Ваша оценкаРецензии
ablvictoriya12 сентября 2013 г.Читать далееУффф… Я в восхищении!
Безудержный поток сознания. В одной из топовых рецензий написано, что это поэзия в прозе, а у меня при прочтении было ощущение, что это картины, описанные словами, настолько живописны эти образы и сцены.
Жизнь парижской богемы, мир творческих людей со всеми вытекающими. Да, так я ее и представляла. Но КАК же шикарно это описано! Да и многочисленные отзывы побывавших в Париже и хоть немного окунувшихся в парижскую (пусть и не богемную) жизнь буквально подтверждают эти слова:
Париж — как девка… Издалека она восхитительна, и вы не можете дождаться минуты, когда заключите ее в объятья… Но через пять минут уже чувствуете пустоту и презрение к самому себе. Вы знаете, что вас обманули.Я далека от образа жизни, описанного в романе, я вообще человек «строгих правил». Но у меня не возникло ни грамма отвращения или неприятия при прочтении. Да как можно? Да мы бы огромный культурный пласт потеряли, если бы не было этого мира! У меня был скорее восторг – как он об этом пишет, как передает эту атмосферу!
И все, что менее ужасно, все, что не вызывает подобного потрясения, не отталкивает с такой силой, не выглядит столь безумным, не пьянит так и не заражает, - все это не искусство. Это - подделка.На самом-то деле пошло и грязно – это описания эротических сцен во второсортных любовных романах. Всякие там дракончики и рыцари, въезжающие в леса и расселины. А здесь – все реалистично и правдиво, но поди ж ты попробуй так напиши! Для этого надо быть чертовски талантливым! Или даже гениальным…
Еще что удивило – мне впервые попадается настолько «неамериканский» американский писатель. Обычно американскую литературу я очень легко определяю. Здесь от нее ничего нет.
У меня осталось впечатление, что это гимн жизни, гимн Парижу и, в конце концов, гимн женской п****. Ну вы поняли)))
Я люблю все, что течет, все, что заключает в себе время и преображение, что возвращает нас к началу, которое никогда не кончается: неистовство пророков, непристойность, в которой торжествует экстаз, мудрость фанатика, священника с его резиновой литанией, похабные слова шлюхи, плевок, который уносит сточная вода, материнское молоко и горький мед матки – все, что течет, тает, растворяется или растворяет; я люблю весь этот гной и грязь, текущие, очищающиеся и забывающие свою природу на этом длинном пути к смерти и разложению. Мое желание плыть беспредельно – плыть и плыть, соединившись со временем, смешав великий образ потустороннего с сегодняшним днем. Дурацкое, самоубийственное желание, остановленное запором слов и параличом мысли.А книга закончилась внезапно быстро.
1045
tevi79824 апреля 2013 г.Читать далееМне говорили "если хочешь научиться хорошо писать, читай Миллера". Не знаю, может на языке оригинала книга читается и воспринимается не плохо. Может, здесь все дело в переводе, хотя мне кажется, переводчик здесь очень постарался и передал всю атмосферу и суть каждого образа. Я ожидала, что книга будет похожа на то, что я читала у Набокова. Мастерское владение образом и словом, позволяющее ткать не текст, а осязаемые картины и была разочарована. Это бред, смешение, бешеный галоп образов, вызывающих тошноту - как от самих слов, так и от этого бессмысленного вращения.
Одно радует - я прочла эту книгу ради знакомства с автором. Ради того, чтобы понять, что больше у него мне ничего читать не стОит.10243
lyrry20 октября 2012 г.Читать далееГенри Миллер. Для меня - это развратник, человек без особых моральных принципов, берущий от жизни всё. Именно таким когда-то увидела его в фильме "Генри и Джун".
Тем интересней было познакомиться с его произведениями. Итак, "Тропик Козерога".
Достаточно неодназначная книженция. С одной стороны Нью-Йорк 20-х годов с его проблемами: безработица, безденежье, безнадежность... С другой стороны - стремление преодолеть сложности с минимальными для себя потерями, при этом получая максимальное удовольствие от жизни, причем самое разное, но в первую очередь - это, конечно, секс. Именно так живет главный герой - Генри Миллер.
Можно ли отождествлять автора и героя? Во многом, наверное, все же - да! Поскольку автор наделяет героя своими мыслями и поступками, т.е. можно сказать, что они проживают одну жизнь. Но с другой стороны - любой филолог знает - что автор и герой существа не тождественные. Вряд ли найдется писатель, который захочет полностью обнажаться перед читателем (Ведь даже в автобиографиях не обходится без лукавства (!)). Всегда есть стремление показать себя немного лучше, чем ты есть на самом деле, умолчать о неприятных моментах. Поэтому, я думаю, что Генри Миллер - герой и Генри Миллер - писатель - не совсем одно и тоже.
