Мартовские иды. Мост короля Людовика Святого

Вчера я прочитал в новостях о том, что погиб человек. Молодой парень сбросился с моста из-за неразделённой любви. Сколько таких уже было? Поломанных судеб с потухшим цветом глаз, которые не видят просвета и полны болью, равноценной безразличию объекта множественных воздыханий. Не знаю... Тысячи, миллионы, десятки последних... Но здесь была скрыта судьба одного конкретного человека, который начал меня волновать и разрушил привычный покой самостоятельных рассуждений.

Я начал думать о его детстве, жизни... Представлять, каким он был и какой путь проделал до того, как встал на перила и прыгнул вниз, поцеловав вместо её высохших губ поверхность воды... Как он учился в школе? Сколько у него было друзей? Он был тихим или весёлым? Может, он в целом не был доволен всем тем, что ему удалось пережить, а разбитое сердце просто стало конечной точкой того, чтобы прекратить бесконечную полосу своих неудач и перестать бессмысленно бороться, осознавая конечный итог, который никак его не устраивал?

Знаете, рано или поздно всё приходит в упадок и не всегда на месте былого расцветают сады или возводятся новые здания на старых руинах. Иногда там остаётся лишь пустота, напоминающая о том, что здесь было счастье, и ничем её не закрыть. Просто не нашлось песка или воздуха, чтобы построить новые замки, где каждый из нас пытается остаться счастливым. Завтра будет легче? Возможно... Только иногда бывает слишком больно сегодня и его никак не пережить, смирившись с тем, что тебе выпало на хрупкие плечи. "Какая трагичная судьба..." - подумал я и, закурив, вспомнил о книге, которую читал около года назад.

В ней говорилось о нескольких людях и их прожитых жизнях, что неожиданно оборвались. Двадцатого июля 1714 года в Перу обрушился висячий мост. Трагедия унесла жизни пятерых человек. Оказавшийся свидетелем катастрофы монах Юнипер видит в произошедшем Божий промысел. Намереваясь понять, почему Господь избрал именно этих пятерых, Юнипер пытается измерить степень благочестия погибших. Но так ли легко однозначно отнести проживших нелегкие жизни людей к заслужившим подобную кару грешникам или же к слишком рано призванным на небо невинным.

Именно этой проблеме посвящена эта короткая книга, которая содержит в себе так много поводов для раздумий на самые различные темы. Через красивый авторский слог и череду размышлений читатель получает повод задуматься о влиянии судьбы в собственной жизни, получив метафору разрушенного моста. Практически каждый может найти себя целиком или полностью в одном из героев. Не хотите думать? За вас это сделает монах, пытаясь понять, как они здесь все оказались. Был ли достоин каждый из них хотя бы немного пожить? Сколько в каждом было любви, одиночества, серости? Кто ждал их дома, разогревая вчерашний обед или это совершенно неважно? Что было общего между всеми людьми? Отсутствие веры? Того, кто их ждёт? Или любовь? А может... Что-то другое? В чём смысл жизни и причём здесь метафора моста, который разрушился? Именно это и предстоит выяснить читателю книги.

Книга которую можно по праву назвать настоящим искусством и нужно прочитать для того, чтобы она оставила след, который не просто отмыть и привести всё в порядок, как было до её появления. Не выйдет... Она не найдёт никакого отклика только у того, кто отказывается думать в данный момент и хочет лишь всё отрицать. Вы можете здесь найти идею существования судьбы и каких-либо высших сил, а можете, наоборот, во всём разочароваться. Содержимое романа лишь подталкивает на определённые мысли и даёт различные точки зрения для внутреннего диалога читателя, протекающего через биографии её героев, которые привели их к мосту, через способность любить и находить в себе силы бороться. Здесь про одиночество, конфликты отцов и детей, страсть, верность, разочарование, продолжение себя в ком-то другом... Именно поэтому я подумал про парня, что стоял на мосту и не нашёл в себе силы бороться. Его мост рухнул у него под ногами гораздо раньше прыжка и его поцелуя с водой.

