Диалектика мифа

По Лосеву миф – это трансцендентально-необходимая категория мысли, т.е. книга "Диалектика мифа" - это не про Зевса или Велеса. Это серьёзный философский труд со всеми вытекающими последствиями. Книга читается тяжело. Очень много серьёзных сентенций, к которым приходится возвращаться по нескольку раз.

Миф и мифологическое сознание являются объектом изысканий и споров на протяжении многих десятков лет. Выработано несколько вариантов подходов к этой теме: рационалистический, где мифологию считают  первобытным аналогом науки; анимистический, сводящий суть мифологического мышления к одушевлению всего мира и его явлений; биологический, ищущий сущность мифов в переосмыслении подавленных подсознательных половых влечений (Фрейд); социологический, понимающий мифологию как рефлективное освоение мира, как выражение связи первобытного коллектива с внешним миром.

А. Ф. Лосев понимает «миф» и «мифологическое сознание» очень широко, не ограничивает эти понятия рамками первобытного или примитивного общества. Миф в понимании Лосева – тождество идеального и материального, идеи и материи.

Разве сейчас у нас отсутствует мифологическое сознание? Наоборот мы очень часто верим в недоказуемое вещи, невзирая на всю "продвинутость" нынешнего поколения. У каждого из нас   есть свои собственные приметы, талисманы, ритуалы.

В книге автор сравнивает "миф" с наукой, искусством, религией. Говорит о "мифе" как о "личностном бытие" ,  по его мнению, категория "мифа" включает в себя  сочетание  четырех понятий – личности, истории, чуда и слова.

Честно говоря, после прочтения книги чёткого понимания всех идей Лосева у меня не появилось. Сложно. Думаю, буду ещё раз перечитывать.

Так что посоветовать эту книгу широкому кругу читателей не могу.

Глубокая научная книга заслуживает фундаментальной мозгодробительной рецензии. Но вот где найти достойного читателя, равного по аналитическим способностям автору?.. Если к моим услугам только мои убогие нейроны, то я хотя бы пофантазирую.

Этот умный читатель начал бы с анализа главного принципа: большая часть книги - это апофатическое (через отрицание в противовес катафатическому - через утверждение) отсечение, что не есть миф: не выдумка, не научное построение, не метафизика, не аллегория, не поэзия, не догмат, не историческое событие. Изложение красиво структурировано - пункты с подпунктиками. Каждое явление рассматривается отдельно и, таким образом, мы получаем очерченное понятие с критикой, анализом и четким определением: что такое сами по себе метафизика, аллегория, догмат, в более широком смысле - религиозное сознание, материалистический взгляд на мир.

Политизированный читатель не упустит того факта, что это один из самых ранних (самый ранний?) текстов, где прямо звучит фраза "коммунистическая мифология" и практически высмеивается материалистическое мировоззрение, и в то же время проводится некая апологетика религиозного мировоззрения. Рассуждения Лосева о том, что наука также склонна к мифологизации (сколько мифов создано вокруг новомодной теории относительности), звучат убедительно. Но слишком смело для времени (и пространства) написания текста - 1930 год. Автор действительно получил свою десятку в лагеря, однако провел там всего три года, а затем преподавал и печатался, доказав, что в стране, где судят ни за что, нет разницы, что ты говоришь и делаешь - а поэтому живи и говори всё, что хочешь, даже коммунизм назови мифом.

Начитанный рецензент восхитился бы широтой познаний Лосева. Помимо "заглавных" понятий, автор затрагивает множество подтем. Так, в одном абзаце он резюмирует историю современного искусства, удачно дав определения футуризма, кубизма, экспрессионизма... В другом месте он объясняет разницу между православным и католическим взглядами на Святую Троицу ("логически" доказывая справедливость православного догмата), упоминает Афанасия и Василия Великого, Фихте, Шеллинга и Гегеля. Эх, если бы я немного глубже была знакома с их творчеством, может, и осмелилась бы сделать какие-то выводы, но лучше смущённо промолчу.

Самый отважный рецензент по пунктам проанализировал бы аргументы Лосева, который, изначально имея дело с философемами, иногда основывает рассуждения не на жестких "материалистических" аксиомах, а на бездоказательных абстракциях, не позволяющих честно связать части высказывания соединительными словами "поэтому" и "следовательно". Упомянутый пример с догматом о Троице. Мы не знаем истинной природы Божества, а только фантазируем, поэтому уверенный "логический" вывод из чьих-то условных предположений звучит странно, но зато он подражает стилю упомянутых автором ранних богословов, логика которых вызывает некоторое сомнение у наших современников.

Дерзкий читатель, не считаясь с научными достижениями и заслугами, мог бы сделать автору замечание, будто бы тот, жонглируя абстракциями, очень по-человечески стремится не только объяснить, но и убедить в своей вере, иногда используя слишком мощные средства воздействия, давая чрезвычайно вкусовую оценку некоторым эстетическим явлениям, как "католическая истерия готики". Не желая спорить с философом, который пишет книгу будто бы на фундаменте строгой логики, невольно хочется напомнить, что метафора, по сути, является логической ошибкой, потому что принцип метафоры - "всё можно сравнить со всем", "всё может быть всем", действительно, звучит диалектически в профанном смысле 'противоречиво', но от логики далеко.

Читатель поэтического склада, напротив, похвалил бы несухой, эмоционально насыщенный язык книги, полный ярких сравнений и метафор ("мертвое и слепое вселенское чудище – вот вся личность, вот все живое и вот вся история живой личности, на которую только и способен материализм"). Трогает неравнодушие автора как к обсуждаемому предмету, так и к окружающему его ореолу понятий и имен.

Наконец, склонный к синтезу и обобщениям, творческий читатель наверняка прогнал бы эту книгу как явление через шкалу самого Лосева, приводя веские аргументы с пунктами и подпунктиками, почему эта книга не выдумка, не метафизика, не аллегория, не поэзия, не догма... Сделав парадоксальный метафорический поэтический вывод, что как миф в окончательном долго искомом катафатическом определении Лосева есть символ (сущность вещи), есть личность, есть личностная форма бытия, есть особая личностная история... и эта книга, несомненно, есть особая личностная история, есть личностная форма бытия и - сама есть личность.
__________________________________________________
Па-беларуску...