Герой может нравиться, может вызывать отвращение, но при всем при этом через него автор пытается донести через него свою мысль, свою идею. Лично мне герой Генри Миллер не очень симпатичен, но через него понятней становится мировоззрение и мироощущение автора.
Вряд ли можно назвать это чтение приятным, постоянные вставки-размышления, что делает повествование разорванным. Но именно через такое сочетание художественного и личного лучше познается личность автора.
И я не думаю, что остановлюсь только на этом произведении писателя, хочется окунуться и в другие его произведения, чтобы глубже разобраться с тем, кто же такой Генри Миллер.10212
Alevtina_Varava9 декабря 2025 г.Читать далееПосле этой книги осталось ощущение, что меня сейчас стошнит съеденным ужином.
Я вот вообще не ханжа. Но тут главный прицел на анатомию половых органов М и Жо, и прицел этот туда направлен с одной целью -- эпатажа. А другой мысли, кроме как просто шокировать подачей и тем, что и как описывается, нет. Ну что ж. Если вдруг не про то, как мужские органы засовываются в женские, то про что-то вроде презабавнейшего случая, как один индус сходил по-большому в биде, думая, что это попадёт в трубы.
И вот правда... Поиск скандальной темы -- канешн, дело хорошее. Но книга почему-то торчит во всяких местах, вроде списка 1001, рекомендованной Бокселлом, и тут у меня вопрос: а что она там делает? Какую художественную ценность несёт это произведение, как книга? Ну ок, автор показал, что можно писать и про всякую грязь в жанре натурализма. Только, может, всё-таки стоит добавить в свой эксперимент некий сюжет и параллельную мысль. А тот тут одна мысль: "Они жили как свиньи" (цитата отсюда же). Даже о бессмысленном скотском существовании в литературе всё-таки стоит писать со смыслом, что ли. Закладывая в произведение что-то, а не выезжая за счёт детального описания участвующих в совокуплениях органов.Короче. Не моё. Не понимаю восторга.
Огранка нужна всему, даже скандальным темам. Эпатаж ради эпатажа -- жалок.1001 books you must read before you die: 441/1001.
9356
devid212 марта 2021 г.O tempora, o mores?!
Читать далееГений или похотливый безумец?! Очень противоречивая книга, которая заставит Вас почувствовать невероятный диапазон эмоций. Несмотря на распространенное мнение, это произведение - не просто эротический роман. Хотя автор новатор в форме и стиле, идейным новатором содержания его не назовешь. Вместе с тем, видеть в романе лишь эротику и одним только этим вызов обществу - банально и неправильно. Книга однозначна в своей неоднозначности и противоречит сама себе в своей противоречивости. Безумие и хаос невероятного масштаба оставит след от нежного поцелуя философии и критики общества на вашей целомудренной щеке. Если я уже запутал Вас строками этой рецензии, умоляю - НЕ ОТКРЫВАЙТЕ «ТРОПИК РАКА».
Извините, господин Миллер, а где сюжет?! Такое впечатление, что автор куда-то спешил при написании. Возможно мысленно вместе с главным героем бежал по улице Парижа в поисках очередной шлюхи, а теперь мы не можем догнать ход его мыслей. Большое количество образов, персонажей и событий вываливаются на читателя сразу, сюжетная целостность произведения едва заметна. В общем Вы по уши в... по уши в атмосфере книги. Возможно эта отвратительная, мерзкая и липучая субстанция - очередной способ унизить классические, признанные миром произведения, их тщательно проработанные формы, однако от этого читать книгу не легче. Читать произведение трудно, сумбурность событий и калейдоскоп персонажей лишь отталкивает читателя от восприятия смысла написанного. За исключением нескольких эпизодов, книга раскрывается в последних трех главах, складывается впечатление, что в форме повести ее «осилили» бы больше читателей.
Манифест Г. Миллера к пуританскому сознанию. То, что вызывает эмоции, дает философскую глубину и наталкивает человека на размышления должно выглядеть как конфетка? Только ли произведения с «классическим шиком и блеском», с отточенными «по образцу» формами и структурами приближенными к признанных произведений-мастодонтов мировой литературы, могут раскрывать современную проблематику и освещать прогрессивные идеи? Миллер плюет на закоренелые принципы писательства и построения романа, одним только этим бросает вызов устаревшим общественным нормам. Стоит отметить, что книга опубликована в 1934 году, задолго до «сексуальной революции», поэтому роман неоднократно попадал под запрет, а сейчас считается прорывным и прогрессивным для своего времени. Время показало, что Г. Миллер был прав, - человеческая сущность вытеснила пуританское сознание с общества.