Внезапная смерть... Наказание или спасение? Что мы оставим о себе, кроме памяти и сколько она проживёт? Да и нужно ли помнить? О ком? Помнить о тех, кто толпился в очередях, пытался стать счастливым, но так и не смог, кто предавал любимых, вкладывал смысл в своё потомство или пытался вытеснить мир своим эгоизмом? Книга, которая, возможно, даст шанс посмотреть на многое как-то иначе. Выдаст ещё один шанс, чтобы задуматься, что означает слово судьба и какая у каждого будет дорога к мосту или мы обойдём его по бесконечным тропинкам, где одни из нас так и не поймут, что на самом деле шли по мосту, который давно рухнул у них под ногами?

"Читайте хорошие книги!" (с) 

По воле рока несколько жителей Лимы одномоментно оказываются на мосту имени средневекового французского короля, канонизированного католической церковью. Их жизни, как слегка растерявшиеся частицы, перемещались по определённой траектории, то отклоняясь в сторону, то набирая ускорение, пока в роковой день они не оказались сведены в единой точке. Объединяет ли что-нибудь этих героев разных возрастов и социального статуса?
Среди путников мы встречаем пожилую знатную даму и прислуживающую ей юную девочку, потрёпанного жизнью мужчину и мальчика, который только собирается начать своё учение. Также в эту компанию попал молодой человек, недавно переживший горькую потерю.
При всех различиях у героев есть общий знаменатель. Каждый из них готовился отпустить старых демонов и начать новую главу. До того как пробил их час, они успели проститься с чем-то важным, что, возможно втайне от них самих, формировало их бытие. Или им кажется, что они смогли с этим распроститься.

Представьте себе картину. Прекрасный горный пейзаж, на переднем плане старый мост, освещённый ярким солнцем. На мосту пять ничем не примечательных точек… Теперь вообразите, что эти маленькие точки оживают и покидают холст. Время пошло вспять, и события начали разворачиваться в обратном направлении.

Маркиза де Монтемайор понимает наконец, спустя много лет, что её обожаемая дочь – реальный человек, а не порождённый воображением дух, который она душила своей заботой и которому посылала бесчисленные письма.

Это осознание находит отражение в последней эпистоле высокородной дамы.
Маркиза вспомнила со стыдом, что в предыдущем письме жалобно допытывалась у дочери, очень ли она ее любит, и алчно цитировала редкие и половинчатые изъявления нежности, которые позволила себе недавно донья Клара. Маркиза не могла вспомнить эти страницы, но она могла написать новые — открытые и великодушные.
Её письма дочери, о которых автор говорит как об «изящном произведении искусства», не могут не вызвать в памяти эпистолярную деятельность мадам де Севинье.
Но история госпожи Монтемайор напомнила мне и о другом. Иногда говорят, что ребёнок рождается дважды – как отражение представлений и надежд своих родителей и как отдельная независимая личность.

Странники, чьи судьбы свёл воедино мост в перуанской столице, одиноки и способны на сильные, даже необузданные чувства. Кто-то, наверное, назвал бы их немного сумасшедшими (особенно маркизу), но кто из нас может похвастаться абсолютной «нормальностью»?
Внимание, сейчас будет немного спойлеров.
Молодой человек до такой степени привязан к своему брату-близнецу, что для них «телепатия была обыденным явлением». Внешнее сходство не делало их похожими внутренне, но братья зависят друг от друга в том, как они воспринимают окружающий мир и людей в нём.
Пожилой мужчина, который оказался на мосту вместе с маленьким мальчиком, много лет был одержим мыслями о талантливой актрисе, которую он когда-то спас от прозябания в нищете.

Изучением трагического происшествия на мосту занялся брат Юнипер, в котором «ярко и волнующе» жила вера. До этого он уже составлял «таблицу характеристик жертв и выживших во время эпидемии» с целью изучить ценность их душ с точки зрения вечности.

Результаты статистического анализа ошеломили монаха.

Вернёмся к происшествию на виадуке и его последствиям. Юнипер опрашивает тех, кто должен был неплохо знать пятерых героев. Стоит ли добавлять, какими путаными и противоречивыми были полученные свидетельства.

