Цитаты из книги Мистики и маги Тибета

У изгнанного владыки была огромная свита – более ста слуг. Занимались они главным образом бесконечными сплетнями и уборкой нового жилища. Но в выходные или в дни приема важных гостей со всех сторон появлялась целая толпа нанятых служителей и домашних слуг, – они выглядывали из каждого окна, торопливо сновали туда-сюда по небольшой площади перед зданием, крича и жестикулируя. Почти все – в грязных, обтрепанных одеждах, так что чужаку легко ошибиться в том, какое положение они занимают при ламе. В изгнании уже не соблюдали сложного этикета, принятого в Потале, традиционные приемы потеряли свою красочность и величие. Те, кто видел спешно устроенные лагеря, где глава тибетской теократии ожидал восстановления своего трона, плохо представляли себе его двор в Лхасе.

Такие происшествия часто встречаются в тибетских историях, особенно в знаменитых эпических сказаниях о короле Гезаре из Линга. Великий герой создавал свои фантомы, а также фантомы караванов – с палатками, сотнями лошадей, лам, торговцев и слуг, из них каждый играл свою роль. В битвах он образовывал фантомы армий, убивавшие врагов так же успешно, как если бы состояли из настоящих воинов. Все это на первый взгляд принадлежит царству сказок, и можно смело предположить, что девяносто девять историй из ста – чистый вымысел. Но нельзя отрицать, что подобные случаи все же встречаются, а явления имеют свидетелей. Объяснения им пусть находит сам наблюдатель, коли отказывается принимать предлагаемые тибетцами. Но часто эти тибетские объяснения своей смутно научной формой привлекают любопытных и сами становятся объектами исследований. Западные путешественники, приближающиеся к тибетской границе и составившие поверхностное представление о народных суевериях, сильно удивляются, услышав необычно рациональные и скептические отзывы о чудесах, что скрывают в умах эти кажущиеся простаки.

Вообще тибетцы различают две категории психических явлений: 1) те, что подсознательно продуцируются одним или несколькими индивидуумами; в этом случае автор (или авторы) явления действуют неосознанно, то есть их действия не рассчитаны на фиксированный результат; 2) продуцируемые сознательно, с заранее предполагаемым результатом; таковые обычно, но не всегда, производятся одним существом – либо человеком, либо представителем одного из шести классов чувствующих существ, выделяемых ламаистами в нашем мире. Кем бы ни был автор явления, оно производится в одном и том же процессе, в соответствии с естественными законами, – тут нет никакого чуда. Не вдаюсь в подробности (это не входит в тему нашего разговора), тем не менее пусть читатель помнит: по мнению тибетцев, каждое явление, производимое сознательно или бессознательно, как и действия нашего тела или ума, – плод различных, многосложных причин. Среди них первые или наиболее легкие для восприятия – те, что возникают в мозгу производителя действия, сознательно его вершащего. К таким причинам тибетцы относят и те, которые даже независимо от деятеля приводят в движение силы, заставляющие его производить это действие. Оба вида причин называют гъю – «непосредственная, или главная, причина». Далее следуют внешние причины, не порождаемые деятелем, – они помогают завершить действие; эти причины называются къен[157]. Причины, действующие на расстоянии, часто представлены их «потомками»[158]. Эти «потомки» – нынешние условия, существующие сейчас как последствия телесных или умственных действий, произведенных в прошлом, но не обязательно совершенных самим деятелем, производящим действие в настоящем.

Когда цамспа, проведший много лет в темноте, приближается к окончанию своего затворничества, он начинает постепенно приучать глаза к дневному свету: в глиняной стене делается отверстие с булавочную головку; оно каждый день увеличивается, пока не достигнет размеров небольшого окна. Эта операция занимает иногда несколько месяцев и производится либо самим затворником, либо кем-то еще – его гуру или другом. Чем дольше время, проведенное в темноте, тем медленнее процесс проникновения света в келью. Послушники, которые впервые закрываются от мира – в светлую или в темную келью, – обычно получают указания от своего гуру во время уединения. Лама говорит с ними снаружи через двойную калитку, используемую для передачи затворнику пищи. Гуру того цамспа, который ни с кем не видится, часто запечатывает вход в келью ученика собственной печатью. По этому поводу проводится религиозная церемония; вторая такая же церемония проводится, когда учитель ломает печать и затворник выходит из кельи.

