Петербургские трущобы. Книга первая

Наконец-то! Наконец-то мне попался русский автор, который пишет как Дюма! Напрашивается ещё сравнение с «Отверженными» Гюго, но всё же «Отверженные» для меня вне конкуренции. От Дюма это полотнище отличается лишь многоплановостью повествования – тот всё-таки сосредотачивал фокус на одном персонаже. По этой же причине Крестовский чуть ближе к Гюго, но, повторюсь, размахом превосходит их обоих. С каждой новой частью думаешь: ну что же может быть ещё интереснее и захватывающе чем то, что уже было - и однако с каждой новой частью фантазия и мастерство автора все возрастают, а тебя утягивает в книгу всё больше и больше.

Побокальница называет это копией бразильского мыла, однако в моём представлении мыло – это что-то поверхностно-неглубокое, Крестовский же вскрывает гнойники общества, один за другим – и несть им числа. Дворяне, которым всё дозволено – совращать девушек любого сословия, чтобы затем выкинуть за ненадобностью, топить друг друга в буквальном и переносном смыслах, разорять недругов, обманывать в каждом слове и ходить по головам нижестоящих только чтобы сохранить «честь» своего имени — и всё это потому, что кошелёк тугой. Мещане с их подхалимажем и выслуживанием, идиотскими похвастушками своим знакомством с графиней Б. да с князем С., постоянной завистью и местью всем этим князьям и графиням за свою второсортность. Тюрьмы, в которых заживо сгнивают, а если и выживают, и выходят – то уже глубоко закоренелыми преступниками, даже случайно туда попавшие. Больницы, в которых царит сплошная антисанитария, в которые свозят людей только для проформы, и в которых абсолютно ничего не делают для больных. И если бы это всё было подано как есть, «без приправы», читать это было бы не менее интересно, но – как нонфикшн, сборник очерков, зарисовок из жизни, а кто, скажите мне, позволил бы человеку 1840 года рождения выпустить подобное без цензуры, с именами-фамилиями, паролями-явками? Связывая сюжет судьбами нескольких вымышленных персонажей, Крестовский одновременно убивает двух зайцев: маскирует реальных прототипов и прослеживает родственные связи и отношения, которые в реале, будем честны, проследить не представляется возможным.

В то же время автор создаёт шикарнейшие зарисовки быта. И если в первом томе это про петербургские забегаловки, про образ жизни Машиных стариков на Колтовской, про тюремные беспорядки и тюремную нежизнь, то во втором им на смену приходят описания больниц, кладбищ, публичных домов и, в довершение всего, потрясающее полотно о птицах, которые невысокого полёта. Тут уж Крестовский развернулся вовсю, прорвалась-таки, видимо, желчь, пошли говорящие имена налево и направо, тут Солдафон Единорогов, там актриса Лицедеева, а вот и новичок, которого с такой неохотой принимают в этот важный птичий круг – господин Триждыотреченский. Описания Фонталочного дома и вовсе достойны сражаться на дуэли с описаниями толстовского дуба. То, что Крестовский – замечательный художник слова, — бесспорно. После такого хочется гулять по Питеру по этим местам, хотя мне давно опротивел этот город.

Бесспорно и то, что Крестовский – творец разнообразнейших типов и характеров. Давно мне не приходилось встречать такое цветастое многолюдье. Благодаря этому так сочувствуешь обманутым простодушным, и так негодуешь на разномастных подлецов, коих здесь предостаточно и более чем. Правда, во втором томе автор решительно отходит от чёрно-белого освещения всего и вся: брат княжны Анны Чечевинской, теперешний «граф Калаш», обращает свои тёмные стороны на службу добру и хоть и поздно, но помогает сестре в её стремлении найти дочь. А Юлию Бероеву выкапывает из могилы не кто-нибудь, а жаждущие наживы воры, и после этого она попадает в руки стрёмной компании фальшивомонетчиков, где её лечит… её же собственный отравитель. Прямым текстом после этого Крестовский пишет, что Бероева пересмотрела свои взгляды на подобных людей, и уже не судила о них так резко, как прежде. Конечно, это не касалось врача, который из всех созданий в этой книге, пожалуй, самый ужасный человек. Одни похвастушки его про яды без содрогания читать невозможно. Согласно доктору, эксперименты с людьми дозволены и даже желательны ради науки.
А Морденко, каков Морденко! А Вересов (вот уж кого жалко, едва ли не больше Маши)! А Фомушка! Под конец он даже начинает нравиться тем, как раз за разом обводит вокруг пальца дубинноголовых птиц, я тоже люблю проворачивать аферы там, где они никому не причиняют вреда, либо же в безвыходных ситуациях, по сути здесь Фомушка – тот же Остап Бендер, только живи пораньше и буде постарше. А Сашенька-матушка! Встречал я в жизни подобный типаж, только та менее ухватистей была, далеко ей было до Сашеньки в этом плане на моё счастье…