Итак, промысел или игра случая? Почему именно эти несколько человек оказались в тот день и час на мосту? Как смириться с произошедшим? Разве кто-то в подлунном мире может ответить на эти вопросы? Однако не задавать их невозможно. Возможно, Юнипер, пытаясь вычислить алгоритм, управляющий жизнью и смертью (по мнению некоторых, занятие, неподходящее для верующего человека), хотел разобраться в более глобальной проблеме - есть ли в жизни смысл?
Все эти вопросы, конечно, риторические… Можно вспомнить слова из грустной песни Васи Обломова: «Мы можем предполагать, но мы не знаем, что важно, нам не ясно, как жить, и умирать страшно». Или мнение о том, что существование имеет смысл, только если человек верит в бессмертие души... Но я, пожалуй, не соглашусь. Смысл жизни в самой жизни, не в постоянном поиске логики, а в том, чтобы проживать её, позволяя себе чувствовать и мыслить, быть внимательными к близким и временами баловать себя.
Вариация этой ноты в некотором роде звучит в финале повести-притчи Торнтона Уайлдера. Её выражает, пусть и излишне пафосно, настоятельница монастыря, которая потеряла на мосту важного для неё человека.

Книга небольшого объёма, почти все описания в ней по существу. Однако язык, в целом живой и атмосферный, иногда казался мне несколько выспренным и, как я уже отметила, пафосным (но сделаем скидку на жанр произведения).

За каждым обезличенным — в сухих фактах, в числах, в лаконичном изложении — происшествием скрываются и личные трагедии, внезапно оборванные судьбы, незаконченные жизни, близкие, оставшиеся с грузом скорби и бесконечно повторяющимся вопросом "а если... можно ли было что-то изменить?". В данной истории как раз рассматривается крушение моста, повлёкшее за собой смерти пяти человек, по разным причинам оказавшимся в этот злосчастный миг на нём. Но основной фокус смещён с события, которое описывается буквально в двух предложениях, на жизни пятерых несчастных. Монах, ставший свидетелем этой катастрофы, пытается понять, был ли в этом какой-то смысл — божье провидение, судьба, направляемая дланью творца, — или мир хаотичен, бессмыслен в свой несправедливости. Да и можно ли вообще вписать каждого отдельного человека в рамки, взвесить всё прожитое и все нереализованные возможности и выставить финальную оценку? И нужно ли?

Меня эта небольшая история приятно удивила и тем, что, несмотря на то, что исход известен заранее, к героям невольно привязываешься. И кому-то хочется вопреки всему выторговать ещё один шанс, смерть же другого воспринимается с печальным облегчением. Разные жизни, разные судьбы. автор не судит и не оценивает, просто беспристрастно рассказывает. И в итоге никто не предстаёт ни отъявленным грешником, ни безупречным святым. Это просто люди со своими тяготами, недостатками, одиночеством, которое зачастую ничем не заполнить. Несчастная нелюбимая женщина, душащая единственную дочь неизрасходованной любовь. Парень, потерявший не просто родного человека, но будто самого себя. Девочка-сирота, прогибающаяся под тяготами возложенных на неё надежд. Стареющий плут, не утративший наивных мечтаний. Болезненный ребёнок, уже ощущающий собственную инаковость и чуждость. Все так или иначе связаны, но каждый несчастен по-своему.

Также очень понравился момент, где монах пытается собрать биографии из характеристик, которые знакомые дают погибшим, и получаются порой весьма противоречивые портреты. Это одновременно и про то, что каждый многогранен и дополнительно преломляется сквозь призму чужого восприятия, и про то, как сложно узнать человека по-настоящему. Но в этом есть и нотки утешения: их помнят, их любили.

После прочтения остаётся послевкусие и с горечью, и с утешением. Общие выводы несколько расплываются, оставляя простор для интерпретаций, выражения собственного мнения. Однако, на мой взгляд, эта небольшая история заслуживает внимания.

Знаете, графиня, когда я был маленьким, я первый раз влюбился. Мне было семь лет, не больше... Я влюбился в юную фрейлину. Но она мною пренебрегла. Тогда в слезах я прибежал к отцу и закричал: «Папа! Я люблю девочку, она меня не любит. Что мне делать?» И знаете, что мне ответил король Англии? «Что делать, сын? Страдать!»

