17 рассказов

Вот я всегда подозревала, что с Ленами что-то не так…
Шучу конечно… Да и героиня этой повести мне всё-таки больше понравилась, чем наоборот.
Очень необычное произведение (даже для Пелевина).
Вообще, надо сказать, конечно: сколько ни читала Пелевина, столько и удивлялась и удивляюсь многообразию его персонажей и «поддерживающих» их антуражей.
Просто замечательная фантазия у Виктора Олеговича, одним словом… Каждая его книжка -отдельный, совершенно «пелевенский» мир… И нередко эти «миры» кажется пересекаются… Просмотрела сейчас здесь свои рецензии на сайте и.. даже удивилась:
Странно, что это, оказывается, у меня первая рецензия здесь на произведение этого замечательного автора. Что ж, будем постепенно исправляться, хотя в последнее время, сказать по правде, ко мне почему-то так и не возвращается тот первоначальный "писательский" запал, который был ещё в прошлом году.

Не путать с мрачным "Бубном нижнего мира". "Нижняя тундра" - потрясающий псилобициновый трип-рассказ Пелевина, который случайно не прочтёшь.
История создания: "Нижняя тундра"- студийный альбом русской рок-группы «Ва-Банкъ», записанный и изданный в 1999 году. Является своеобразным «саундтреком» на одноимённый рассказ Виктора Пелевина, написанный специально для выпуска альбома и напечатанный во вкладыше буклета.
Ну что сказать - прослушал альбом, прочитал рассказ. Лучше поздно, чем никогда. Потрясающая коллаборация.
Эх они и убранные были в конце девяностых. Почти завидую. Так сразу и представляется всё это - журнал "Птюч", рейвы, грибная эзотерика, Тарантино и Кастанеда.
В рассказе есть отсылки ко всем трекам альбома, но временами казалось, что это альбом написан по мотивам рассказа, а не наоборот.
Трек "Склиф" был достаточно популярен в своё время, по радио крутили (после прочтения рассказа песня заиграла новыми красками. Фактически это единственный бесспорный хит с альбома, хотя и "Вася-совесть" и "За гагарой с чёрным пером" тоже очень хороши. Особенно улыбнул трек "Небесны грибы". Также достойны внимания "Шаман" и "Вальс Чжэнь Чжао". Треки, где Скляр эксперементирует с индастриалом как-то не зашли. Видимо, нехватка небесных грибов в организме у меня.
Спасибо рассказу за возвращение в атмосферу девяностых, которые мы потеряли.
9(ОТЛИЧНО)

Когда я читаю (слушаю) очередную книгу Ефиминюк, Завойчинской или даже Ольги Громыко, сын не преминет заявить: "Слушаешь непоймичто, вместо того, чтобы читать нормальные книги Пелевина". Ничего не имею против Виктора Олеговича, но творчество его чаще обхожу стороной. Боюсь.
Боюсь, что будет скучно, неинтересно, непонятно. Боюсь, что не сумею ясно выразить мнение о прочитанном. Меня вообще страшат модные писатели с претензией на оригинальность.
И вот "Зигмунд в кафе". Наткнулась во время поиска философской литературы. 14 минут - не время, решила прослушать. Понравилось и улыбнуло.
Понравилась атмосфера рассказа: зима, Вена, малолюдное кафе. Интересно было наблюдать за поведением немногочисленных героев. Тут Пелевин постарался заострить внимание читателя на любой мелочи или мимолётном жесте. Писатель даёт возможность каждому самостоятельно заняться психоанализом изучением и трактовкой человеческого поведения в меру своей распущенности. Вишенка на этом торте тоже присутствует - в виде оригинальной точки.
По-моему, получилось изящно.

Правильно говорят: не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Утро у Сивки началось с «Группы крови» Цоя, включенной кем-то из гуннов-соседей на полную катушку. Не то чтобы Сивка когда-нибудь переставал испытывать к творчеству группы КИНО исключительно нежные чувства, но в этот раз оно было, мягко говоря, не ко времени. Ну и дальше день пошел под лозунгом «Не остаться в этой траве». К вечеру, когда Сивка, уложив Бурку, прочувствовал, что и его почти укатали крутые горки, решил он повернуться к прекрасному передом, а ко дню ушедшему — задом, и поставить точку в финале мартовского чтения, для чего превратился в Зайца-выбегайца, и поскакал по лесам и полям жесткого диска, пока не наткнулся на папку с «Антологией сатиры и юмора России XX века», в которой самым неожиданным томом оказался сборник Кощея Бессмертного Виктора Олеговича Пелевина.

И прочитал Зайка рассказ «Нижняя тундра». И открылась ему Истина. И воспарил он Утицей над Нижней тундрой, в которой прозябал последние месяцы жизни, ибо содержалась в рассказе Мудрость о сущем. И познала Утица Мудрость сию. Но тут же задумалась, не отклонилась ли она от Дао благородного мужа. И почесала пузико свое, но так как для полета Утице нужны оба крылышка, то тюкнулась она прямиком клювом в подушку.

И лишь Великим духам ведомо, кем же Утица воспрянет ото сна Утром Нового Дна.