Тут...

Глыбокая навуковая кніга вартая грунтоўнага мозгадрабільнага водгуку. Абы знайшоўся годны чытач, на яго здольны.

Гэты разумны чытач пачаў бы з разбору галоўнага прынцыпу: большая частка кнігі - гэта апафатычнае (праз адмаўленне насуперак катафатычнаму - праз сцвярджэнне) адсяканне, што не ёсць міф: не выдумка, не навуковае выказванне, не метафізіка, не алегорыя, не паэзія, не догмат, не гістарычная падзея. Выклад прыгожа структураваны - спрэс пункты з падпункцікамі. Кожная з'ява разглядаецца асобна і, такім чынам, мы атрымліваем акрэсленне з крытыкай і разборам, што ж такое метафізіка, алегорыя, догмат, больш шырока - рэлігійная свядомасць, матэрыялістычны погляд на свет.

Палітызаваны чытач не абмінуў бы таго, што гэта адзін з ранніх (самы ранні?) тэкстаў, дзе наўпрост гучыць словаспалучэнне "камуністычная міфалогія" і ледзь не высмейваецца матэрыялістычны светапогляд, а адначасова прасоўваецца пэўная апалагетыка светапогляду рэлігійнага. Пераканальна гучыць сцвярджэнне Лосева, што і навука таксама схільная да міфалагічнага мыслення (колькі міфаў стварылася вакол навамоднай тэорыі адноснасці). Надта смела для часу напісання тэксту - 1930. Аўтар сапраўды атрымаў сваю дзясятку лагераў, праўда, адседзеў усяго тры гады і далей выкладаў і навукаваў, даказаўшы, што ў краіне, дзе судзяць ні за што, без розніцы, што ты кажаш і робіш, - а таму жыві і кажы ўсё што хочаш, нават называй камунізм міфам.

Начытаны рэцэнзент захапіўся б шырынёй дасведчанасці Лосева. Акрамя "загаловачных" паняццяў аўтар закранае безліч падтэмаў. Так, у адным абзацы аглядае гісторыю сучаснага яму мастацтва, трапна даючы азначэнні футурызму, кубізму, экпрэсіянізму... У іншым тлумачыць розніцу праваслаўных і каталіцкіх поглядаў на Святую Троіцу ("лагічна" даказваючы слушнасць праваслаўнага догмату), згадвае Афанасія і Васіля Вялікага, Фіхтэ, Шэлінга ды Гегеля. О, каб я была троху глыбей абазнаная ў іх творчасці, можа, я насмелілася б зрабіць нейкія высновы, але ж збянтэжана змаўкаю.

Самы адважны рэцэнзент па пунктах разгледзеў бы аргументацыю Лосева, якая, адпачаткава маючы справу з філасафемамі, часам грунтуецца не на цвёрдых "матэрыялістычных" аксіёмах, а на недаказаных абстракцыях, што не дазваляе ўпэўнена звязваць часткі выказвання злучальнымі словамі "таму" і "значыць" - згаданы прыклад з догматам аб Троіцы. Мы не ведаем сапраўдную прыроду Боства, таму ўпэўненае вывядзенне "лагічнай" высновы з нечыіх умоўных дапушчэнняў гучыць дзіўна, але, што праўда, пераймае стылістыку згаданых аўтарам ранніх багасловаў, чыя логіка выклікае пэўнае непаразуменне ў нашага сучасніка.

Нахабны чытач, не памераўшыся навуковымі здабыткамі і заслугамі, мог бы зрабіць заўвагу аўтару, нібы той, жанглюючы абстракцыямі, вельмі па-чалавечы ставіць мэту не толькі растлумачыць, але і пераканаць у сваёй веры, часам выкарыстоўвае ці не занадта магутныя сродкі ўздзеяння, даючы ўласную скрайне густавую ацэнку некаторым эстэтычным з'явам, кшталту "каталіцкай гістэрыі готыкі". Не маючы жадання аспрэчваць філосафа, які быццам бы піша кнігу, грунтуючыся на строгай логіцы, міжволі хочацца звярнуць увагу на тое, што метафара ў сутнасці - лагічная памылка, бо прынцып метафары - "усё можа быць параўнана з усім", "усё можа быць усім", сапраўды, гучыць дыялектычна ў прафанным значэнні 'супярэчліва', але не лагічна.

Чытач паэтычнага складу, наадварот, пахваліў бы несухую, эмацыйна насычаную мову кнігі, поўную яскравых параўнанняў і метафараў ("мертвое и слепое вселенское чудище – вот вся личность, вот все живое и вот вся история живой личности, на которую только и способен материализм"). Неабыякавасць аўтары як да прадмету разгляду, так і да арэолу паняткаў і імёнаў вакол яго імпануе.

Схільны да сінтэзу і абагульненняў, творчы чытач абавязкова прагнаў бы гэтую кнігу як з'яву праз шкалу самога Лосева, даўшы грунтоўныя аргументы з пунктамі і падпункцікамі, чаму гэтая кніга не ёсць выдумка, не метафізіка, не алегорыя, не паэзія, не догмат... Зрабіўшы парадаксальную выснову, што як міф у выніковым доўга шуканым катафатычным азначэнні Лосева, ёсць сімвал (сутнасць рэчы), ёсць асоба, ёсць асабовыя стасункі, ёсць асабовае жыццё, ёсць цудоўная асаблівая асабовая гісторыя... так і кніга гэтая несумненна ёсць асаблівая цудоўная гісторыя, асабовыя стасункі (з чытачом і аўтарам) і - сама ёсць асоба.

Львиную часть книги я хотела расстаться с ней, но не могла себе позволить. А. Ф. Лосев всё же втянул меня на/по свою сторону ̶б̶а̶р̶р̶и̶к̶а̶д̶, чего априори я в общем ожидала, хотя в процессе чтения меня и атаковали сомнения. В конце концов этот труд — не для развлекательного и поверхностного чтения, а для серьёзной, мотивированной работы, а при потере концентрации, восприятия, ̶с̶о̶з̶н̶а̶н̶и̶я̶... — лучше честно отложить и не использовать имя Лосева всуе. Впрочем, при потере сознания (не важно,мифического, о котором идёт речь, или кристально "чистого") этого уже не понадобится. Ну это шутки у меня такие. 