Вместе с тем отмечу, что именно форма произведения отталкивает от его чтения. Грязная и отвратительная стилистика больше отдаляет рядового читателя от понимания смысла книги, чем подчеркивает такой смысл как, например, в книге «Заводной апельсин» Э. Бёрджесса. Получается, что форма и стиль романа - не для рядового читателя, восхищаться ими скорее удел литераторов, публицистов и других писателей, а не обычных книголюбов. По моему мнению, это основная причина хвалебных отзывов и высокой оценки произведения среди признанных писателей и одновременно посредственных оценок читателей. Уверен, эта книга до сих пор вызывает фурор и споры с криками и слюной при обсуждении критиками на литературных мероприятиях или при публицистических описаниях. Для простых смертных же чтения романа больше напоминает путешествие размышлениями сумасшедшего алкоголика или длинную и запутанную поучительную притчу от отца-пьянчужки.
Кое-что можно и не описывать. На страницах книги, радом друг с другом выдающиеся и не слишком средневековые короли, шлюхи, фавориты, святые, писатели, художники, композиторы, ученые, нищие, эмигранты. Так же нас не знакомят и с персонажами, их просто бросают в нас. Некоторые из них исчезнет в начале повествования и не появится больше никогда, а некоторые еще выглянут здесь или там. Из-за стиля Миллера близкие к главному герою персонажи предстают безликими, стоит только перевернуть страницу и уже не вспомнишь, кто наградил очередную шлюху триппером - Карл или Филмор. Зато с микроскопической детальностью описываются половые акты, венерические болезни, брачные измены, меркантильность, желание наживы и др.
Мир принадлежит женщинам. Отдельное место в произведении занимает описание женщин, их фигур и характеров. Женщины занимают видное место, именно они являются краеугольным камнем, на котором базируется произведение. Все мысли мужчин произведения - о женщинах, их действия зациклены на женщинах, именно женщины приносят высшее блаженство и удовольствие, они же наносят страшную боль, доводят мужчин до безумия. Женщина в этой книге, часто как сюрреалистический образ, доведенная до абсолюта, иррациональная, нелогичная, дикая, естественная, безграничная и находится в процессе поиска себя. Через такие описания женщин Миллер открывает нам тот естественный и прямой, откровенный и дикий, правдивый и обнаженный мир.
Все ли так просто? Казалось бы, мы можем вывести простую аксиому произведения - «отвратительные люди в отвратительном мире совершают отвратительные вещи». Книга действительно откровенна с читателем, она искренна в своей отвратительности, откровенная в жестокости, ничего не скрывает и не лукавит. В общем и целом так, однако не совсем, - глубина этого произведения поражает. Осмелюсь выделить основные мотивы и идеи книги:
1. Борьба индивидуального (человеческого) над общим «высшим порядком». Естественное право и критика этики, морали. Утверждение отсутствия «высшего порядка». Главной первопричиной событий является человек. Миллер в основу персонажей вкладывает то самое «естественное право», то есть без средневекового абсолютизма, без «идей сверху» или «всемирных планов» в основу поступков людей вкладывает саму человеческую идею, ум. Именно поэтому нам кажется все таким грязным и отвратительным, потому что в действительности люди, если убрать всю философию, этику и тд. - отвратительные создания.
В меридиане времени нет несправедливости — только поэзия движения, создающая иллюзию правды и драмы. Встреча с абсолютом снимает покров божественности с Гаутамы и Христа; удивительно не то, я что они выращивали розы на этом житейском навозе, а то, что по какой-то причине хотели их выращивать. По какой-то причине и человек ищет чуда, и чтобы найти его, он способен пройти по трупам. Он измучает себя идеями, он превратится в тень, чтобы хоть на мгновение забыть ужас реальности. Он выдержит все — унижение, издевательства, бедность, войны, преступления и даже тоску, надеясь на внезапное чудо, которое сделает жизнь переносимой. И все время к внутри человека щелкает неведомый счетчик, и нет руки, которая и могла бы его остановить. Но во всех этих смятенных поисках и мучениях чуда нет; нет даже самого крошечного намека на какую-либо помощь извне. Есть только идеи — бледные, вымученные, изможденные; идеи, которые пьют вашу кровь, идеи, которые разливаются, как желчь, вываливаются, как кишки свиньи со вспоротым брюхом.