Это не Торнтон Уайлдер. Это Григорий Горин, конечно, и моя первая подростковая любовь - его пьеса Кин 4.

Но дело в том, что как раз вот эта цитата очень четко описывает все, что мне хотелось бы рассказать об этой книге.

Она о людях, которые хотели любить, но делали это не умело, которые любили, но взаимности не получали, не замечали или же ее было недостаточно много.
Она о людях, которые могли бы стать для кого-нибудь целым миром - если бы на них обратили чуть больше внимания, если бы от них требовали немного меньше долга, остроумия, слов, безропотности и самоотверженности.
Весь запас того, что люди должны давать миру они растратили слишком быстро, и не получили никакой отдачи.

При жизни они были посмешищем. После смерти стали легендами.
Они умерли, и я не уверена, что об этих персонажах можно сказать, что они жили.
Но одно о них известно наверняка.
Страдать они умели просто мастерски.

Много недель я собирала мысли в кучку, чтобы написать рецензию на эту замечательную книгу Торнтона Уайлдера «Мост короля Людовика Святого», получившую Пулитцеровскую премию и которая превзошла все мои ожидания.

Меньше, чем на двух сотнях страниц, автор погружает в тайны любви, преданности, капризности жизни и вопроса о том, есть ли моральные предпосылки для смерти. Он рассказывает историю об обрушении моста в Перу в 18 веке и связанных с этим смертях, используя в качестве фона исследование, проведённое (вымышленным) монахом Юнипером после катастрофы, свидетелем которой он стал. Этот мост, насколько мне известно, был вдохновлён великими подвесными мостами инков, построенными через реку Апуримак. Книга разделена на пять частей, в каждой из которых рассказывается о жизни одной из жертв несчастного случая. Юнипер приступает к своему исследованию в надежде найти справедливость и логику, стоящую за смертями. Он также считает, что это прекрасная возможность исследовать моральный облик этих людей, чтобы доказать божественное провидение. Он хочет показать, что плохие вещи случаются с плохими людьми, и всё это является частью божьего плана. Исходя из этой моральной подоплёки, раскрывается блестящее лирическое исследование Уайлдера жизни пяти жертв несчастного случая в тот день.

Эти истории прекрасно написаны и глубоко трогательны. В конце концов, нет никакой очевидной причины, по которой эти пять душ оказались вместе на мосту в тот самый момент, когда он рухнул. Нам остаётся только гадать, есть ли какая-то причина или смысл, объясняющий эту трагедию. Мысль Уайлдера, возможно, так же проста, как и то, что в жизни есть свои горести, и наш конец может наступить без предупреждения или объяснения. Если попытаемся найти в этом смысл, мы не только потерпим неудачу, но и будем страдать, полагая, что причины наших судеб могут быть поняты.

По мере чтения возникали мысли, что в прежние времена персонажи действительно были великими, без необходимости быть героическими, излишне мрачными или сознательно макиавеллистскими. Торнтон Уайлдер рассказывает эту историю о несчастных людях, чьи жизни переплетены до и в момент трагедии, с потрясающим мастерством. У каждого из главных героев есть какой-то личный демон, какая-то уникальность или порок, какое-то озорство или эксцентричность, но всех их объединяет то, что заключает мать Мария дель Пилар в конце книги.

Это было невероятно приятное чтение, в котором в очень сжатой форме поднимаются действительно важные вопросы. Поистине замечательная книга, настоящее сокровище! Очень рекомендую!