Здесь и сейчас я хочу изложить то, что в первую очередь стоит понимать о концепции мифического сознанияЛосева (только в таком словосочетании — никакого мифологического мышления) и делаю это не столько... а, точнее сказать, не только для других, но и для себя, в первую очередь (или как говорит А. Лосев "в первую голову"...).

Чтобы понять логику Лосева, стоит начать с того, что "всё в мире есть миф", включая саму нашу личность, потому что "антиномия сознания и бытия синтезируется в творчество", то есть восприятие по определению выражается в образах восприятия, которые по разным причинам не становятся точными понятиями в том числе, будучи в постоянном употреблении и очень образованными нормальными людьми. Мы же не воспринимаем вещи с точки зрения их физических или химических процессов. Сухие законы — ничто для живого восприятия. И в таком совмещении законов природы с живым восприятием есть нормальная отрешённость мифа.

Интересна аргументация Лосева с точки зрения мифологии цветов. Мы видим холодные и тёплые цвета, мягкие, жёсткие и так далее. Слышим металлический или какой-нибудь серебристый звук. И такое восприятие не считается отклонением (в том числе будучи синестезией, против которой также существует предубеждение). Природа мифов — та же самая. От сказки какой-нибудь миф об Илье Муромце, Бабе Яге, лесных феях и эльфах, боге Одине отличает то, что миф связан с реальностью прежде всего глубинными идеями, эта реальность субстанциональная, а не понятийная, не фактическая. При этом сразу же как чёртик из табакерки выскакивает обвинение в вере в чудеса, в магию, мистику, сверхъестественное. На это тоже у А. Ф. Лосева есть пространный ответ.

И о вере (даже не думала, что он совпадёт с моим): нельзя верить в нечто, чего нет в твоём восприятии. Вера обязательно должна подтверждаться воспринятым. А вот выражение может обретать какое угодно. И о чуде: чудо как часть "сказочного" повествования есть неотъемлемая часть того или иного предания. Оно  выглядит по определению сказочным, а как же тогда без чуда? Реальность говорит с нами на разных языках. И совмещать в себе эти языки мы можем постольку поскольку совмещаем разные типы мышления, разные виды деятельности, разные цели и задачи.

При таком положении вещей мифом становится всё то, что говорят о мифологическом мышлении (которое надуманно и приписано как и пралогическое современным творческим натурам), но вера  в который слишком сильна по той же причине, — люди в своём восприятии находят ей подтверждение. Попробуй доказать человеку, у которого ещё не случилось в жизни настоящей любви, что она существует: он будет отрицать это, пока сам не испытает это чувство. Мифы имеют самое непосредственное отношение к чувственной сфере, а знание, получаемое в сфере чувств отличается по феноменологическому признаку.

Вот на таком фоне Лосев различает абсолютную и относительную мифологию. Не поняв их сути и разницы между ними, нельзя говорить, что ты понял диалектику мифа Лосева.

К относительной мифологии Лосев относит, например, даже материализм, нарушая диалектический синтез по данному вопросу. Хотя в случае с материализмом и идеализмом речь скорее идёт о материализме грубой материи и материализме тонкой материи, которые сливаются в одно, но с учётом тонких материй. А ещё лучше сказать, чтобы меня не обвинили в мифологическом мышлении, что речь идёт о материи и энергии, которые суть — одно, и эта "диалектика" прекрасно выражена знаменитой формулой Эйнштейна.

А пока грубый материализм, так называемый "чистый" рационализм и др. сами по себе становятся мифами. То же самое с классической и квантовой механикой. Только учёт их обеих претендует на научность. Учёт только механики Ньютона создаёт мифологическое восприятие пространства. Всё это относительная мифология, к которой можно отнести и языческих богов, и философские концепции. Но не всякая философская концепция — относительный миф, как не всякий миф вообще является относительным. Абсолютными мифы называются тогда, когда соответствуют всем критериям создания мифа, которые нет смысла тут перечислять. Но главным критерием, к которому присоединяются остальные, является целостность и абсолютность субстанции. Тут в расчет берётся именно смысл, а не выражение. И вот этот смысл не должен подлежать корректировке. Любой миф, который подлежит корректировке на уровне смысла (а не выражения) является относительным.

Таково моё понимание, выраженное своими словами.

Напоследок хочу сказать следующее: есть разница между "ценить" и "любить". Я — хоть и ценитель поэзии, однако, не такой уж большой её любитель. А уж "белые стихи" (без рифмы), так и вовсе, надо полагать, пишут гурманы для гурманов. И вот с таким фоном в процессе чтения Лосева я натыкаюсь на сборник немецких стихотворений известных немецких авторов, собранных с точки зрения упоминаемых там цветов (подборки под заголовками: "Зелёный", "Жёлтый", "Голубой" и так далее, а также цветные), в том числе много "белых стихов" (по совпадению само понятие "белый стих" содержит название цвета, но сборник этого не учитывает, к тому же он на немецком языке, а на немецком в понятии "белые стихи" — Blankverse, freie Verse — нет ничего о белом цвете). Конечно же я не задумываясь приобретаю сборник, ибо в моей голове ещё свежо предание о мифологии цветов Лосева. Самое красивое место книги.

Этот текст — самый художественный из всех философских. Особенно когда Лосев говорит о мифологии цвета, не скупясь на примеры нормального восприятия цветов в качестве, пускай не главного, но определённо достойного внимания аргумента в пользу мифического сознания. Взять сюда же наше восприятие Луны, лунного света. Есть мифология у солнечного света и у голубого небосвода. Однако, воспринимая так, мы ещё не сошли с ума, тёмным и необразованным такого человека тоже не назовёшь. Человек элементарно — не искусственный интеллект, он воспринимает и воспринимает в красках, от чего ещё ни один закон природы не пострадал. А если от чего и страдает наука,  так от собственных мифов...

Яндекс. Алиса упорно твердит, что в обиход выражение "мифологическое мышление" ввёл Лосев. Причём, ссылаясь на "Диалектику мифа" она называет Алексея Фёдоровича Лосева Андреем. Таким образом ИИ только способствует созданию и распространению мифов, если не перепроверять полученную информацию. Что уж говорить о человеке, который только творческим подходом и осмысленностью и может превзойти ИИ, в остальном же безнадёжно отстал.