Одну только несостыковку я заметил. Если Бероева недавно родила, 2-3 месяца, то у неё должно быть молоко, должны быть следы от родов, но почему-то об этом там все молчат, и раз нет ребенка, значит, его и не было.

Слушал я эту книжищу в исполнении Дмитрия Савина – прекрасном, надо сказать, исполнении. Он отлично передаёт напыщенность дворянского сословия, ярость сильных, замешательство слабых, и напыщенность, которая преобладает потому, что слишком уж много в романе таких персонажей, как дым испаряется вдруг, когда Савин начинает читать описание какого-либо не задетого ею места. Изначально я планировал прослушать первый том в его исполнении, а второй – в исполнении Лебедевой, но граница между томами оказалась такой условной, что на вторую озвучку я забил, и даже не пробовал её слушать – так замечателен оказался данный чтец.

Двухтомник Крестовского я читала около месяца, хотя тут сказалось отсутствие времени, иначе я бы прочла роман быстрее. Последние страниц 80 оказались, пожалуй, самыми сложными в плане переживания за героев: автор сумел так "взять за душу", что я просто не могла удержаться от слез. Но обо всем по порядку.

Начну с того, что название романа вполне себя оправдывает, потому что на протяжении всего повествования читатель знакомится с разнообразными подробностями жизни в трущобах Северной столицы. Автор приводит множество описаний внешней обстановки злачных мест, начиная от относительно приличных "локаций", в которых обделывают свои делишки разного рода мошенники, и заканчивая отвратительными ночлежками для бездомных, где царят голод, холод и ужасные болезни. Но куда сильнее поражают воображение описания повседневного быта обитателей этих трущоб, их заботы, житейские неурядицы и редко выпадающие на долю радости. Именно здесь приходит в голову мысль, что человек может привыкнуть ко всему, ведь как-то существовала же трущобная "братия" на грани выживания, отвоевывая у судьбы каждый новый день, и были у неё свои цели, интересы и даже мечты!

И вот что удивительно: читать обо всех этих без преувеличения ужасных вещах, когда они приведены в общем повествовании о судьбах петербургского "дна" было, конечно, грустно, но живого и искреннего сострадания эта общая масса безликих героев во мне не вызывала. А вот что касается судеб отдельных персонажей (княжны Анны, Маши Поветиной, четы Бероевых), то здесь моя душа буквально рвалась на части. ТАК больно за несправедливо обездоленных литературных героев, мне, кажется, никогда не было. Не знаю, относится ли это только ко мне, или это свойство человеческой натуры в целом, но по-настоящему прочувствовать всю несправедливость отношения к трущобным жителям я смогла только на примере конкретных персонажей.

Больше всего сострадания вызвали в моей душе Анна Чечевинская и ее дочь Маша. Если с тяжким бременем, выпавшим на долю княжны Анны, я еще как-то смирилась, то осознать, что и ее дитя, чистую и добрую Машу, семейство Шадурских направило на ту же скользкую дорожку, было просто невыносимо. Сцена последней встречи Маши с матерью и смерти несчастной девушки наполнена трагизмом и лично у меня вызвала шквал ненависти к отвратительной семейке Шадурских. Можно сколько угодно говорить о том, что обе жертвы сластолюбия князей Дмитрия и Владимира могли бы выбрать в тяжелый момент другой путь, что не обязательно было становиться продажными женщинами и из любой ситуации всегда есть как минимум два выхода... В моих глазах это ни на долю не умаляет вины Шадурских! Тем более автор подчеркивает чистоту натуры и Анны, и Маши: к тому пути, на котором обе погубили себя, их подтолкнули именно обстоятельства извне. Какое право имели похотливые и самолюбивые мужчины ломать судьбы ни в чем не повинных людей, лишать несчастную мать её ребенка?