Иосиф Сталин - Торнтону Уайлдеру
15 марта 1948 года

Дарагой Торнтон! Вы все харащо написали про природу власти и ее взаимоотношэние с чэловэком, этай самай властью абличенным, равна как и с другыми, окружающыми его людьми. Устамы Цыцерона вы вэрно падмэчаетэ, что Цэзар был учитэлем и учитэлем плохим, паскольку любил, чтобы у нэго учились, и сам нэ замэчал этой сваей пагубной страсти. Это все харашо, но я бы хотэл отчасти аспорит мнэние Цыцерона, отчасти его даполнить. Цэзар был плохим учитэлем нэ патому, что любил учитэльствовать, а патому, что нэ умеэл быть с учениками дастаточно строгим. Нэрадивые ученики должны быть оставлэны на втарой год, а лучшэ и на всэ двадцать бэз права переписки. Нэ важно, усваивают они что-нибудь, или нэт, главное, чтобы баялись. Цэзар слишком нэбрежно атносился к сакральной сторонэ власти, хотэл быть добрым товарищэм своим ученикам - а это совершэнно нэдопустимо, паскольку ученикам всэгда нэимется прэвзойти учитэля. Если нэ сковывать их ум и тэло железной дисциплиной, то нэпременно закончишь свае правление дэсятком кынжалов в бок. Он был нэглуп и сам об этом дагадывался, но нэдостаточно сильно любил власт, чтобы пэрешагнуть чэрез сэбя и принять нэкоторые нэприятные, но эффэктивные мэры. Правител нэ должен апускаться до того, чтобы входит в хыжины к страдающим поэтам. Это поэты должны звонит ему па тэлефону и умолят не ламат им кости жэлезной рукой. Только в этом и заключается настоящее вэличие; властэлин должен быть злым гэнием, а нэ добрым. Вознесшийся на вэршину нэ должен дават к сэбе дороги ни друзьям, ни жэнщинам. Управление есть нэ только харошие примеры для нижестоящих и разумные распоряжения, но и дрож страха, пробэгающая ат вэрхушки пирамиды до ее основания. Клэопатра пабольше в этом панимала, хотя и была жэнщиной. Любовь подданых и успэхи страны могут также быть густо замэшаны на страхе, а нэ на условной справэдливости, и послэднее для правителя гораздо менее бэзопасно.
То жэ касаетса и рэлыгии и ее роли в абщественной жызни. Когда сакральна власть и саблюдаются обязатэльные, но мистычески нэйтральные обряды, этого вполнэ достаточна. Сомнэния Цэзаря па этому поводу вполнэ панятны, но савершенно излишни.
Так что, дарагой Торнтон, хотя ваша книга и хороша, но издана в нашэй стране в ближайшее время быт не можэт. Лэт через двадцать пять можэт быть.

С дружэским приветом,
Гэнералиссимус И. Сталин.

Ох, какая книга! Мне не хватит слов, чтобы описать, насколько она хороша. Глубокая. Увлекательная. Необычная. Трогательная. Мрачная… Вечная. Вот, этого слова достаточно: «Вечная». Она обо всем (если это возможно): о неизменности человеческой жизни, об осмысленности смыслов, о том, что время не останавливается. Что, в каком-то смысле, мы все современники великих личностей, великих испытаний, великих империй и великих разрушений этих империй. Мы все современники Римской империи, эпохи Возрождения, Викторианской эпохи, Октябрьской революции и Второй мировой. Все великие истории живы (реальны) и поныне – потому что живы мы.

Никто, по сути, не знает, как было на самом деле. Даже очевидец событий не видит полной картины, его опыт ограничен его личностью, и опыт другого очевидца может быть полной противоположностью его знаний. Можно быть безумно счастливым человеком, живя при диктаторском режиме, а можно быть несчастнейшим из смертных, проживая жизнь в благополучной стране, при самом гуманном правительстве. По-своему правы счастливые и несчастные, как по-своему правы и правители, и их приближенные, и аполитичные, и оппозиционеры.

История – самое необъективное, что может быть. Оттого во всю историю человечества восхваляли тех, кто умел эту необъективность так оформить, что заставлял верить в существование единственно правильной картины. Человеческий мозг жаждет хотя бы иллюзии определенности.

Торнтон Уайлдер, человек 20 века, сумел так пересказать историю последних месяцев жизни Гая Юлия Цезаря, что ему невозможно не поверить. Уайлдер, конечно же, не претендует на истину, он прямо заявляет, что его роман – это скорее фантазия на тему, нежели полноценное историческое исследование. И все же ему веришь, веришь каждому слову – таков художественный гений.

Его «Мартовские иды» похожи на искусную мозаику, очень сложную, но при этом простую. Главная находка писателя – то, что вся история рассказывается в письмах разных исторических деятелей друг к другу. Читатель не увидит красот Рима, не насытится яркими описаниями празднеств и любовных интриг. «Мартовские иды» не предполагают отступлений. Это очень личная книга, в ней важны переживания, именно они сближают читателя с жившими более чем два тысячелетия назад персонажами.