И я думаю о том, каким бы это было чудом, если б то чудо, которого человек ждет вечно, оказалось кучей дерьма, наваленной благочестивым «учеником» в биде. Что, если б в последний момент, когда пиршественный стол накрыт и гремят цимбалы, неожиданно кто-то внес бы серебряное блюдо с двумя огромными кусками дерьма, а что это дерьмо, мог бы почувствовать и слепой? Это было бы чудеснее, чем самая невероятная мечта, чем все, чего ждет человек и чего он ищет. Потому что это было бы нечто такое, о чем никто не мечтал и чего никто не ждал.2. Мотив «подлинной жизни», получение от жизни удовольствие. Истинную жизнь не запечатлеть в произведениях искусства, она существует здесь и сейчас.
Меня сжигает сейчас только одно желание: записать все, что было опущено в других книгах. Никто, насколько мне известно, не пытался уловить те «элементы», носящиеся в самом воздухе, которые придают нашей жизни направление и смысл. Лишь убийцы получают некоторое удовлетворение от жизни. Нашей эпохе нужны мощные взрывы, а то, что мы имеем, — не более чем попукивание. Революции удушаются в зародыше или слишком быстро побеждают. Энтузиазм быстро выдыхается. Все возвращается на круги своя. В жизни нет ничего, что могло бы заинтересовать человечество хотя бы на двадцать четыре часа. Мы проживаем миллионы жизней в каждом поколении, но получаем наслаждение от чего угодно — от энтомологии, от изучения океанов, от исследования строения клетки, — только не от самой жизни
И все-таки я не могу забыть о противоречии между идеями и реальностью. Это противоречие живуче, и его не изжить никакими стараниями. Идеи должны побуждать к действию, но если в них нет жизненной энергии, нет сексуального заряда, то не может быть и действия. Идеи не могут существовать только в безвоздушном пространстве мысли. Они должны быть вплетены в реальность, не важно какую — почечную, печеночную, кишечную и т. д. Ради идеи как таковой Коперник не разрушил бы существующий макрокосм, а Колумб пошел бы ко дну в Саргассовом море. Эстетика идеи выращивает лишь комнатные цветы, а комнатным цветам место на подоконниках. Но если нет ни дождя, ни солнца, какой смысл выставлять цветы за окно?3. Критика мира. Разоблачение его сути «без обманчивого шика».
Помню, в прежние времена в Нью-Йорке около Юнион-сквер или в районе босяцкой Бауэри меня всегда привлекали десятицентовые кунсткамеры, где в окнах были выставлены гипсовые слепки различных органов, изъеденных венерическими болезнями. Город — точно огромный заразный больной, разбросавшийся на постели. Красивые же улицы выглядят не так отвратительно только потому, что из них выкачали гной
Улица Лафайетт! Как впечатляюще это звучало в Нью-Йорке! Я думал, что только миллионеры или торговцы жемчугом могут жить на ней. «Улица Лафайетт» — это звучит шикарно, когда ты на другой стороне океана. Так же, как Пятая авеню звучит шикарно в Европе. Но и там и здесь можно найти невообразимые трущобы. В общем, как бы то ни было, а я сижу в этой «великолепной квартире» на улице Лафайетт и смотрю, как этот полоумный совершает омовение. Стул, на котором я сижу, сломан, кровать разваливается, обои свисают клочьями, а под кроватью — открытый чемодан, набитый грязным бельем. Из окна мне виден заплеванный двор, в котором высшее общество улицы Лафайетт проводит свой досуг, покуривая глиняные трубки.4. Противопоставление человеческого, часто грязного, животного и общественной нормы. Перекликается с разоблачением сути мира «без обманчивого шика».
Корректор свалился в шахту лифта и вряд ли выживет. Сначала ван Норден потрясен, но, узнав, что это Пековер, англичанин, он успокаивается. «Несчастный идиот, — говорит он. — Такому лучше умереть, чем жить. Между прочим, он только что сделал себе искусственную челюсть…». Упоминание о вставных зубах доводит газетчика до слез. Всхлипывая, он рассказывает, что Пековер, у которого после удара о дно шахты были сломаны обе ноги и все ребра, каким-то образом встал на карачки и начал искать свою челюсть. В машине «скорой помощи» он бредил о потерянных зубах
И когда я кончил, спрашивает равнодушно: „Ты уже?“ Как будто ей все равно. Да, конечно, все равно, я прекрасно это знал… но чтоб такое безразличие… Мне это даже понравилось… Это было просто очаровательно. Вытираясь, она напевала… И когда уходила из гостиницы — тоже. Даже не сказала „Au revoir!“ Уходит вот так, крутит шляпу и мурлычет под нос. Что значит настоящая шлюха! Но при этом — женщина до мозга костей. Она мне нравилась больше, чем любая целка… Драть бабу, которой на это в высшей степени наплевать, — тут есть что-то порочное. Кровь закипает… — Потом, подумав немного: — Можешь себе представить, что было бы, если б она хоть что-нибудь чувствовала?»