Отзыв на эту книгу, пожалуй, самое сложное, что мне приходилось писать за почти год на livelib. Я более чем уверена, что книга Лосева не относится к тем, которые возможно охватить с первого прочтения, и поэтому прошу к отзыву отнестись как к очень личному восприятию глобального философского труда.
Первое и главное: эта книга не о мифах как таковых, а о мифическом сознании человечества. В ней раскрывается подходы к науке, религии и истории на основе сознания, пропитанного мифом. Мифическое восприятие мира – та призма, через которую любой человек смотрит вокруг. Явления природы имеют свои краски и свои чувства и в части книги, описывающей природу у Пушкина, Тютчева и Баратынского подробно и интересно рассматривается этот вопрос. Мифология науки – очень интересная тема. Все мы проходили в школе механику Ньютона. Безусловно, это научная теория. На чем же она основана? На ДОПУЩЕНИИ что пространство однородно и бесконечно. Но не миф ли это? Эвклидова геометрия рассматривает только плоскость, но, опять же, это всего лишь миф. Наука постоянно строит свои теории на основе подобных допущений, т.е. в основе научной мысли – миф.

Второе: прочитать или попытаться читать эту книгу стоит хотя бы для того, чтобы восхититься красотой мышления, стройностью умозаключений и, если можно так сказать, музыкой философии.
Например:

Третье: книга на все времена. Если вы посмотрите на окружающий нас мир, то наверняка увидите следы мифа и в политике, и в рекламе, и в восприятии людей и поступков. Я не буду приводить цитаты в данном пункте. Боюсь, что придется переписать всю книгу.
Четвертое: книга удивительно поэтична. Периодически сравнения и описания так затягивали, что сложно было представить, что я читаю философский труд.

Ну а теперь немного об авторе. Алексей Лосев – это не просто философ, это легенда. Он занимался самыми общими проблемами наук: философией истории, философией языка, философией музыки, математики (отголоски каждой вы найдете в «Диалектике мифа»). Как и многие ученые первой половины ХХ века был осужден. «Диалектика мифа» была названа «контрреволюционным и мракобесовским произведением», ее автор – «воинствующим идеалистом». После нескольких лет, проведенных на стройке Беломорканала и закончившейся инвалидностью, Лосеву разрешили жить в Москве, но публиковать философские труды ему было запрещено. Знаете, Беломорканал, наверное, самая высокоинтеллектуальная стройка прошлого века. Если издать диалоги его строителей, наверняка это будут очень интересные книги… Извините, отвлеклась. После смерти Сталина труды Лосева были опубликованы и в 1986 году, за два года до смерти, он стал лауреатом государственной премии.
Кому стоит читать эту книгу? Видимо тем, кто любит смаковать мысли, получать удовольствие от сложности, погружаться в размышления. Не читать, когда хочется легкости; держаться подальше от «Диалектики мифа» стоит всем атеистам.
Да, и в подборку книг по Литературоведению ее включать, как мне кажется, не стоит.
Еще раз прошу прощения за такой сумбурный отзыв. Поверьте, даже эти несколько строк было очень сложно написать...

Я отчего-то люблю читать антирационалистов. Может быть, оттого что подлинное творчество непременно должно быть алогичным, чтобы иметь свое лицо. Антирационалисты (хорошие) обычно ярки, необычны. Это не зануды, вроде Канта или Декарта, за их мыслью следишь не как за выводом теоремы, а как за театральным действом.

Вот и эта книга. У Лосева прекрасный, живой и образный язык. И несомненное литературное дарование: хорошо и понятно расписать такой сложный материал под силу очень немногим. Вдобавок книга прекрасно структурирована, все кирпичики надписаны, ключевые тезисы выделены – удовольствие с такой работать.
Пусть не обманет вас название, Лосев пишет отнюдь не про то, что обычно понимается под мифологией. Он берет гораздо, гораздо крупнее. Лосев говорит о мифе, как диалектической категории этого мира, как о самой жизни, потому что лосевский «Миф» - это и есть жизнь. Жизнь, которая и вправду стоит поперек и логике, и материализму, и здравому смыслу. Если вам почему-то не хватает аргументов против научно-материалистической картины мира, здесь можно собрать целый арсенал. Диалектики внутри не мало, так что знакомство с Гегелем не будет лишним, но, что без него никуда, я бы не сказал.

Сам Лосев - фигура примечательная. Нужно обладать немалым мужеством (и немалым безумием), чтобы в 30 году публично объявлять себя идеалистом и обзывать материализм «типичной буржуазной абстрактной метафизикой», а либерализм – ересью. В результате его биография тяжела: тайный постриг в монахи, ГУЛАГ, слепота, реабилитация, и работа-работа-работа полуслепым до девяноста лет над античной мифологией.

Сумбурный конспект:

Для меня данная работа стала неровной. Вызывая поначалу бурное негодование и даже возмущение, постепенно она заставила меня относиться к себе более благосклонно и даже понять.

Достоинств в книге мало, но они весомые. В частности, это подробный подход к проблематике.
Действительно, концепт «мифа» (по крайней мере того, что под этим хочет обозначить Лосев) очерчен крайне чётко, но показан не сразу. Если, читая научные работы, вы привыкли ожидать, что на первых страницах даётся определение основных терминов, здесь этого нет. Всё понимание мифа выстраивается на основании противопоставления его таким категориям, как примитивный миф, сказка, вера, наука, и т.д.