Тибетцы считают, что так испытывается степень концентрации ума. Калейдоскопические миражи, по их мнению, совершенно субъективное явление, вызываемое неконтролируемым возбуждением мозга. Когда последний доводится до состояния почти полного покоя, фантасмагории исчезают; остается только пятно (тигл) – либо темно окрашенное, либо приглушенный шар света. Поначалу это пятно движется, и нужно научиться фиксировать его положение. Стадия, когда пятно неподвижно и не меняет ни размера, ни цвета, ни каких-либо других характеристик, означает, что мистик способен сконцентрировать мысли на любом предмете по своему выбору, не нарушая «однонаправленности» ума другими идеями. Следующая стадия знаменуется исчезновением пятна – оно ныряет в темноту. Но эта стадия не всегда достигается, – многие продолжают с гордостью наслаждаться сказочными видениями, воспринимая их как отблески рая. Кроме развлечений такого рода, еще множество разных волшебств подстерегают цамспа в их уединении. Все это, считают религиозные учителя, не что иное, как ловушки, – в них завлекаются умные ученики, посмевшие ступить на мистический путь.

Существуют и более суровые виды цам, например затворничество в полной темноте. Медитация в темноте – практика, которую нельзя назвать только ламаистской, она известна и в других буддийских странах. В Бирме мне приходилось видеть различные комнаты для таких медитаций, специально построенные для этой цели, – сама пользовалась одной из них, когда останавливалась в горах Сагайна. Но если бирманские и другие буддийские монахи проводят в них время от времени несколько часов, то некоторые тибетские отшельники закрывают себя в этих жилищах– могилах на несколько лет или даже до самой смерти.

Тишина и покой, которыми наслаждаются в высококлассных монастырях, не всегда и не для всех достаточны, и многие гомпа строят особые небольшие домики для своих членов, желающих жить в строгой изоляции. Такие домики называют цам кханг[132]. Иногда они располагаются на отдаленном от дорог месте, внутри монастырской стены, но чаще всего одиноко стоят на соседнем холме, на небольшом расстоянии от монастырских стен. Нередко можно встретить группу таких домиков для медитаций, стоящих в одиночестве, на расстоянии нескольких дней пути от родного монастыря. План цам кханг зависит от вышеописанных правил и требований. Из окон некоторых затворник любуется превосходными пейзажами; другие окружены стенами, скрывающими вид на окружающие горы; в таком случае заграждением образован небольшой внутренний дворик или терраса, где цамспа прогуливается или сидит, не видя никого и невидимый никем.

Среди тех, кто практикует такого рода цам, некоторые просят необходимые им вещи письменно; другие отказываются от этого средства. Следовательно, каковы бы ни были нужды цамспа, они их не высказывают; даже если те, кто ухаживает за ними, забывают принести им еду, они молча голодают. Обычно цам в чьем-то доме длится недолго, особенно если это строгое уединение. Самый большой период – год; затворник обычно уединяется на три месяца, месяц или даже на несколько дней; миряне редко закрываются в своих домах больше чем на месяц. Ясно, что длительные и строгие цамс не удается практиковать в обычных домах: сквозь такой тонкий барьер, как закрытая дверь, до цамспа неизбежно доносятся звуки – ведь люди заняты мирскими делами, они двигаются.

Еще одна, реже встречающаяся программа состоит из четырех терминов примерно такого содержания: первая ступень – тон («значение», «причина»): исследование природы вещей, их происхождения, их конца; причин, от которых они зависят; лоб – «изучение» различных учений; вторая ступень – гом: медитирование или обдумывание того, что понято или изучено; практика интроспективной медитации; третья ступень – тогз: понимание; чтобы послушник мог выполнять все требуемые программой упражнения в тишине, почти всегда лама велит ему закрыться в цам[130]. Слово «цам» значит «барьер», «препятствие», «граница территории»; на религиозном языке «оставаться в цам» – значит «жить в уединении», «удалиться за барьер, который нельзя переходить». «Барьер» бывает разным. У опытных мистиков это чисто психологическое ограничение: говорят, они не нуждаются в материальных препятствиях, чтобы изолировать себя во время медитации.