Он не любит француженок. Просто не переносит. «Они хотят или денег, или замуж. По существу все они проститутки. Нет, я предпочитаю иметь дело с целками… — говорит он. — Они создают хоть какую-то иллюзию. Они по крайней мере сопротивляются».
Тем не менее, когда мы смотрим на террасу кафе, там нет ни одной проститутки, которую бы он уже не употребил. Стоя в баре, он показывает их мне, описывая их анатомические особенности, плохие и хорошие качества. «Они все фригидны», — говорит он, но тут же потирает руки и делает движение, точно рисует женскую фигуру в воздухе — он уже весь поглощен мыслями о хорошеньких сочных «целках», которым «до смерти хочется».5. Раскрытие человеческой природы и сути, человеческого нутра.
Гуляя по Елисейским полям сейчас, я думаю о своем действительно замечательном здоровье. Когда я говорю «здоровье», по правде сказать, я имею в виду оптимизм. Неизлечимый оптимизм; видимо, одной ногой я все еще в девятнадцатом столетии — как большинство американцев, я немного отстал. Карл находит мой оптимизм отвратительным. «Стоит мне заговорить об обеде, — говорит он, — как ты уже сияешь». Это правда. Одна только мысль об обеде омолаживает меня. Обед! Это означает, что у меня появится топливо на несколько часов работы, а может быть, хватит даже и на эрекцию. Я этого не отрицаю. Я здоров как бык. Единственное, что омрачает мое будущее, — это голод. Если б можно было пожрать, а потом еще раз и еще
Все дело было в том, что Бесси не хотела или не могла относиться к этому занятию холодно. Она говорила о «страсти», как будто это было новое слово, которое она сама изобрела. При этом она действительно ко всему относилась со страстью, даже к такому малозначащему для нее явлению, как секс. Она должна была вложить в него душу.
— Я тоже иногда бываю страстным… — говорил ван Норден.
— Ты?! Не валяй дурака. Ты просто потрепанный сатир. Ты даже не знаешь, что такое страсть. Эрекцию ты принимаешь за страсть.
— Хорошо, допустим, эрекция не страсть… Но нельзя быть страстным без эрекции. Это-то ведь факт6. Несоответствие общественных ценностей «животному» в человеке.
«С ней спать — все равно что со скелетом, — говорит он. — Дня два назад я взял ее к себе — из жалости, — и что, ты думаешь, эта ненормальная сделала? Она побрилась, ты понимаешь… ни волоска между ногами. У тебя когда-нибудь была женщина с бритой п…? Это безобразно. Ты не согласен? К тому же смешно. Да и дико. Это уже не п…, а ракушка какая-то». Его любопытство было настолько велико, рассказывает ван Норден, что он не поленился и вылез из постели, чтобы найти электрический фонарик. «Я заставил ее раскрыть эту штуку и направил туда луч. Тебе надо было меня видеть… прекомичная была сценка. Я до того увлекся, что даже забыл про бабу. Никогда в жизни я не рассматривал п… так внимательно. Можно было подумать, что я никогда ее раньше не видел. И чем больше я смотрел, тем менее интересной она мне казалась. Просто видишь, что ничего в ней нет интересного, особенно когда все кругом выбрито. Так хоть какая-то загадочность. Потому-то статуи и оставляют тебя холодными. Только один раз я видел статую с настоящей п… У Родена. Посмотри как-нибудь… такая, с широко расставленными ногами. Я даже не помню, была ли у нее голова. Только п… Ужасное зрелище
Дело в том, что все они одинаковы. Когда видишь их в одежде, чего только не воображаешь; наделяешь их индивидуальностью, которой у них, конечно же, нет. Только щель между ногами, но ты заводишься от нее, хотя на самом деле и не очень-то на нее смотришь. Ты просто знаешь, что она там, и только и думаешь, как закинуть туда палку; собственно, это даже и не ты думаешь, а твой пенис. Но все это иллюзия. Ты загораешься от ничего… от щели, с волосами или без волос. Она настолько бессмысленна, что я смотрел как завороженный. Я изучал ее минут десять или даже больше. Когда ты смотришь на нее вот так, совершенно отвлеченно, в голову приходят забавные мысли. Вся эта тайна пола… а потом ты обнаруживаешь, что это ничто, пустота. Подумай, как было бы забавно найти там губную гармонику… или календарь! Но там ничего нет… ничего. И вот это-то и противно. Я чуть не свихнулся… Угадай, что я после всего этого сделал. Я поставил ей быстрый пистон и повернулся задом… Взял книгу и стал читать… Из книги, даже самой плохой, всегда можно что-нибудь почерпнуть, a п… — это, знаешь ли, пустая трата времени…»7. Высмеивание «классичности» красоты и ее закоренелых стандартов.