Второе достоинство книги - это возможность поставить себя в позицию религиозного человека и прочувствовать то, как себя ощущают верующие, когда кто-то пытается оспорить их религию. Пожалуй, несмотря на множественные фейспалмы и собственный зубной скрежет, могу сказать, что это первый раз, когда я действительно смогла их понять.
Следующий плюс: Лосев задаёт правильные, действительно насущные вопросы. Например, конечен или не конечен мир? Можно ли познать его первоисточник и как? На самом деле, ни наука, ни вера, ни что-либо ещё не смогут дать однозначно верного ответа, однако если пытаться размышлять об этих аспектах отвлеченно, пытаясь не придерживаться какой-то определённой парадигмы, то очень легко можно привести своё сознание к анархии, ибо наш мозг (по крайней мере пока) не способен безразлично размышлять в нескольких плоскостях одновременно.
Далее. Лосев не согласен. Несогласие с главенствующим повсеместно мнением есть именно то, что заставляет мир развиваться, а не пассивно тухнуть в плато.
Также я отметила, что несмотря на всю свою нелюбовь к марксизму, у Лосева дважды проскальзывают идеи ему близкие. В частности идеи исторического развития мифа и слова. Не знаю, успел ли ознакомиться с этой работой наш психолог Л. С. Выготский (впрочем, навряд ли, так как он умер на пару лет раньше, чем книга была впервые напечатана), но он бы несомненно согласился со следующими взглядами:
1.говоря об «истории мифа», хоть и весьма размыто, Лосев выражает его социальный аспект, если говорить словами Выготского, культурно-исторический, т.е., грубо говоря, сформировавшиеся в обществе с течением времени убеждения и смыслы;
2.следующая цитата полно отражает и другой взгляд Выготского:

Также мне понравился подход к пониманию личности:

Однако, вот, приравнивание мифа к личности... перебор. И тут начинаются вопросы и недостатки...

Са-а-а-амый большой недостаток книги, который может отвратить половину потенциальных читателей, - высокая коннотативная заряженность текста (чем также грешил Шопенгауэр). Отдельные слова, целые грамматические конструкции ярко указывают на выраженное аффективное отношение автора к проблематике, а из-за этого теряется и доверие к его рассуждениям. Согласитесь, сложно считать разумным человека, доказывающего что-то с пеной у рта. Называет деятелей науки «дыромалятелями», настаивает, что они видят мир «мёртым чудищем», и лишь верующие (подчеркну, такие как Лосев, а не абы кто) могут видеть его красоту. Да ещё и лозунги периодически проскальзывают:

Он отзывается с такой ненавистью и пренебрежением в адрес искусственного света как порождения науки, будто никогда не читал Блока, не видел мотыльков, сгорающих на лампочках, не видел усыпанного бумагами стола в тусклом свете настольной лампы.
Атеист у него опирается не на логику, а наука - не рефлексивна. Всё тут шиворот-навыворот.
В общем, приступая к чтению, ждите, что вас скинут в компостную яму.
Далее, несмотря на полноту изучения мифа, на протяжении всего чтения присутствует острое ощущение, что что-то в логике рассуждений Лосева не так. Работая с людьми с шизофреническими расстройствами, часто приходится сталкиваться с подобным: вроде формально всё логично, А ведёт к Б, а выводы абсурдны... С самого начала он рассуждает так, что вывод, к которому он хочет привести читателя уже сам по себе есть неоспоримая данность, в итоге, дедуктивная и индуктивная логика запутанны до нельзя.
Его рассуждения часто кажутся нелепыми, нелогичными и сверхобобщёнными. Например, сопоставляя миф и науку, он указывает, что «Миф реален и объективен». В отличии от науки. После, через несколько глав цепляется к самому понятию того, что есть объективность, и сам не может чётко определить его. Автор это объясняет убеждённостью человека. Видите ли, верующий человек верит беспрекословно, а человек науки сомневается, а значит и объект его сомнений сам по себе не может быть устойчивым и объективным. Потом он пишет: «А миф всегда имеет упор в факты». Вот только не поясняет, что есть факт, и имеет ли он тогда в виду релятивистский факт - факт, существующий лишь для отдельно взятого субъекта? Хотя, нет, конечно нет. Ведь в самом конце книги он крайне негативно относится к релятивистскому подходу.
Вполне логично (хоть и типично по-философски запутанно) приводятся разграничения «внешнего» и «внутреннего», образа и идеи. Однако, не вполне ясно, почему верующие ВСЕГДА символичны, а актёры аллегоричны? Если Лосев опирается на то, что верующие воспринимают свою деятельность за истину, а актёры - за игру, то можно поспорить: ведь по-настоящему хорошие, ответственные актёры всегда вживаются в роль до полного сличения с героем, а верующие (иногда, даже сами попы) не всегда убеждены в беспрекословной истине своей веры, и зачастую нарушают её нормы.

Так уж легко? По мне так, здесь просто произошёл резкий логический скачок в рассуждениях. Да и вообще, и одно, и другое - авраамические религии, так что говорить о большей реальности первой или второй не имеет смысла.
Далее, Лосев приравнивает религию к искусству на основании... податей. Типа, что в церкви платят, что в театре платят. И Шаляпин ничем не отличается от попа. По очень странной и необъяснимой причине, данные его рассуждения напомнили мне о сектах, и я даже не знаю, почему... Но вот «прекрасный» пример его логики:

Вообще, в принципе, понятие мифа он приводит посредством сравнения его с другими вещами. С первобытным образом мышления (чему он почему-то категорически хочет противопоставить миф, а не включить), науке, религии, и т.п. И почему-то он решил сравнить миф и поэзию, говоря при этом, что это бессмысленно. Хотя, я полагаю, это и так для любого очевидно: всё равно что сравнивать яблоко и потолок. Ну, ладно, допустим, черта проведена.

«Миф есть всегда живая и действующая личность», потому что он принадлежит обществу и общество в него заложило это знание? Или потому что в мифе (религии, в первую очередь) всегда конкретно называется этот субъект? По логике Лосева, наука не может являться «живой и действующей личностью», так как этот субъект ей не нужен. Ведь никто не знает, кто придумал понятие «закон природы» (доводы Лосева). Попахивает чем-то нелепым, не правда ли? Общество ведь и есть субъект, пусть без конкретного имени. Да и Лосев сам никогда не сможет сказать, кто впервые давным-давно рассказал своему ребёнку на ночь историю об Аврааме, Гесер-хане, Титанах, и т.п.
Иногда создаётся впечатление, что он сам мало знаком с наукой, хоть его супруга и физик:

Эм... а то, что любая наука, любое научное исследование имеет под собой конкретный философский базис? Непонятно....

