудача не сломила будущего литератора. Не обошлось без авантюр. Юный Павел бросил вуз, свой иняз, руководство которого дорожило немногочисленными юношами. Домой об этом не сообщил, продолжал вдохновенно лгать об учёбе. Сочувствующая ему секретарь на факультете тайно передала ему хранящийся там аттестат, сочинила характеристику, подделала подпись декана. На следующий год он вновь поехал поступать в Москву. Оказалось, там его запомнили и ждали. Занимательно читать о времени учёбы, о приятелях, спорах о литературе с ними, о послеинститутской жизни. Встречи со знаменитыми писателями. Общение с ведущими литературными критиками и историками литературы. Знаменитые Лев Аннинский и Игорь Золотусский.
Появление новых имён в конце 80-х – начале 90-х: А. Немзер, В. Курицын, В. Потапов, А. Архангельский, Б. Кузьминский, М. Золотоносов, М. Липовецкий, А. Василевский…
О своём друге поэте и эссеисте Игоре Меламеде в главе «Мы с тобой одной крови!» он пишет о том, что их сблизило:
«Он провинциал до мозга костей, как и я, и, как и я, московский пленник, Жилин, которого не вызволит из плена ничто, кроме дворняжьей натуры и дарования».
Остаётся порадоваться за целеустремлённость автора, его работоспособность и талант, в результате которых им создаются интересные произведения и книги.

Книга делится на несколько частей. Всё начинается с литературной критики классиков и современников. Далее следуют эссе и подборка статей. Заканчивается повестью-воспоминанием "Московский пленник".
Каждая часть книги по-своему интересна. Не всех, о ком пишет Павел Валерьевич, я знаю. Не со всеми его оценками могу согласиться. Да это и не обязательно. Главное - написано хорошо, чувствуется рука мастера.
Отдельно хочу поблагодарить за знакомство с Вячеславом Курицыным. Посмотрел несколько интервью с ним. Необычный человек)