Ольга всего несколько дней назад вышла из больницы. Ей выжгли опухоль, и она слегка потеряла в весе. Однако не скажешь, что она очень страдала. По весу она не уступает небольшому старинному паровозику; она все так же потеет, у нее тот же запах изо рта и та же черкесская папаха, напоминающая парик из упаковочной стружки. На подбородке две бородавки, из которых растут жесткие волосы; вдобавок она отпускает усы.
На следующий день после выхода из больницы Ольга начала снова шить сапоги. В шесть утра она уже за работой — делает две пары в день. Евгений говорит, что Ольга — это обуза, но, по правде сказать, своими сапогами она кормит и Евгения, и его жену. Если Ольга не работает, в доме нечего есть
На улице Фобур Пуассоньер я останавливаюсь перед витриной института физической культуры. В окне фотографии представителей сильного пола «до» и «после». Все — «лягушатники». На некоторых нет ничего, кроме пенсне и бороды. Не могу понять, как эти чудаки клюнули на гири и параллельные брусья. «Лягушатнику» положено иметь брюшко à la барон де Шарлю. У него может быть пенсне и бородка, но он не должен сниматься голым. Француз должен носить блестящие лакированные штиблеты, и из нагрудного кармана его чесучового пиджака должен высовываться — но не более чем на три четверти дюйма — аккуратно сложенный платок. На отвороте пиджака желательно носить красную ленточку Почетного Легиона, а ложась спать, надевать пижаму8. Высмеивание общественного порядка, в частности общественных, религиозных и других норм.
Нанантати поет молитвы с перерывами. Он объясняет мне, что должен омываться особым образом. Это предписано его религией. Но по воскресеньям он купается в жестяной ванне; он говорит, что его чудаковатый бог это ему простит. Потом он одевается и подходит к шкафу, где на третьей полке стоит идол. Он становится перед ним на колени и повторяет какую-то абракадабру. По его словам, если так молиться каждый день, с вами ничего плохого не случится. Этот его бог никогда не забывает своих верных слуг. Потом Нанантати показывает мне руку, изуродованную в автомобильной катастрофе, несомненно, в тот день, когда он позабыл проделать свои ритуальные антраша
Каждый день его приятель Кепи заходит узнать, не приехал ли кто-нибудь из Индии. Дождавшись, когда Нанантати уйдет из дома, он бежит к заветному шкафу и достает оттуда хлебные палочки, которые Нанантати прячет в стеклянный кувшин. Он поедает их, как крыса, утверждая при этом, что они ужасная дрянь. Этот Кепи — паразит, человекообразный клещ, который впивается даже в самых бедных из своих соотечественников. С точки зрения Кепи, они все — набобы. За манильскую сигарку и кружку пива Кепи будет целовать задницу любому индусу. Но заметьте, индусу, а не англичанину.
Конечно, я знал, что существуют церкви, так же как знал, что существуют скотобойни, морги и анатомические театры. Но таких мест инстинктивно избегаешь. На улице я часто встречал священников с маленькими молитвенниками в руках — видимо, они заучивали свою роль. Идиоты, говорил я себе и больше о них не вспоминал. На улице можно встретить самых разных сумасшедших, и священник — это еще не худший вариант. Две тысячи лет приучили нас не удивляться этому идиотизму.Подведем итоги:
Выдающееся произведение-утверждение естественного права, внутренних мотивов человека без классического шика персонажей на страницах. Автор более половины книги морочит нам голову, выливая на нас грязь, отвратительную пошлость, а на тех страницах, которые остались - открывает нам прогрессивные идеи (как для 1934 года, так и и в наше время). Однозначно не жалею, что прочитал, но советовать прочитать эту книгу не буду. Эта книга не из списка «must read».Роман Генри Миллера «Тропик Рака», вырезанный на окаменевшей сознания общества, заслуженно занимает видное место в мировой литературе. Автор познакомит Вас с миром отчаянного безумия, проведет невиданными путями уникальной, созданной именно для Вас, шизофрении, а в конце Вы ему за это еще и будете благодарны! Эта книга - как противовес классическим любовным романам с высокими чувствами и экстравагантными эпитетами. Хотя книга и жестока, прямолинейна в своих суждениях и описаниях, неприятная, а порой откровенно отвратительная - она, однако, все же верна автору и искренна, обнаженная и не лукавая. Книга, после которой хочется вымыть руки. Книга, идеи и философия которой еще долго не вымоется с Вашей головы.
91,5K
OhWellWell23 января 2020 г.Только виски, я и Генри Миллер.
