Сарторис. Медведь. Осквернитель праха

«Сарторис»

Книга, издания примерного моего рождения, щеголяет оранжевой обложкой «Сарторис. Медведь. Осквернитель праха». Отчего и сам роман, посоветованный к прочтению в этом году Хойти казался мне не просто «Сарторисом», но отчего-то и медведем и даже осквернителем праха.

С первых же строк началось упоение. Фолкнер владеет каким-то неуловимым чутьем безупречного языка и стиля. Язык повествования по нынешним меркам тяжеловат, но он именно тот, что я люблю: меня гораздо больше утомляют резиновые, безвкусные современные романы, написанные так убого, что гораздо больше подходят для сценария проходного фильма, чем для книги, пользующейся популярностью. Не умеют современные писатели в основной своей массе писать и красиво и цветисто и при этом интересно. Фолкнер умеет. Еще как умеет! Кроме того, его наблюдения о жизни так точны и остры, что невольно побаиваешься в следующей едкой зарисовке увидеть себя. Цитат из романа выписано немало, но поверьте, чуть ли не каждую строчку можно смаковать и перекатывать на языке часами.

Немного о сюжете. Последнего как такового нет, отчего роман вызывает некое недоумение. Больше похоже на мемуары или жизнеописание, чем на роман. Это может показаться скучным, если бы не было так увлекательно. Я страдала каждую минуту, когда лишала себя чтения. Оттого роман прочла непростительно быстро, жертвуя порой даже новыми впечатлениями от реальной жизни.

И немного о героях. Самое сложное всегда оставляешь на потом. То, что сильнее всего задело. Почти каждый из героев романа вызывает целую бурю эмоций, отчего рассуждать здраво и логически совершенно невозможно.

Дженни. Неугомонная старушка, силой своего характера и харизмы держащая в ежовых рукавицах все семейство, а то и город. Бесподобна в своей житейской мудрости, светлом и пытливом уме, безусловной, хоть порой и ядовитой любви к своим близким. Покорила с первых же страниц. Нарцисса. Сжимаю кулаки и сцепляю зубы. Безнадежно и бесповоротно влюблена в своего брата. Когда тот уходит к страстной, беспутной и притягательно испорченной Белле, медленно но верно начинает завоевывать новую территорию для своей заботливой любви, совершенно не считаясь с чувствами этого человека-территории, не постигая ни его души, ни сердца, ни мыслей. Безутешная в своей отринутой любви к брату просто находит себе занятие. Глубину моего отторжения я здесь выразить не смогу. Юный Сарторис. Сломлен смертью своего близнеца. Угрюм, замкнут, страждущ. Почему-то показан как некий безумец, неспособный на любовь. Вот в это я не верю! Если человек единожды уже любил самоотверженно и глубоко, то он всю жизнь будет тосковать по этому чувству и искать путь возврата к нему. Нарси не спасла его и не могла спасти, ведь она и не пыталась! Мне бесконечно жаль Баярда. Старик Сарторис. Глыба и монумент. Опять таки странно выведен автором: вроде бы тиран и деспот, но неуловимо вызывает уважение, симпатию. Могла бы еще, наверное многое написать о Баярде и Нарциссе, о ее брате. Но не могу. Не могу.

«Медведь» Похоже, я начинаю по-настоящему «вкуривать» в Фолкнера. Не берусь утверждать, но судя по первым двум прочитанным произведениям он открыто и беззастенчиво отказывается писать сюжетно. Он не пишет романов или повестей. По-моему, он просто пишет жизнь! Повесть «Медведь» щедро окунает в жизнь и чувства настоящего охотника. Чувствовать лес, дышать в такт с гоном свары собак, понимать шум чащобы и ее безмолвие, а главное – разницу между одиночеством и уединением – вот те богатства, которые дарит «Медведь». Браво, Фолкнер! Ему есть что сказать, я буду читать его дальше.

Полный Шантарам. Нет, полная Йокнапатофа!

Ох уж мне этот Фолкнер. Ох уж мне этот «Сарторис». Сказал же сам себе когда-то – не читай Фолкнера. Ан нет, решил поэксперементировать. Доэксперементировался, блин…

Как вы поняли, «Сарторис» мне категорически не понравился.

При этом я не буду даже спорить с мнением большинства читателей, которые восторгаются языком и стилем мистера Фолкнера. Поскольку, как ни странно, их мнение на этот счёт разделяю. Да, язык неплох. Да, писательская сметка серьёзная. Но ведь не одним языком жива литература. Моё субъективное мнение – в произведении должен быть сюжет, хотя бы с минимальной динамикой, хотя бы с намёком на живость. Персонажи должны быть в определённой степени психологичными.

И с тем, и с другим у Фолкнера проблема. Поэтому-то я не читал, а вымучивал «Сарториса». Книга мне показалась совершенно не интересной. А что может быть хуже не интересной книги? Только не интересная жизнь. Но я читал, потому что играл в «Долгую прогулку», и начитал до того, что вывел второе книжное ругательство – Йокнапатофа, которое присоединяю к ставшей привычной фразе «Полный Шантрам».