Оспаривая научный подход к происхождению мира, он приводит тот довод, что из полнейшей пустоты не могла образоваться материя, упуская из внимания субатомные частицы (на тот момент они уже упоминались в научных кругах). Доказывает свою точку зрения тем, что если у двух людей нет денег ,при их сложении деньги не появятся, а в деревянных досках «шкафности» не заложено. Как-то пресно, да?..
И далее он разглагольствует о том, что «дело физика показать, что между такими-то явлениями существует такая-то зависимость», «а существует ли», «будет или не будет существовать» будто бы не дело физика, и всю следующую станицу повествует о бессмысленности его работы , что опять же вызывает вопросы о компетенции жены Лосева.

Иногда он напоминает меньше философа, деятеля науки, и больше художника слова, нелюбимого им писаку:

Всё в рассуждениях Лосева кажется простым, и он будто бы игнорирует усложнённость вещей, лишь вскользь пробегая по их проблемам.
А насколько наивны рассуждения его о зависимости тела от души. ? .

Не знаю. Через поведение? Разговор? Дальше, конечно, он всё это описывает для понимания тела, но изначально не даёт этому понятию никакого определения. Читая изначально только о внешнем виде человеческого тела, его сложно понять. Нет, конечно, последний оказывает влияние на формирование личности (отношение к себе, другим, поведение, ценности и т.п.), но не есть вся его личность, к чему Лосев хочет её приравнять, и не есть вся его душа (что бы это ни было). И он упускает из внимания вероятность ошибочного восприятия. Миф воспринимающего субъекта не всегда (да практически никогда) не есть миф воспринимаемого объекта.
Говоря о мифичности вещей, Лосев утверждает, что они мифичны сами по себе и мы воспринимаем их вторично. Но ведь тогда должен быть субъект восприятия, чтобы миф существовал, чтобы наделить вещь этим самым мифом. Лосев об этом говорит в конце, но почему-то по тексту не учитывает данное собственно убеждение.
Здесь он скорее говорит о субъекте, убеждённом в том, что какой-то предмет, явление, обстоятельство наделены неким смыслом, но почему-то исключает факт того, что наделение чего-то смыслом есть процесс социальный и индивидуальный. Он приводит пример с градусником, что тот сам по себе есть лечение для самого Лосева (хоть он и уверен, что для всех). Конечно, плацебо есть плацебо, но ведь это общество придумывает, что чай с малиной лечит простуду, ну а уж лечит он или не лечит, зависит от убеждения конкретного человека. Если алкоголик считает алкоголь способом справиться со своим алкоголизмом, то это уже второстепенно, так оно на само деле или нет. Конечно, всё это релятивистские рассуждения (чего Лосев не упоминает, но выдаёт своё восприятие за аксиому).

Вот ещё один прекрасный пример его логики:

В Интернете есть мем с недоумевающим афроамериканцем, так вот, он сюда идеально подходит.
Впрочем, по-видимому, здесь он сравнивает матерю со смертью, так как она для деятелей науки (да, наука по Лосеву - это вероучение) не наделена духом.
А вообще, понимание Лосевым души, духа, соотношение с телом и мифом заслуживает отдельного упоминания!
Лосев обозначает душу как то, что движет организмом. Т.е. это некая конечная точка, отвечающая за движение. У человека это не ноги, не мозг, а что-то, мол, выше. НО! У меня вопрос, почему это не может быть всё вместе взятое как комплекс? Почему это обязательно должно быть А, Б, В... или Х? Как-то у него вообще не рассмотрена данная идея.
Он утверждает, что «тело» не объясняет движение мира, но почему же? Если мы возьмём душу за какой-либо абстрактный движущий объект. Взаимодействие элементарных частиц заставляет объект двигаться. Если элементарные частицы с их взаимодействием взять за конечный объект, то они и есть душа. Но они и часть «тела». Ладно.
Душа по Лосеву в рамках мира - Мировая Душа, т.е. Бог. Согласно мифу религии, Бог требует признания и почитания, заинтересован в направлении человеческого бытия и его сознания. Элементарные частицы есть в любых предметах мира и живых организмах. В стуле, в спичке, в носовом платке, и т.д. Следовательно, можно сказать, что спичка есть Бог, носовой платок - есть Бог. Но в таком случае, почему им никто не поклоняется?

Хорошо. Если душа - это Святой Дух, то Св. Дух должен иметь тело (иначе его не может быть по определению Лосева). Где это тело физически, что оно из себя представляет? Если оно по всюду, то можно сказать, что его нет нигде, ведь нужно противопоставление, чтобы отграничить бытие от небытия, тело от не тела. Лосев говорит, что церковь - тело Св. Духа. Но это же здание, оно не может двигаться, а по Лосеву лишь наличие движения предполагает наличие души, следовательно, церковь не может быть телом Св. Духа. Тогда где же всё-таки тело? Если мы не можем найти и однозначно вычленить тело Св. Духа, то можем ли тогда сказать, что есть он сам, есть душа? Ведь по Лосеву, нет тела - не может быть и души, т.е. нет и Св. Духа. Т.о. Лосев сам опровергает свою веру, не замечая, что его же аргументы легко могут быть обращены против него самого.

Если кратко, как я и сказала выше, книга очень неровная, много вопросов, и, честно говоря, мне не всегда удавалось отделить зерна от плевел по нескольким причинам. Несмотря на море спорных моментов, «Диалектика мифа» действительно представляет из себя довольно полезный учебный материал, но к её «впитыванию» стоит подходить крайне осторожно.

Эту книгу следует читать, держа в голове год, когда она была написана (1927) и опубликована тиражом 500 экземпляров (1930). Особенно поражают постоянные нападки на материализм, атеизм и марксизм. Для Лосева эти воззрения достойны всяческого презрения, так что даже опровергать их - значит оказывать им слишком большую честь. А вот в удовольствии пнуть их Лосев не может себе отказать, а временами даже начинает паясничать... или, в данном случае, юродствовать. Мне это по душе, но чувствительного читателя может покоробить. С особенным наслаждением Лосев использует метод reductio ad absurdum:

Будь я комиссаром народного просвещения, я немедленно возбудил бы вопрос о ликвидации всех этих театров, художественных и музыкальных академий, институтов, школ, курсов и т.п. (с. 145)

Или здесь:

И одно из двух: или атеизм и миф о примате знания есть буржуазное порождение, тогда пролетарий не может быть атеистом; или он может и должен быть атеистом, и тогда пролетарское мировоззрение ничем не отличается от капиталистического в самом существенном вопросе всего мировоззрения и, кроме того, существуют для него внеклассовые социальные ценности, т.е. марксизм в таком случае есть, с точки зрения пролетариата, ложная теория. (с. 158-159)

А вот типичное юродство:

Сжигать людей на кострах красивее, чем расстреливать, так же как готика красивее и конкретнее новейших казарм, колокольный звон - автомобильных воплей и платонизм - материализма. (с. 194)

С другой стороны, эти перехлесты (у Лосева, естественно, обезьяны произошли от людей, солнце вертится вокруг земли, а не наоборот) и лирические отступления оживляют текст и скрашивают чтение.