Читать далееДело было так: мы сидели с друзьями на кухне. укуриваясь капитан блэком и распивая джеймсон. Много говорили, не помню как зашла речь, но один из приятелей говорит мне: прочитай Тропик Рака Генри Миллера - это изменит твою жизнь. Чувак писал книгу в сложный момент пиара ради, и не скрывал что хочет денег - в общем прочти, говорит. Я забыл об этом, до тех пор пока сам не попал в ситуацию, которая по мировым меркам сложной не была, но психологически чуток прижала.
Так я начал знакомство с Генри Миллером. Я прочел книгу за пару дней - и это был очень странный трип. Во-первых поток сознания не сказать, что мой жанр, но я читал и просто не мог остановиться. При том, что моих фетишей вроде залихвацкого сюжета и т.п не было!Дальше больше, я читаю заканчиваю и просто пожимаю плечами. Ну прочитал, ну не мог оторваться, ну и что? Мир не изменился все как и прежде. Пересекся с другом и говорю, слушай помнишь ты говорил эта книга мой мир изменит, я прочел и вообще ничего не изменило. Ну неплохо, но не более. Мой друг фыркнул и сменил тему.
В течении следующего года я ловил себя на мысли, что порой невольно возвращаюсь к ряду цитат из Тропика в самые разные моменты жизни. И да, эти цитаты меня подпитывали. Не поймите меня превратно, но в самом лучшем смысле, я как будто обрел невидимого друга, того что не осудит тебя за промахи, поддержит разговор и самолично подает пример эдакого депрессивного оптимизма. Фэйковый циник с сияющей душой. Короче его язык, посыл, вибрация которую он вложил с того момента меня не покидали. Я впитал частицу его энергии в себя, и крайне этому рад.
Мне доводилось читать гораздо более интересные произведения, я читал книги намного талантливее написанные, книги с невероятными сюжетами, близкими или просто интересными мне персонажами. Но такой пост-эффект я словил только от Миллера. Почему именно он? Понятия не имею, и не уверен, что хочу иметь. Пускай магия останется магией.
Знакомый в итоге оказался прав, в каком-то смысле книга меня перевернула, просто заметил я это далеко не сразу.
92,6K
novikovamari23 января 2019 г.мужское счастье в свободе души и тела
Читать далееПодобные книги я называю сливом всех отверстий в душе автора. Вот представь себе следующую картину: бомжеватого вида мужчина, с "лиловым взглядом" выпивохи, неимеющий определенного места жительства, неимеющий средств к существованию, путешествует по Франции, останавливаясь на ночь у незнакомых и малознакомых людей. Склонности его таковы: поесть где угодно и что угодно, выпить где угодно и что угодно и пое..ся с кем угодно и где угодно. Используемое мною последнее слово - кто не понял - означает съем девушек и женщин по возможности за минимальную оплату, а лучше всего за еду.
В этой замечательной книге есть все - проститутки, так их назовем, хотя это слишком приличное слово; венерические болезни; описания половых органов на несколько страниц. Видимо сам писатель помешан на сексе.
Возможно, здесь есть и интересные истории из жизни писателя (так как книга несколько автобиографична), но мне было невыносимо скуууууууучно.
Не читайте Миллера, мало того что помешан на похоти и алкоголе, так еще и антисемит. Грязненькая история и книжечка. Ушла мыть руки.92,1K
helen_woodruff25 августа 2018 г.Читать далееОписывать сюжет книги не имеет смысла. «Тропик Рака» – это не про сюжет. Да, есть некоторое количество эпизодов из жизни героя. Но в основном – это какофония, хаос сомнительных мыслей и идей человека, не способного навести порядок не только в своей жизни, но и в своей голове. Он скользит от идеи к идее, образы проносятся со скоростью света через его по большей части опьяненное сознание. И ты, пока читаешь, вынужден скользить вместе с ним, без надежды зацепиться за что-либо, если только, конечно, тебе не доставляет удовольствие подглядывать в чужую уборную, принимая при этом ее запахи за свежие порывы творческой мысли.
Как известно, лучшая реклама книги – включить ее в список запрещенных. Такие книги нельзя запрещать. Это создает к ним необоснованно завышенный интерес. Миллер не первый и не последний описывает грязь, попойки и «дно». Хотя, нет. Он не описывает – он изливает. Поток помоев – вот его основное средство выразительности. Потом он «обращается» к Достоевскому, как бы говоря, что они пишут про одно и то же. Вот только при чтении Достоевского не складывается ощущения, что перед тобой чьи-то выблеванные внутренности.