Жизнь тут – в осколках разных восприятий. Вот главный герой книги, великий диктатор, откровенничает в дневниках-письмах, которые отправляет своему старому боевому товарищу на Крит. Он размышляет о природе власти, мучается своей «богоизбранностью», пытается найти смысл жизни и объяснить себе, что есть «свобода». Между тягостными размышлениями о бытие и диктаторских излишках он пишет любовные письма Клеопатре, которая вот-вот должна прибыть из Египта. Пишет письма и жена диктатора, и ее служанка, и известный в Риме поэт, скандальная «светская дама», историк и заговорщик. В их письмах – томление чувств, политические вопросы, желание «освобождения», безответность любви, счастье материнства, поиски богов и все остальное, что составляет основу нашей жизни. Живи эти персонажи в 21 веке, они так же бы мучились любовью и политическими сомнениями, соглашались или боролись с диктатурой, искали себя или бежали от самих себя. И из этих маленьких личных историй писатель постепенно складывает общую картину: вот он – Рим накануне смерти самого известного из его правителей!

Замечательно получился у писателя сам Цезарь; тебе совершенно не хочется проверять, «правильно» ли был нарисован его портрет – настолько он убедителен! Он живой человек, вот-вот, кажется, встанет, столько в нем горячей крови. Из женских персонажей лучше всего выписана Клодия Пульхра – «светская дама», умнейшая женщина, которая умело плетет интриги вопреки всему. Клодию презирают за «распущенность», за то, что она пренебрегает мнением римского света, всякий хочет больно ее уколоть. Но Клодия, эта роковая женщина, умевшая доводить мужчин до смерти одним небрежным словом, – она всего лишь несчастный человек, заложница своего прошлого и пленница света, из которого она не может уйти. Она мстит и любит одновременно. Искренне хочется пожалеть влюбленного в нее поэта Катулла – но Клодия, как бы ее ни обвиняли, не виновна в его любовной трагедии. Она притягивает к себе несчастья, это страшный рок, это та самая судьба, о которой размышляет в своих письмах Цезарь.

Судьба – полноправный герой этой книги, если не самый главный. А второй герой, конечно же, – время. Все персонажи являются одновременно пленниками своего времени и свободными птицами времени бесконечного. Они живут в дохристианские времена; они оживают в исторических работах, в художественных произведениях, они заново обрастают плотью в головах тех, кто читает о них. В книге писатель очень красиво доказывает, что жизнь в ее обычном смысле существует лишь в головах людей. Жизнь – это смыслы, которыми мы наделяем наше существование. Жизнь – это образы, в которые мы верим. В «Мартовских идах» нет мертвых, все в них живы в той же степени, что и читатель. И как все было «на самом деле», не имеет значения – жизнь важнее. Жизнь – в новых смыслах, которыми писатель наделил свой текст.

Чтобы понять эту книгу (и, возможно, полюбить), достаточно в нее поверить. И больше ничего. И она откроет вам врата в иное – такое близкое – измерение.

В общем и целом, книга понравилась. Стиль у уайлдера вполне на уровне, наполнение тоже имеется с довольно-таки глубоким смыслом. Причем, тут написано вроде бы о довольно-таки затасканных вещах, о которых уже сказано-пересказано и еще будет столько же рассказано, но он сумел вложить в них свою искру. Короче, случилась у нас симпатия.

Неспешное, подробное повествование о далекой и диковатой стране перу, где в один прекрасный летний день 1715-ого года рухнул мост, и в результате погибли пять человек. Зачем уайлдер ввел в сюжет монаха, бегавшего заради какой-то там идеи и собиравшего сведения об их жизнях, если честно, не очень понятно. Потому как падре быстро отодвинули в сторону со словами: "И все равно он толком так ничего и не узнал, хоть и наваял целый талмуд, но я, как автор книги, знаю больше". Нда.