И вот что странно. Тема выбрана Фолкнером вполне глубокая – упадок богатого семейства. Тема вечная, многократно выраженная в литературе всех времён и народов и, разумеется, ещё будет выражаться до скончания рода человеческого. При мастерском подходе такие произведения обречены на успех. Ан нет – какое-то бледное и скучное повествование получается. Сосредоточенность автора на второстепенном сменяется откровенным акынством, после внезапной сюжетной вспышки начинается рассказ ни о чём…

Я так скажу - в романе нарушен баланс. И это при том, что колоритных образов там достаточно.

В особенности старушка-веселушка Дженни, которую пирогами не корми, а дай рассказать какую-нибудь пошлость в приличном обсчестве. Знаем мы таких бабулек. Им палец в рот не клади, ибо с умом у них при всех успешных попытках прикинуться получокнутой, всё в порядке, чему свидетельство бесконечный оптимизм и хозяйственность.

Старик Баярд хоть и видится старым хрычом, но вызывает невольное уважение приверженностью семейным традициям. Впрочем, чего ещё остаётся такому почтенному деду, который уже в могилу заглядывает? И ведь оказался там-таки, к сожалению.

А вот его внук показался мне каким-то бледненьким. И он явно не в деда пошёл – не такой твердовольный, не такой непробиваемый. В общем, из тех, про которых старшие говорят с сожалением – «мельчает поколение, мельчает». И тем сильнее ощущается условная преемственность поколений, и мысль, что те, кто идёт после нас – они не хуже и не лучше, они просто другие. Однако гибель молодого человека – не значит ли всё-таки моральный проигрыш нового поколения, и не отражает ли такая развязка истинное мнение Фолкнера? На этот вопрос можно было бы порассуждать, но для этого надо знать критику, чего мне делать не хочется.¬¬

Тем не менее, спасибо Фолкнеру за другую мысль – о войне. Очередное рассуждение о том, благородна ли война, или нет, возвеличивает ли она мужчин, или снова нет. И примеры противостояния янки и местных… Увы, здравый смысл иногда побеждает слишком поздно. Особенно на войне.

Всё что могу посоветовать – не читайте книгу быстро. Запаситесь терпением. Будьте готовы к тому, что ваше внимание часто будет пролетать по сюжету, ни на чём не задерживаясь, но не потому, что чтение захватывает, а просто потому, что там нет ничего интересного. И дозируйте, дозируйте, побочным эффектом от передозировки Фолкнера является сонливость, звон в голове, притупление внимания. В общем, может наступить полная Йокнапатофа.

Беря «Сарториса» в качестве плюшки к «Долгой прогулке», я с удивлением обнаружил, что у нас книга с этим романом никогда отдельной не издавалась. Только в сочетании с чем-то ещё, и самые частые издания – совместно с повестями «Медведь» и «Осквернитель праха». Имея привычку совершенно необоснованно искать хоть какое-то объединяющее начало для сих трёх повестей, я старательно проводил параллели. Параллели, сволочи такие, если и были, то только по Лобачевскому. Иными словами, они всё-таки пересекались. Короче, никакого внятного объединяющего начала, кроме, пожалуй, отсутствия генеральной линии сюжета, я не нашёл в силу практического отсутствия самого сюжета, о чём уже было сказано выше на примере «Сарториса». И языка, само собой. Всё то же самое – образность и вязкость в одном флаконе. Лично мне это кажется совершенно не уместным в случаях, когда персонажи выдают свои собственные монологи или предаются воспоминаниям, как главный герой «Осквернителя праха». Ладно бы, это ещё негр, преисполненный чувства собственного достоинства. Но зачем усложнять речь (и жизнь) охотника?

И вот что странно – практически все персонажи добротные, колоритные. Стилистически «бледных» я не увидел. А начни разбираться в психологии каждого – завязнешь как в болоте. Йокнапатофском.

Распылился, Фолкнер, распылился. И в теме расовой дискриминации, и в теме леса. И потому трудно его читать. И тем более переходить от философского вопроса «виновен ли черномазый или не виновен» к будничному для охотников «будет гон или не будет». На мой взгляд, гораздо правильнее было объединять «Сарториса» с романом «Шум и ярость». И вроде даже есть такое издание, но – это другая книга, и не будем о ней.

И вообще больше про Фолкнера ни слова.

Не рецензия, просто небольшая заметка.

Фолкнера необходимо читать хотя бы ради эстетического удовольствия: он плетет текст как кружево. И ты настолько от этого балдеешь, что не замечаешь, как страница идет за страницей, а читать хочется еще и еще. Вообще Фолкнер - литература взрослая, она тяжело идет в 16-20 лет, ты не понимаешь, в чем прелесть наверченных предложений, странных сравнений, такого подробного описания мыслей героев. Но потом ты перечитываешь его позже, и уже не можешь понять, как можно писать по-другому.