Затем, устами своего героя Миллер принимается рассуждать о том, что искусством является только то, что ужасно, что вызывает потрясение и отторжение. Все остальное – подделка. Художник, по его мнению, творит песнь из мертвого компоста и инертного шлака. Вот только песни у него не выходит, остается лишь компост и шлак. На мгновение это прерывается рассужденями о Ницше, Уитмене или Матиссе – а затем снова поток бреда про совокупление планет и пальцы, кровоточащие горем.
Миллер на каждой второй странице кричит – Я в аду! Смотрите, я показываю вам ад! Ад по Миллеру – это (о, ужас!) напоминающий мутное пойло суп (дармовой, кстати) и безрадостный секс с проституткой. Нью-Йорк – тюрьма, Париж – живодерня. Тупик. Апокалипсис. Эффектные образы, громкие заявления. Но такими «ужасами» вряд ли кого-то можно удивить. Из соцсети: «Если бы в аду был интернет, многие даже не заметили бы, что умерли». Так то.
Вообще, по большей части именно этим книга вызвала у меня отторжение – пустозвонством. Если все, чего ты достиг в итоге, это прикарманивание чужих денег – хотя бы сделай одолжение и не бросайся пафосными фразами о сущности мироздания.
92,7K
fedy_yanin14 января 2018 г.Чёрный бред с проблесками разума
Читать далееПереходя ко второй книге Миллера, представленной в справочнике как продолжение "Тропика Рака", я как наивный сельский дурачок ожидал продолжения праздника-парижа первой книги - с богемой, бухлом, проститутками и весёлыми приятелями. Ну, вы всё поняли из вступления, да? Тем не менее, околесица которая понеслась в данном "произведении" мне не была противна, это хороший, интересный бред, не бред какой-нибудь гламурной тп, блогера или хипстопидора. Я даже не смотрел на него с точки зрения психиатра и не называю автора наркоманом (пусть он им, возможно, и был). На мой взгляд он просто хитрый, ленивый, со своими отклонениями и, главное, не имеющий стыда, т.к. это назвать произведением можно только при данном обстоятельстве характера.
Скорее всего первая книжка стала таким открытием для общества писателя, что он не мог её не продолжить. Больше всего "Чёрная весна" похожа на опубликованный письменный ящик стола, куда скидывали заготовки, законченные фрагменты для будущих произведений. То есть сами по себе фрагменты, которые в книге разделены на главы, в большинстве своём имеют явное логически связанное повествование. Между собой же они обобщены, разве что, наблюдающим за происходящим героем, автобиографическими для него персонажами - родителями, тётушкой Милией, евреями-штопальщиками.
Наиболее интересна с точки зрения адекватного читателя (не врача) глава "мужской портной". Тут про мелкое предпринимательство начала ХХ века, немецкую диаспору, похотливых вдовушек, самозванных баронов и печальных психопатов. Вообще в некоторых главах проскальзывают детали из которых могла бы получиться интересная книга о детстве и взрослении, вроде "Хлеба с ветчиной", но километры строк околесицы о реках гноя, сравнения рисовании душевнобольных и здоровых, описание кошмарных снов автора, его метания в определении своей божественной природы и места во Вселенной эти проблески утопили.
Если кому то рецензия поможет -- я рад и удивлен, пишу же её для себя, чтобы в будущем вспомнить о чем был этот текст.
92,9K
raisalvboook15 июня 2017 г.Секс, наркотики, пьянство...
Читать далееЭх... Мучила я эту "великолепную" долго. Как проходило моё чтение? Примерно так: двадцать страниц "Тропика", нормальная книга, ещё тридцать страниц "Тропика", другая нормальная книга и т.д. Но вот я закончила эти триста восемьдесят страниц сплошного человеческого дерьма и успокоила себя тем, что за целый год должна была попасться хоть одна книга, которая бы получила абсолютный "кол". "Тропик рака" - эта книга без начала и без конца. Ощущение, будто взяли длинный лоскут какой-то материи и просто вырезали кусок где-то из середины. Я долго не могла вникнуть в начале "кто, куда, кому и зачем", на деле же оказалось, что "все всем и ясное-дело-куда" и не надо ни во что вникать. События, описываемые в течение всего "повествования", пропитаны одной и той же темой - людской грязью, низменными желаниями и пороками. Секс, наркотики, сигареты, пьянство, бродяжничество, проституция и неуважение к женщинам.
Читать было тяжело и противно. Но определённые абзацы производили на меня впечатление, - они были хорошо, проникновенно написаны. И если бы не они, книга не получила бы и одной звезды.
Я не рекомендую, считая, что вы просто потратите своё время зря (если вы, конечно, не фанат Генри Миллера). Но если я встречу когда-нибудь человека, способного обьяснить мне смыл всего этого описания (и издания) бесконечной вереницы сменяющих друг друга шлюх и пьяниц-друзей в его жизни, то я пожму ему руку.
9399