Несмотря на неподдельную ненависть к семейке Шадурских, им я еще могу найти оправдание. По сути, все трое представителей гордой княжеской фамилии - продукт той среды, в которой они личностно сформировались. Владимир вырос фантастическим эгоистом, не имеющим представление об элементарных моральных нормах, батюшка его, наверняка, получил очень похожее воспитание, поэтому не привык встречать препятствия к исполнению своих капризов и желаний. Княгиня Татьяна Львовна... ее, конечно, можно оправдать разочарованием в муже и семейной жизни, одиночеством и отсутствием рядом любящей души. Но полное отсутствие материнского инстинкта к внебрачному сыну я понимать не могу и не имею ни малейшего желания. Это отвратительно и достойно всяческого осуждения. Вывод один: семья Шадурских просто игралась жизнями окружающих людей ради удовлетворения своих амбиций и сиюминутных капризов, они просто не могли жить иначе, не имели представления о том, насколько плохо поступают.

Никаких оправданий не нахожу я таким чудным дамам, как генеральша фон Шпильце и госпожа Пряхина. Последняя, вращаясь постоянно в среде процветающего разврата и морального разложения, могла бы отвергнуть такую жизнь, прекрасно понимая всю низость происходящего вокруг. Но нет, потворствовать этому кошмару, наживаться на нем, оказалось куда выгоднее! Насколько гнилую надо иметь душу, чтобы своими руками толкнуть в публичный дом Луизу Типнер? Именно поэтому я была искренне рада, когда на голову Сашеньки-матушки прилетел смертельный удар, хотя старика Германа очень и очень жаль. О генеральше фон Шпильце и говорить нечего, для нее в аду приготовлен отдельный особый котел.

Словно в утешение моему полному разочарованию в людях, автор-таки показал в некоторой степени, что не все так уж плохо. Даже отъявленные мошенники, по его мнению, могут иногда проявлять доброту и даже верность. Поймала себя на мысли, что откровенно симпатизирую капитану Коврову и совсем чуточку графу Каллашу. В первом есть-таки что-то такое залихватски геройское, а спасение Бероевой в моих глазах неимоверно возвысило его. В свою очередь, экс-князь Чечевинский тоже не совсем нравственно погиб: незаконно лишив сестру наследства, он тем не менее помог ей отомстить за себя, спустя годы. Хотя мотивы его вызваны, скорее, глухой горечью разочарования в собственной жизни и жаждой мести отомстить за это хоть кому-нибудь (под благородным предлогом мести за честь сестры Анны), а еще въевшейся в его натуру непомерной жаждой наживы.
Я уже успела наивно поверить в то, что между мошенниками тоже существует дружба, ведь Наташа с Бодлевским и доктор Катцель так слаженно и вовремя помогли делу мести против князей Шадурских. Однако и здесь приходится спуститься на землю: баронесса фон Деринг с любовником хладнокровно расправились со своим компаньоном Чечевинским, а Катцель благополучно сбежал, позабыв про "товарищей".

Противоречивые чувства вызывают господин Морденко и его сын, Иван Вересов. Осип Морденко - типичный пример натуры, исковерканной холопским положением, постоянно стремящейся возвысить себя до барского уровня, вынужденной в этом стремлении пресмыкаться перед этими же самыми баринами. А еще пример того, как жажда мести может заставить человека жить, что, на мой взгляд, представляет собой достаточно противоречивое явление, которое не стоит клеймить как однозначно отрицательное. А Вересов... Мне кажется, изображая этого героя, автор дает нам надежду. Надежду на то, что отвратительная окружающая среда не всегда убивает в личности все хорошие качества, что светлая и чистая натура может остаться таковою, несмотря ни на что! Очень жаль, что этому человеку, не обладающему, к сожалению, сильным характером, пришлось изведать так много страданий и не удалось познать бескорыстной, нежной любви.

Отдельного внимания заслуживают члены "птичьего ареопага": наказанием за бестолковое, слепое тщеславие и неразборчивость стали для них проделки Фомки-блаженного, поделом! Читая про проект спасения порочных женщин, искренне надеялась, что современные благотворительные проекты отличаются большей разумностью подхода.