Погибшие были людьми из разных слоев общества, разного пола, разных возрастов. Но всех их объединяло одно. В этом, собственно, и состоит суть самой истории. Она - история - о любви, точнее, обо всех ее разновидностях. О материнской любви, о братской любви, о дочерней и сыновьей любви, о любви к богу, о любви к искусству, о любви к прекрасному, о любви, к человеку, не испытавшему в своей жизни любви, не желавшему видеть или не подозревавшему о том, что любовь была рядом, не ценившему любовь.

И всех погибших, несмотря на то, что они были совершенно разными людьми, объединяло это чувство. Они умели любить своих близких бескорыстно, преданно, жертвенно, страстно. И вот, казалось, какой смысл в произошедшем? Злой рок? Божья воля? Роковая случайность? Удар судьбы? Нелепое стечение обстоятельств? Наказание? Награда? Жестокая лотерея? За что? Почему именно они? Примерно такими же вопросами, судя по всему, терзался и монах. И, кажется, ничего не понял. Слишком уж увлекался арифметическими подсчетами их достоинств и грехов. А я, напротив, поняла, зачем он сам появился в книге.

В общем, после трагедии прошло совсем не много времени, а имена и сами люди уже практически забылись, исчезли из людской памяти, как следы на морском берегу, смытые волной. Только не из памяти тех, кого погибшие любили. И вот в этом и был смысл. Вроде бы.

И вот говорят, надо произносить все нужные слова и совершать поступки, пока любимые и близкие живы. Но не такова человеческая природа. Не такова и все тут. Только навсегда потеряв, большинство людей осознают и понимают, что такое любовь к ближнему.

Тот случай, когда сложно оценить прочитанное по достоинству. Потому что каждый увидит что-то свое в зависимости от различных факторов. Для меня эта притча о смерти, обществе и судьбах людей в очень далёком Перу 18 века. Рухнувший мост является образом для осознания масштаба проблем. Сегодня ты есть, завтра по стечению обстоятельств тебя нет. Неустойчивость есть во всем, тот кто точно знает, что будут завтра ошибается.
Группа людей покинули этот мир, но жизнь продолжается, а оставшимся остаётся научиться жить без родных людей. Почему именно они? Этот вопрос без ответа, мост был стар. Люди сами творцы своих бед. Жители могли заменить мост, построить новый, но они чтили его как святыню и считали, что он вечен. Это мост образ общества, все прогнило, а люди верят что все хорошо или попросту не хотят видеть проблем, ну или не могут. Это лейтмотив каждой рассказанной здесь истории.
Так устроен мир, все идёт по кругу рождение начало пути, а смерть финальный аккорд жизни. Каждый из погибших был на пороге новой жизни, каждый приносил или мог принести реальную пользу кому-то конкретно. Но гибель на старом мосту этому помешало. Что хотел сказать автор? Что умирают нужные, а остаются пустышки? В жизни каждого героя была любовь, и неважно ответное было чувство или нет, оно служило толчком к действиям. Или может в притче более глубокий смысл, может
он даже религиозный, который прошел мимо меня? Возможно это так и я не поняла о чем прочитала. Читать было интересно, любопытная, но сложная в понимании вещь. Однозначно Советую.

Цезарь готовится сбросить богов, скоро Клеопатра закрутит с Марком Антонием, на сцене уже появился Октавиан. И мартовские иды уже не за горами.
Аве, император!

Цезарь в этой книге эдакий добрый царь, который не просто думает, а знает, что он отец народа.
Один из других персонажей по этому поводу очень кстати пишет, что Цезарю хочется быть учителем, хотя сам он в этом никогда не признается.
И это очень верное замечание.

Итак, эпистолярный роман в четырех книгах, накладывающихся друг на друга хронологически, и сочетающих несчетное количество сюжетных линий - больших и маленьких, интересных и не очень.

Я даже не могу сказать, что это стреляет. Это, не знаю, решетит сознание со скоростью самого скорострельного оружия, существующего в мире (и я даже понятия не имею, что это за оружие).

Это тысячи историй, тысячи возможностей зацепиться за отдельную фразу или деталь и обсуждать, обсуждать, обсуждать - пока язык не отсохнет.

Роман, богатый как сюжетно, так и внесюжетно, он полностью вырвал меня из жизни на какое-то время.
Немедленно захотелось бежать перечитывать Светония, например.

Торнтон прекрасный автор.
Его должно быть намного больше.