Если вы думаете, что миф — это только «Зевс, посылающий молнии», а «демократия», «прогресс», «нация», «рынок всё расставит» — это не миф, вы просто слепы к мифу внутри себя.

Миф не вымысел, а живая, мыслящая реальность, преображающая бытие.

Лосев начинает свой грандиозный труд с разрушения распространенного представления о мифе как о примитивном, устаревшем и лживом явлении. Он категорически отвергает позитивистские и натуралистические трактовки, которые сводят миф к сказке, фантазии или наивному объяснению природы. Для Лосева миф – это первичная, чувственно-образная форма познания и бытия, более реальная и фундаментальная, чем любое рациональное понятие.

Миф – это не фикция, а реальность. Лосев утверждает, что в мифе мы имеем дело не с выдумкой, а с абсолютной видимостью, которая, будучи истинной, является более реальной, чем дискретные, расчлененные понятия. Миф – это тождество смысла и явления, где смысл полностью воплощается в образе.

Миф – это не история, но это бытие. В отличие от фактологической истории, миф не привязан к конкретному времени и пространству. Он существует в вечности, являя собой глубинный, сущностный взгляд на мир. Каждая мифологическая история – это не хронологическое повествование, а символическое отображение фундаментальных законов бытия.

Миф – это личность. Главная особенность мифа – его личностный характер. Мифологический персонаж – это не абстракция, а живая, целостная сущность, которая действует, чувствует и мыслит. Даже самые фантастические существа в мифе обладают внутренней логикой и своей, уникальной природой.

Диалектика мифа: движение от абсолютного к абсолютному.

Лосевская "диалектика мифа" – это не просто описание структуры мифа, а его динамика, его внутреннее развитие. Этот процесс можно представить как спираль, где каждое движение возвращает к исходной точке, но на новом, более высоком уровне понимания.

От чистого бытия к идеальному: Миф начинается с абсолютной, нерасчлененной вероятности. Это царство чистых возможностей, где еще нет различий. Затем происходит переход к идеальному бытию, где появляются первые, еще не оформленные сущности.

Мир как явление и смысловая структура: Лосев показывает, как миф организует мир, придавая ему форму и смысл. Мир в мифе – это не хаотичный набор явлений, а целостная, осмысленная структура, построенная на основе внутренней логики.

Смена форм мифологического сознания: Автор анализирует различные стадии развития мифологического сознания, от архаических форм до более развитых, где миф начинает приобретать символический и философский характер.

От мифа к понятию и обратно: Лосев не отрицает значения рационального познания, но утверждает, что миф является первичным источником понятий. Понятие, по Лосеву, – это мертвая остаточная форма мифа, его «тень». Истинное понимание достигается через движение от понятия обратно к мифической, живой реальности.

Символ и миф: неразрывное единство.

Символ – это живая сущность. Для Лосева символ – это не просто знак, обозначающий что-то иное. Символ – это самодостаточная, живая реальность, которая всей своей полнотой воплощает тот смысл, который она представляет.

Миф есть живой символ. Все, что является мифом, по сути, есть символ в его высшем, наиболее динамическом проявлении. Миф – это не мертвое обозначение, а активное, развивающееся целое, постоянно рождающее новые смыслы.

Мифология и бытие: вечный диалог.

Миф как метод познания. Лосев предлагает рассматривать мифологию как универсальный метод познания, который позволяет постичь самые глубокие и сущностные аспекты реальности.

Вся культура – мифологична. Автор утверждает, что любая форма культуры – религия, искусство, философия, даже наука – так или иначе опирается на мифологические структуры. Миф пронизывает все сферы человеческой деятельности, являясь той первичной почвой, из которой произрастают все остальные формы сознания.

Миф и его "символический" смысл. Лосев подчеркивает, что миф всегда имеет глубинный, символический смысл, который не всегда очевиден на поверхности. Раскрытие этого смысла – задача как для мифолога, так и для любого, кто стремится к истинному пониманию.

Философская значимость "Диалектики Мифа".

"Диалектика мифа" – это не только исследование конкретного явления, но и фундаментальное философское произведение. Лосев предлагает новую онтологию, где миф занимает центральное место. Его мысль оказала огромное влияние на русскую религиозную философию, феноменологию, герменевтику и постструктурализм.

Зачем это Читателю?

А. Ф. Лосев предлагает читателю не просто академическое изучение древних преданий, а фундаментальный инструмент для более глубокого и осмысленного восприятия мира. Вот как эта информация может трансформировать наше понимание:

1. Изменение парадигмы восприятия: Лосев переворачивает привычное представление о мифе как о "лжи" или "сказке". Понимание мифа как абсолютной реальности, первичной формы бытия открывает перед читателем совершенно новый взгляд на мир, где истина может быть не только рациональной, но и символической, образной, чувственно-воспринятой. Это способствует открытости к различным формам знания и понимания.

2. Развитие критического мышления (в новом ключе): Вместо того, чтобы просто отвергать «нелогичные» повествования, читатель учится видеть за ними глубокий смысл и внутреннюю логику. Это учит анализировать не только факты, но и скрытые структуры, символы и архетипы, лежащие в основе явлений. Это развивает более гибкое и многомерное мышление.

3. Понимание себя и человеческой природы: Мифы, как показывает Лосев, являются отражением глубинных человеческих переживаний, страхов, надежд и стремлений. Погружаясь в диалектику мифа, читатель может начать лучше понимать универсальные качества человеческой природы, которые проявляются в разных культурах и в разные эпохи. Это способствует самопознанию и эмпатии.