На самом деле, на страницах романа встречается огромное количество интересных героев, про которых можно было бы написать отдельно, но, боюсь, моего рецензентского пыла на это не хватит. Однако, эти персонажи производят очень яркое впечатление: справедливый Рамзя, мелочные до отвращения супруги Шиммельпфениг, майор Спица со своим диким способом заработка на своих и чужих детях, Лука Летучий и его буйный русский характер. Поразительными выступают и отдельные, особенно яркие сцены романа: свадьба уродов в ночлежке Вяземского дома, сцена, когда старый Шадурский узнал об интимной связи собственных сына и дочери, лотерея невинности в публичном доме, борьба Рамзи и жигана Дрожина, благотворительные визиты княгини Долгово-Петровской в тюрьму и многие,многие другие.

Развязка романа еще раз демонстрирует читателю суровые жизненные реалии: Амалия фон Шпильце процветает, молодой Шадурский удачно женился, Наташа с Казимиром успешно скрылись из России, у "злодеев" все сложилось более чем благополучно. Бальзамом на душу ложится хороший конец истории несчастных Бероевых, арест гаденького Зеленькова.

Закончить хотелось бы цитатой из романа. "Не ради одного лишь удовольствия – показывать бесцельно-цинические картины – водил я тебя, мой читатель, по разным вертепам человеческой нищеты и порока. Удовольствия в этом, полагаю, нет нимало; и не особенно приятна обязанность писателя, взявшего на себя роль путеводителя по всем этим трущобам. Быть может, я и не взялся бы за нее, если бы не побуждала к тому некоторая надежда на долю возможной пользы, которую, по-настоящему, должно бы принести обществу более близкое знакомство с его собственными сокрытыми язвами и злокачественными наростами... Обстоятельства дали нам только возможность узнать некоторые из язв общественного организма, и единственно лишь в силу высказанных побуждений решились мы раскрыть и показать их тем, которые не видели и не ведали, или напомнить о них тем, которые, хотя и видели и ведали, но равнодушно шли себе мимо..."

В книгах ХIX века зачастую описываются душевные муки дворянства, большинство представителей которого - благородные и духовно богатые люди, и жизнь большинства людей никак не освящена. Существовали же слуги, мещане, служащие, торговцы и нищие. В Петербурге жила публика весьма разношёрстная и вся она между собой перемешивалась, общалась, конфликтовала. Тут встречались и полные благородства люди из низших сословий, и отъявленные негодяи из дворянства. Вот такую пеструю картину рисует перед читателем Всеволод Крестовский в своем огромном романе "Петербургские трущобы".

В центре сюжета этого романа находится дворянское семейство Шадурских, представители которого всячески поддерживают иллюзию честного имени, вхожи в высший свет, но за пределами светской жизни ими руководят похотливые и низменные желания. Именно эти их грехи и закручивают весь сюжет книги в тугой клубок человеческих взаимоотношений, который окрашивается различными чувствами и поступками героев. В романе читатель встретит любовь и предательство, обратную сторону дворянского сословия, жуткую несправедливость к честным и благородным людям, устройство различных ночлежек и кабаков и много, много еще чего. Хотите узнать, как была устроена городская жизнь Петербурга в XIX века, то вам обязательно стоит ознакомится с этим романом. "Петербургские трущобы" - это авантюрный социальный роман, который подсвечивает имеющиеся проблемы общества XIX века. В нем нет глубоких философских размышлений, сложных риторических вопросов или тяжелых перерождений человеческого существа, диалектика тут выражена во взаимоотношениях благородных людей и негодяев. Не нужно в книге искать развития героев, текст просто рисует жизнь, как она есть, со всей её неприглядной правдой.

Стоит отметить язык романа. Он изобилует старыми выражениями и оборотами. Многие читатели отмечают, что это мешало прочтению книги, а для меня это вносило шарм, позволяющий глубже погрузится в атмосферу прошлых времен. Прекрасный роман "Петербургские трущобы" - это отражение столичного общества, в основном описывающее недостатки и фальшь существующих на тот момент порядков.