Удивительно, конечно, как такие своеобразные идеи могут приходить людям в голову. Пелевин - мастер смешать реализм и футуризм. В рассказе автор совместил вполне реальные теории с вымышленными научными изысканиями. В результате мы получили теорию об эффекте притяжения денег к деньгам, аналогичную эффекту гравитации. Причем существует некий порог количества бабла, после которого образуется что-то вроде черной дыры, попадая в которую субъект продолжает существовать, но подчиняясь уже другим законам.
Что меня всегда "напрягает" в творчестве Пелевина, так это его "быдло-научный" стиль. Я понимаю, что так "пипл хавает" лучше и автор выглядит более эксцентричным и эпатажным, но... Я и так живу в этом мире. Я и так вижу/слышу/чувствую окружающую меня действительность. Словечки типа "баблонавт" замечательно отражают суть, заложенную в них, но сводят к минимуму удовольствие от чтения. Кто-то наверняка скажет, что я просто боюсь взглянуть правде в глаза. Ну или что мне лень шевелить мозгами. Плевать. За Пелевина я готова браться изредка и по чуть-чуть, дабы не схватить "передоз" реальности в реальности.

Вы помните момент в «Мастере и Маргарите», когда Воланд делает из головы Берлиоза кубок, говоря, что ему воздастся по вере его и он уходит в небытие? Невольно вспоминала я эту сцену, закончив читать этот рассказ.
Поначалу в рассказе ничто не предвещает обычного Пелевина. Есть Любочка и завод, где работает она и еще куча народу времен позднего социализма. Они все также работают, пьют водку, малюют лозунги к праздникам, мечтают устроить личную жизнь, в общем обычные серые будни маленького человека. Но сегодня Любочка чувствует не просто обычную тоску, которую вызывает надоевшая бесперспективная работа и грубый начальник, она видит, что что-то не так, всякие мелочи и странности. Но она от них отмахивается, ведь так хочется верить, что это просто плохой день, что еще есть шанс начать жить какой-то другой, настоящей жизнью. Пока не осознает, что жизнь в общем уже кончилась.
Рассказ немного жуткий, но не кровью и кишками, или бегающими мертвецами, а именно своей безысходностью. Очень точно передает Пелевин ощущение омертвелости – люди, безуспешно имитирующие жизнь, завод (я много лет работала на производстве и часто ощущала какую-то инфернальность, присущую таким местам – люди, обслуживающие грохочущие механизмы, этот запах пыли и химии, пропитывающий одежду, кожу и волосы) – тут же вспомнился и Солженицын – «Крестьяне с землей, с природой общаются, оттуда нравственное берут. Интеллигенты - с высшей работой мысли. А эти - всю жизнь в мертвых стенах мертвыми станками мертвые вещи делают - откуда им что придет?» И хотя я всегда внутренне не соглашалась с этой фразой – нельзя так запросто целый пласт населения оскорбить и записать в тупые роботы, но все же есть в ней и часть правды. Дополняется это ощущение конца и мертвой уже тогда идеологией, которая все еще пыталась имитировать жизнь, не понимая, что уже обречена. Год написания не оставляет остатков сомнения, что не смерть Любочки описывается в рассказе. Но открытая концовка оставляет невысказанный вопрос – а что же дальше, за всеми этими мытарствами?

"То, что видишь каждый день много лет, постепенно превращается в памятник тебе самому — каким ты был когда-то, — потому что несет на себе отпечаток чувств уже почти исчезнувшего человека, появляющегося в тебе на несколько мгновений, когда ты видишь то же самое, что видел когда-то он. Видеть — на самом деле значит накладывать свою душу на стандартный отпечаток на сетчатке стандартного человеческого глаза."

Поначалу больше похожее на литературное эссе на тему «Куда уходит детство», чем на обычного Пелевина рассказ. Но вот перед нами уже не пылинки в столбе солнечного света, не кирпичи на соседней стене, а двуярусные нары - и все встает на свои места:)
Ребенок, смотрящий на мир и не замечающий поначалу его грязи – кто из нас не тосковал о таком времени? У кого нет в запасе таких светлых воспоминаний, когда мир вокруг и вещи говорили с тобой на одном языке, и все вокруг казалось чудом и было интересно? И кто не грустил, что этот маленький мир и человечек этот исчезли? И «получается, что просто видеть этот мир уже означает замараться и соучаствовать во всех его мерзостях»? Есть ли надежда у всяк сюда входящего? Можно ли сопротивляться влиянию бытия, особенно если так остро осознавать все его несправедливости и ограниченность, как герои Пелевина? Герои эти всегда находят выход, некую волшебную дверцу. Нам же остается только вспоминать и размышлять – хотя бы в этом мы действительно свободны.

Если вы не любили в детстве эту сказку, то мне не о чем с вами говорить:) В этом рассказе советские дети тоже любят это пограничное состояние – между сном и бодрствованием, между неприятным синим светом фонаря и волшебным светом луны рождаются страшилки и размышления – а что же такое на самом деле смерть, и как понять - живешь ли на самом деле или давно уже умер? Я никогда не была в лагере, но страшилки мы друг другу тем не менее рассказывали, и Пелевин очень точно передает эту атмосферу (забавно, что он вроде как считается критиком советской системы, но с какой нежностью порой он описывает подобные моменты!) Интересно, а современные дети делают так или эта традиция навсегда исчезла?
Чтение Пелевина почему-то сопровождается у меня рядом необъяснимых совпадений. За день до чтения этого рассказа я начала читать книгу «Опасные советские вещи. Городские легенды и страхи в СССР» , где как раз разбираются причины возникновения подобных страшилок не только в детской среде (и это порой принимает далеко не безобидные формы). Поэтому я не всегда могла расслабиться и просто читать – мать, поедающая своих детей и убивающее кресло с кровоточащим флагом, вызывали у меня мысли о репрессиях и прочем. А между тем, мне кажется, рассказ этот лучше всего читать именно с чистым сознанием, без всяких попыток интерпретации.
«Граница между мирами неприступна, ее нельзя пересечь, потому что сами эти миры есть лишь проекция нашего сознания. Единственный способ перебраться из одной действительности в другую —измениться самому, претерпеть метаморфозу» (А. Генис)