4. Обогащение культурного опыта: Понимание мифологической природы искусства, религии, философии позволяет более глубоко и осмысленно воспринимать произведения культуры. Читатель перестает видеть в них лишь развлекательный контент, а начинает воспринимать как символические высказывания о бытии, как живые воплощения смыслов. Это делает любое культурное взаимодействие более интеллектуально и духовно насыщенным.

5. Переосмысление понятий: идея автора о том, что понятия – это "мертвые остатки мифа", призывает к осторожности в использовании абстракций. Читатель учится возвращаться к живым образам и первоисточникам, из которых родились рациональные конструкции. Это позволяет освободиться от догм и взглянуть на привычные вещи свежим взглядом.

6. Нахождение смысла в повседневности: Мифологические структуры, как показывает Лосев, пронизывают даже нашу современную жизнь. Понимая их, читатель может начать видеть глубокий смысл в бытовых явлениях, в социальных процессах, в личных переживаниях, которые ранее казались случайными или бессмысленными.

В конечном итоге, "Диалектика мифа" Лосева учит читателя видеть мир с точки зрения целостности, символизма и глубокого, живого смысла. Это не просто знание, а способ быть в мире, более полно и осмысленно.

Зачем это Литературоведу?

Это не просто ценный источник, а основополагающая методология, преображающая саму суть литературоведческого анализа. Вот как эта информация становится неоценимой:

1. Инструмент для понимания глубинных структур текста: Лосевская концепция мифа как первичной, чувственно-образной формы бытия позволяет литературоведу выйти за рамки поверхностного анализа сюжета и стиля. Читатель учится видеть в тексте мифологические архетипы, символические структуры, глубинные смыслы, которые делают произведение "живым" и актуальным для разных эпох. Это позволяет интерпретировать текст не просто как набор слов, а как символическое воплощение бытия.

2. Новый взгляд на авторское намерение и восприятие: Миф, по Лосеву, – это не только то, что вкладывает автор, но и то, что "откликается" в читателе. Литературовед, вооруженный "Диалектикой мифа", может анализировать взаимодействие авторского замысла с глубинными мифологическими пластами коллективного бессознательного. Это позволяет понять, почему определенные произведения находят такой сильный отклик у аудитории.

3. Расширение границ литературоведения: Лосевская идея о всепроникающей мифологичности культуры выводит литературоведение за пределы изучения исключительно художественной литературы. Теперь литературовед может анализировать мифологические мотивы в религии, философии, искусстве, даже в социальных явлениях, находя общие корни и смысловые связи. Это способствует междисциплинарному подходу.

4. Методология анализа художественных образов: Для Лосева образ – это не просто картинка, а целостная, живая сущность. Литературовед, освоивший его диалектику, учится анализировать художественные образы как символические воплощения бытия, раскрывая их многогранность и динамику. Это помогает более тонко и глубоко разбирать персонажей, мотивы, символы.

5. Понимание исторической динамики развития литературы: Лосевская концепция смены форм мифологического сознания применима к анализу истории литературы. Литературовед может проследить, как меняются мифологические парадигмы, как из одних мифов рождаются другие, как происходит переосмысление и трансформация традиционных сюжетов и образов в разные эпохи.

6. Деконструкция "мифов" в литературе: В постструктуралистском ключе, "Диалектика мифа" позволяет критически осмыслить и деконструировать различные "мифы", которые тиражируются в литературе, будь то национальные мифы, идеологические мифы или мифы о героях. Литературовед может выявить их произвольность, их социальное или идеологическое обоснование, а также проследить их эволюцию.

7. Обогащение интерпретационной практики: "Диалектика мифа" дает литературоведу открытость к различным интерпретациям. Понимая, что миф – это не статичное явление, а динамический процесс, литературовед может рассматривать произведение с разных точек зрения, находя все новые и новые смысловые слои.

В итоге, "Диалектика мифа" Лосева превращает литературоведа из простого аналитика текста в глубокого исследователя смыслов, философа, который видит в литературе не просто отражение реальности, а само бытие, воплощенное в слове.

Алексей Фёдорович Лосев — русский советский философ, антиковед, филолог, переводчик, писатель, видный деятель советской культуры.

В «Диалектике мифа» своей задачей Лосев поставил рассмотреть историчность мифологии и доказать, либо опровергнуть реальность того или иного сказания. Книга не рассматривает каждый миф в частности, а говорит о данном явлении в целом.

Помимо "заглавных" понятий, автор затрагивает множество подтем. Так, в одном абзаце он резюмирует историю современного искусства, удачно дав определения футуризма, кубизма, экспрессионизма... В другом месте он объясняет разницу между православным и католическим взглядами на Святую Троицу, упоминает Афанасия и Василия Великого, Фихте, Шеллинга и Гегеля.

Каждый читатель сделает свои выводы из этой книги. Ведь бытие каждого конкретного человека — и есть его личный миф.

Книга интересная и глубокая, но написана тяжелым для восприятия научным языком. Однако, это и есть научная работа, потому нельзя иначе.

Я не смогла дочитать её до конца, остановилась на середине. Возможно, в будущем, когда моё сознание «дорастёт» до этого произведения, я ещё вернусь к нему. А пока...

Моя оценка: 7/10

Не знаю, насколько хорошо философ Алексей Лосев (в монашестве Андроник) поясняет за античность, но в «Диалектике мифа» он не пишет, а проповедует. Накал эмоций такой, как будто многие пассажи написаны капслоком. Даже пассионарный Ницше был спокойнее.

Причем он (Лосев) вроде бы говорит по существу, но шершавым, как крупный наждак, языком и с периодическими заносами не в ту степь. Временами его телега скатывается в дурную софистику, а временами это и вовсе напоминает жульничество в духе Остапа Бендера («Предмет моей лекции – плодотворная дебютная идея. Что такое, товарищи, дебют и что такое, товарищи, идея? Дебют, товарищи, – это quasi una fantasia»).

В итоге это апофатическое мифословие вместо того, чтобы привести к кристально ясной и четкой формуле, после долгих автомайевтических блужданий выводит к какой-то мутной фразе, которую, похоже, сам автор до конца не понимает. Или просто не умеет должным образом объяснить.