Дочитала на днях, поэтому хочется поделиться впечатлениями от столь большого, но не менее захватывающего произведения!
Перечислю то, что лично меня очень порадовало, и что было сделано хорошо.
Живые персонажи. Такие герои заставляют  плакать и радоваться за них, злиться и чуть ли не бросать книгу в стену, лишь бы не читать как некоторые совершают непоправимые поступки, которые в последствии сильно повлияют на сюжет.
Атмосфера Петербурга. Для человека, который никогда не был в этом городе, все представлялось живо и правдоподобно (если такое можно сказать об описании города?). Автор хорошо описал богатые квартиры сливок общества и ночлежки с притонами бездомных и нищих. Поэтому ощущение, что вы лично с персонажем находитесь в какой-то комнате, ощущая всю атмосферу духоты, мерзости и подобного, имеется.
Сюжет. Я считаю, что пусть некоторые повороты событий довольно очевидные, хотя бы для современных читателей, но читать и удивляться это не мешает вовсе. Каждая глава лишь иллюстрирует слова "всегда может быть хуже". И обычно это хуже всегда происходит с героями. Здесь не будет счастливых концов только потому, что персонаж этого не заслужил. Поэтому чтение данной книги тяжело, но стоит того, чтобы испытать ту бурю эмоций на протяжении книги.
В минусы для некоторых могу занести лишь иногда длинные описания каких-либо характеристик, например, когда автор пару страниц уделяет описанию общества "птиц", но такие отступления не сильно мешают погружению и не портят впечатление от романа.
В итоге я осталась в восторге от чтения! Столько слез было пролито, но эти мгновения отчаяния и боли были приятны, но предупреждаю, что книга довольно сильно бьёт по ментальному состоянию всё равно.
Результат: рекомендую к чтению!

Начала читать этот роман после рекомендации одной знакомой, заявившей, что лишь по чистой случайности Крестовский не занял в мировой литературе то место, что сейчас занимают Достоевский с Толстым. Такой отзыв без сомнения заинтриговал.
По итогам прочтения мне все же стало понятно, что каждый из троих находится на своем заслуженном месте: Петербургские трущобы написаны сумбурно и не слишком талантливо, хотя надо отдать должное поднятой им в романе проблематике, за это ему большой плюс. Но вот если бы его написал Толстой, роман этот произвел бы эффект разорвавшейся термоядерной бомбы.
Читалось в принципе легко и интересно, но по итогам никакого восторженного отзыва написать не могу.
Впрочем, вещь эта будет очень полезна для прочтения тем, кто свято верит в "Россию, которую мы потеряли" - вот она тут, во всей красе. Вот от чего спасали народ большевики, полюбуйтесь.

Это одна из самых страшных книг, которые мне приходилось читать. Сюжет захватывающий, но, мама дорогая, до чего же жутко!
В названии фигурируют трущобы, хотя, на самом деле, в книге описывается жизнь разных слоёв общества Петербурга девятнадцатого века. Люди в романе омерзительны, а те немногие чистые души, которые способны на любовь и верность, обречены. Даже невинных младенцев некому пожалеть и защитить, сцену о том, как до смерти замучили грудного ребёнка, читать просто невозможно, меня потом весь вечер трясло. Дети расплачиваются за грехи отцов, причём своей жизнью.
Самое ужасное в книге то, что это не фантастика, это про нас, про людей. Негодяи в конце живут и не тужат (тут как в жизни).
Впечатлительным читать не рекомендую.

К 80м годам прошлого века "Петербургские трущобы" оказались (заслуженно) почти забыты. Этот многословный бульварный роман, подражающий "Парижским тайнам" Эжена Сю, только притворяется большим произведением, тогда как на деле хваленый социальный комментарий о клоаках и злачных местах имперской столицы, а также о населяющих его персонажах зачастую выражается лишь в излишне подробных диалогах на арго. При этом нельзя не отметить, что до определенного момента "Трущобы" по-настоящему интригуют сюжетно, градус людской низменности растет, однако постепенно становится понятно, что завязать узлы Крестовский сумел, а распутать их, да чтоб со вкусом, у него не получилось. Так, например, в повествовательном активе истории есть ни много ни мало инцест, который остается практически незамеченным, тогда как про векселя, купчие и долги написано с десяток глав, зачастую повторяющих друг друга.