Большинство этих адептов – мужчины, привыкшие к одиночеству, даже отшельники; не стремятся выделиться ни внешностью, ни поступками; не пытаются продемонстрировать свои способности и часто остаются никому не известными. И наоборот, маги первой группы полны самолюбования и стремятся привлечь к себе внимание яркостью и эксцентричностью одежды и поведения; это колдуны, предсказатели, некроманты и оккультисты всех мастей, от посредственностей из нищих классов до лиц с высоким социальным статусом. Любители странных речей и дел получают удовольствие, послушав обычные в таком обществе теории «интегральной свободы» и ее практики. Но за абсурдной экстравагантностью скрываются элементы знания, связанного с древней традицией, забытой историей и обращением к психическим силам, которые нужно собирать по крупицам. В эти круги, как и повсюду в Тибете, очень трудно пробиться.

Откуда он взял эти мысли, мне так и не удалось выяснить. На востоке дискуссии – вещь невозможная. Когда один отвечает: «Я увидел это во время медитации», мало надежды получить дальнейшую информацию на этот счет. То же самое я слышала от непальцев; аргументы их сводились к тому, что родина Будды – их собственная страна. «Великий мудрец Индии, – говорили они, – относится к тому же племени, что и мы сами. Что касается нас, мы той же расы, что и китайцы». Конечно, такие теории развивают только ученые ламы и мистики, обсуждающие «Путь правил» и «Краткий Путь». Теперь в Тибете, как и повсюду, осталось мало ученых и мыслителей. Поэтому, хотя большинство защитников «правил» живут в монастырях, учение о «полной свободе» является raison d'etre[129]для бесчисленного множества людей, едва ли способных добраться до вершин, но чью оригинальность нельзя отрицать.

В Тибете известна и визуальная телепатия. Если полагаться на истории, которые тибетцы рассказывают о знаменитых ламах, в них немало примеров этого явления; но правда тут перемешана с вымыслом, и многие склонны сомневаться в правдивости необычного события, чем ему верить. Однако сегодня есть люди, которые утверждают, что способны узреть переданные им посредством телепатии видения и они сильно отличаются от тех, что приходят во сне. Иногда видения появляются во время медитации, а иной раз – когда наблюдатели заняты обычными делами. Лама ципа[125] рассказывал мне, что однажды во время обеда видел гьюд-ламу[126], своего друга, которого не встречал несколько лет. Тот стоял у дверей своего дома рядом с молодым трапа, державшим на спине какой-то груз, будто собрался в путь. Путешественник поклонился на прощание в ноги ламе, а он улыбнулся ему и показал рукой на север. Трапа повернул в ту сторону и снова три раза поклонился. Когда он выпрямился и затянул пояс тоги потуже, ципа заметил, что она сильно разорвана с одной стороны. После этого видение исчезло.

Послушники проверяют свои успехи, посылая друг другу неожиданные сообщения в то время, когда принимающий послание занят другими делами или не думает о получении такого сообщения. Пытаются также пересылать телепатические сообщения людям, с которыми во время тренировок никогда таким образом не связывались и которые ничего не знают о телепатии. Некоторые экспериментируют с животными. На такие тренировки уходят годы. Невозможно представить себе, сколько занимавшихся ими добились результатов. Но какие бы полезные плоды ни извлекли они из учения, самые почитаемые среди учителей-мистиков не поощряют такого рода занятия. Усилия, требуемые для приобретения таких сверхнормальных способностей, потрачены, считают эти учителя, на неинтересный детский спорт.