Отдельная мука - язык и стиль Крестовского. "Фигура Полиевкта весьма наглядно изобразила собою знак удивления, пришибленный сверху знаком вопросительным" - это настолько плохо, что почти хорошо; некоторых главах есть пассажи, где он скачет между настоящим и прошедшим временами ("Маша идет, Маше почудилось"); его выбор лексики зачастую вульгарен ("физиономия княгини"). Он постоянно напрямую обращается к читателю, чем сильно портит эффект погружения в историю ("В настоящее время читатель встречает ее в образе грязной, развратной Чухи, а какими судьбами дошла она до этого образа - мы расскажем несколько ниже" - это еще и пример невероятно глупого спойлера к одной из главных сюжетных интриг).

"Петербургские трущобы" - это справедливо забытый артист, вспоминать о котором нет совершенно никакой нужды.

Об издании. Хорошо, что все части в одной книге. Это удобно, да и финансово выгоднее)
О содержании. Пересказывать и спойлерить не стану, ибо нет смысла. Скажу только, что за полтораста лет люди нисколько не изменились. Те же достоинства и недостатки, пороки и добродетели. Где-то встречала отзыв, что характеры персонажей не расписаны, слишком много сюжетных линий. Не верьте! Расписано всё очень хорошо, и характеры, и интерьеры, и обстановка, всё! А сюжетные линии хоть и закручены, но очень интересно. Вообще настолько ловко всё придумано и описано, что читая, не успеваешь пот утирать. Где-то да, автор что-то упустил, недорассказал, но это нисколько не портит общей картины от произведения.
О личном. Вообще не отождествляю реальность с художественным произведением, будь то книга, кино, картина. Какие бы страсти не были описаны, я понимаю, что это авторский вымысел. В "... трущобах" меня очень сильно впечатлило несколько эпизодов. Например, описание чувства голода у одного из персонажей, или сцена в ночлежке, где умучили младенца. Написано всё так, что живо реагируешь на происходящее на страницах романа, на поведение персонажей. Это ещё один неоспоримый плюс этого произведения.
Можно подумать, что Крестовский написал роман сейчас. Единственное, что выдаёт время написания - язык изложения. А так ничего не изменилось в людях, ничего...

Роман «Петербургские трущобы»... Ох, тяжело же далась мне эта книга — почти полтора года читал! Нет, то есть не то, что по три предложения в день, но вот прочитал тем летом первую часть, решил немного отдохнуть и заотдыхался аж до нынешнего августа. И ведь не то, что «не моё», не то, что написано плохо или не затронуло чего-то в душе, но вот как-то трудно шло.
«Трущобы» своей социальной, бытоописательной стороной очень напомнили «Москву и москвичей» Гиляровского, но если у Владимира Алексеевича находится место для шутки и для постоянной, хотя во многом и лукавой, оговорки, мол, пришла Советская власть и все притоны разгромила — всем стало хорошо, то у Всеволода Владимировича такой оговорки нет... То есть не то, что Крестовский этакую чернуху, грязь подноготную, социальное недоразумение вынес, забыв отметить достижения общества — нет. Всё то, о чём он писал 150 лет назад, актуально и поныне — лицемерие власть имущих, неустроенность слабых, псевдоблаготворительность, подлости, тотальное безразличие всех ко всем... Разве что мошенников и бандитов теперь не называют мазуриками — в остальном же ровно вчера написано!
И вот тут, когда понимаешь, что раз за полтора столетия изменилось разве форма, но не содержание, приходит какая-то тоска, тупая безысходность, словно из произведений Кафки. И верно — судьбы почти всех положительных, вызывающих симпатию героев сложились страшно. И финал вполне кафкианский — ничего, мол, брат, ты тут не изменишь, а потому езжай-ка ты в Америку... Что такое Америка для русского человека в 19-ом веке мы знаем из «Преступления и наказания» и «Братьев Карамазовых» - это не столько страна, а скорее мечта. Мечта о лучшей, справедливой жизни, где человек сам себя делает и его благополучие основано только на его же, человека, достоинствах и трудолюбии... Иллюзия, химера, которой мы, информированные жильцы 21-го века лишены, потому что знаем— всё в Америке то же самое и статуя Свободы в своём фундаменте имеет ту же самую патриархальную свалку устаревших понятий... От этого очень грустно. Грустно понимать, что выхода нет.