Говорят, что некоторым удается высушить до сорока кусков ткани за ночь. Конечно, нужно делать скидки на преувеличения; возможно, размер куска ткани в некоторых случаях символический. Но мне доводилось видеть респа, которые высушивали много кусков ткани размером с большую шаль. В соответствии с древними правилами нужно высушить по крайней мере три куска ткани, чтобы стать настоящим респа и получить право носить белую хлопчатобумажную юбку – знак мастера туммо. Но сомневаюсь, что это правило строго исполняется и в наши дни. Респа – тот, кто носит только хлопчатобумажное платье круглый год и на любой высоте. Хотя в Тибете можно встретить и таких респа, которые надевают под него теплую одежду. Это либо настоящие мошенники, либо монахи, которые действительно прошли курс туммо, но не доучились до конца, чтобы полностью овладеть им.

Эти мистические слоги, которые называют «семенами», не рассматриваются как чисто письменные знаки или как символическое представление о вещах, – они воспринимаются как живые существа, стоящие прямо и способные двигаться. Например, слог «рам» – это не мистическое название огня, а семя огня. Индусы придают огромное значение правильному произношению этих «формул-семян» (биджа мантр). Они считают, что вся сила мантр заключается в звуке, – он сам по себе является, по их мнению, созидательным. Некоторые тибетские мистики согласны, что правильно произнесенный слог «рам» способен зажечь огонь, хотя эти мистические слоги обычно не используются в Тибете как звуки, а скорее как представители элементов, божеств и так далее. Тибетцы идентифицируют «рам» с огнем, полагая, что тот, кто знает, как использовать субъективный образ этого слога ментально, может что-нибудь поджечь или даже вызвать пламя, не имея никакого топлива.

Разрешается сидеть в двух позах: либо в позе обычной для проведения медитаций – со скрещенными ногами, – либо на западный манер, положив руки на колени, мизинец, большой и указательные пальцы вытянуты, а средний и безымянный спрятаны под ладонь. Сначала выполняются различные дыхательные упражнения, чтобы прочистить ноздри для правильного прохода воздуха. Затем, ритмично выдыхая, нужно мысленно освободиться от гордыни, гнева, ненависти, зависти, лени и глупости. При вдохах привлекаются и ассимилируются все возможные благословения святых, дух Будды, пять мудростей и все хорошее и возвышенное в мире. Теперь, сосредоточившись, нужно распрощаться со всеми заботами и размышлениями. Совершенно успокоившись, нужно представить внутри своего тела, на уровне пупка, золотой лотос. В этом лотосе, сверкая, как солнце, стоит слог «рам»; над «рам» возвышается слог «ма»; из «ма» выходит Дордже Нальорма (женское божество).

Не знаю, хотел ли многоуважаемый лама, который «наставлял» меня, просто избавиться от лишней ученицы или поддался на мои уговоры и желал сократить мой испытательный срок. Велел он мне просто идти в уединенное место, искупаться в ледяном горном потоке, а затем, не вытираясь и не одеваясь, провести ночь без движения, в медитации. Зима еще не началась, но на высоте 10 тысяч футов ночь довольно прохладна, и я очень гордилась, что не подхватила простуду. Позднее я таким же образом искупалась, но на этот раз не по собственной воле: переправляясь через реку Меконг, у города Ракши, в Северном Тибете, оступилась на скользком камне. Когда мы добрались до берега, одежда на мне заледенела, а переодеться было не во что. Легко понять, почему тибетцы, а они часто попадают в подобные переделки из-за тяжелого климата, высоко ценят этот метод защиты от холода. Посвященный отказывается от меховой и шерстяной одежды и никогда не подходит к огню, чтобы согреться. По окончании короткого периода, когда ученик полностью отдает себя под тесное руководство учителя, послушник уходит в очень далекое, совершенно изолированное место высоко в горах. В Тибете «высоко» означает высоту примерно 10 тысяч футов.

Тибетские адепты тайного знания различают несколько видов туммо: экзотерическое туммо, которое возникает спонтанно в ходе особого восторженного состояния и постепенно обертывает мистика «мягкой, теплой мантией богов»; эзотерическое туммо, согревающее отшельника в снежных горах; мистическое туммо лишь отдаленно и фигурально связанное с термином «тепло», так как его основное значение – ощущение «райского блаженства» в этом мире. В тайном учении туммо это также тонкий огонь, согревающий генеративную жидкость и переносящий с ее помощью энергию по всему телу через крошечные каналы, которые называются ца[107].