Собрание сочинений в 12 томах. Том 2. Дядюшкин сон. Село Степанчиково и его обитатели. Скверный анекдот. Записки из подполья. Крокодил

Когда Я слышу фамилию "Достоевский", в Моём воображении появляются картины осенненего Петербурга, обшарпанных стен, волооких бледных барышень, темных уголков церкви и чадащих лампад, картины грехопадения и раскаяния, происходящие под неусыпным присмотром сурового, но справедливого Бога.
В "Дядюшкином сне" же ничего такого не было. Завуалированная под, как сам писал Достоевский, анекдот, самая настоящая трагедия.
Ложь, сплетни, интриги, скандалы, расследования. Объективизация и издевательство. То, на что мы уже даже не обращаем внимания, то над чем хихикаем. Ах, как смешно, старый князь нацепил парик, стеклянный глаз и думает, что молод! Ах, как смешно, его, богатого, хотят женить на молодой красавице! Ничего нового, каждая мать поймёт это желание.
А между тем, этот сшитый из разных кусочков старичок, чуть ли не самый настоящий во всём произведении. По крайней мере, он со всеми честен, и, видя искреннюю неловкость ситуации, готов жениться. Ну, раз так надо.
Мужчины во всём произведении оставляют чувство неприязни и гадливости. Особенно учитель Васенька, который даже умереть спокойно без пафоса не может, и лёжа на смертном одре говорит высокопарную чушь о том, что вот из-за неё-то, Зиночки, всё и произошло, и что полон-де он любовью. Эх, Васенька, нет никакой любви. Только самолюбование.
Кажется, что этим недугом заражены там все. Даже прекрасная Зиночка, ангельски идеальна, но с каким-то, простите, душком. Что-то в ней есть отталкивающее, не настоящее. Это чувство превосходства над всеми, это надменное желание жертвенности во имя любви, эта романтическая истеричность.
Но финал расставляет всё по своим местам, все получают то, чего и достойны. Смерть, сытая жизнь, или нужный чин. Из всех, прочитанных произведений Достоевского, в этом он наиболее благосклонен к Своим персонажам.

Гротескно, абсурдно и тем не менее более жизненно, чем может показаться. Ведь сколько в жизни таких, как Фома Фомич Опискин, манипуляторов с мещанско-барскими замашками?

Достоевский так тщательно препарирует эту историю, что в какой-то момент начинаешь задыхаться от смрада идолопоклонничества, от обилия речей в духе из пустого в порожнее... Но что самое интересное, коли такие Опискины живут и здравствуют, то не от того ли, что всегда найдётся благодатная публика, буквально нуждающаяся в таком "истинно богоугодном человеке"? Так что соглашусь с непостоянным, но порой метким в высказываниях Бахчеевым:

Многие люди знают Достоевского исключительно как религиозного писателя и моралиста. Так вот, эта книга показывает его с другой стороны - как автора произведения о мятущемся и безвольном человеке. Он совершенно никчёмное существо и такое существование для него извращенно сладостно. Он сам себе не нравится и ему нравится, что он не нравится.
Немало мыслей героя созвучны мыслям самого Фёдора Михайловича Достоевского. Противоречивая философия героя вообще очень интересна:

Мало того: тогда, говорите вы, сама наука научит человека (хоть это уж и роскошь, по-моему), что ни воли, ни каприза на самом-то деле у него и нет, да и никогда не бывало, а что он сам не более, как нечто вроде фортепьянной клавиши или органного штифтика; и что, сверх того, на свете есть еще законы природы; так что все, что он ни делает, делается вовсе не по его хотенью, а само собою, по законам природы. Следственно, эти законы природы стоит только открыть, и уж за поступки свои человек отвечать не будет и жить ему будет чрезвычайно легко. Все поступки человеческие, само собою, будут расчислены тогда по этим законам, математически, вроде таблицы логарифмов, до 108 000, и занесены в календарь; или еще лучше того, появятся некоторые благонамеренные издания, вроде теперешних энциклопедических лексиконов, в которых все будет так точно исчислено и обозначено, что на свете уже не будет более ни поступков, ни приключений.
Тогда-то, — это все вы говорите, — настанут новые экономические отношения, совсем уж готовые и тоже вычисленные с математическою точностью, так что в один миг исчезнут всевозможные вопросы, собственно потому, что на них получатся всевозможные ответы. Тогда выстроится хрустальный дворец. Тогда… Ну, одним словом, тогда прилетит птица Каган. Конечно, никак нельзя гарантировать (это уж я теперь говорю), что тогда не будет, например, ужасно скучно (потому что что ж и делать-то, когда все будет расчислено по табличке), зато все будет чрезвычайно благоразумно. Конечно, от скуки чего не выдумаешь! Ведь и золотые булавки от скуки втыкаются, но это бы все ничего. Скверно то (это опять-таки я говорю), что чего доброго, пожалуй, и золотым булавкам тогда обрадуются. Ведь глуп человек, глуп феноменально. То есть он хоть и вовсе не глуп, но уж зато неблагодарен так, что поискать другого, так не найти. Ведь я, например, нисколько не удивлюсь, если вдруг ни с того ни с сего среди всеобщего будущего благоразумия возникнет какой-нибудь джентльмен с неблагородной или, лучше сказать, с ретроградной и насмешливою физиономией, упрет руки в боки и скажет нам всем: а что, господа, не столкнуть ли нам все это благоразумие с одного разу, ногой, прахом, единственно с тою целью, чтоб все эти логарифмы отправились к черту и чтоб нам опять по своей глупой воле пожить! Это бы еще ничего, но обидно то, что ведь непременно последователей найдет: так человек устроен. И все это от самой пустейшей причины, об которой бы, кажется, и упоминать не стоит: именно оттого, что человек, всегда и везде, кто бы он ни был, любил действовать так, как хотел, а вовсе не так, как повелевали ему разум и выгода; хотеть же можно и против собственной выгоды, а иногда и положительно должно (это уж моя идея). Свое собственное, вольное и свободное хотенье, свой собственный, хотя бы самый дикий каприз, своя фантазия, раздраженная иногда хоть бы даже до сумасшествия, — вот это-то все и есть та самая, пропущенная, самая выгодная выгода, которая ни под какую классификацию не подходит и от которой все системы и теории постоянно разлетаются к черту. И с чего это взяли все эти мудрецы, что человеку надо какого-то нормального, какого-то добродетельного хотения? С чего это непременно вообразили они, что человеку надо непременно благоразумно выгодного хотенья? Человеку надо — одного только самостоятельного хотенья, чего бы эта самостоятельность ни стоила и к чему бы ни привела. Ну и хотенье ведь черт знает…

пусть над этим и подшучивается, я исторгну поглощённое и переваренное

крокодил, достоевский
#ревьюв

в википедии написано что это ирония над либералами. так часто бывает, что текст заявляют, называют саркастичным, а по итогу автор выворачивает его во что-то такое незлобное и становится видна даже какая-то глубина. при более детальном изучении "крокодила" (и аналитики) происходит то же самое; 1. это ирония не над либералами и либеральными идеями, а над чернышевским и/или другими политическими деятелями, революционерами и проч. (кто знает, тот знает) которые оказались в ссылке или где-то вне основного дискурса (идея с тем, что крокодил — заграница, тоже рабочая ведь) 2. это не просто ирония над их трагичными на самом деле историями

этот текст про лжепророков, которые подражают христу из гордости. а история с (не)либералами — понятная и актуальная для того времени обёртка, но не суть

если нужен первоисточник: https://fedordostoevsky.ru/works/lifetime/crocodile/

"какое основное свойство крокодилово? ответ ясен: глотать людей" это про что, если не про государство?

@stesky

В городе Мордасове некогда проживала Мария Александровна Москалёва — атаман в юбке, Наполеон от мира интриг. Ей выпадает счастливый случай принимать богатого старичка, — разбитого, сплошь составленного из накладных усов и бород, однако ж доброго и относительно порядочного — а затем приходит идея выдать за старичка свою дочь.

Знаете тот чарт, где предлагают почитать что-нибудь у Достоевского, но при этом не "как все"? Почитайте эту повесть — она ранняя и коммерческая, поэтому объединяет в себе множество популярных мотивов: и трагикомедию уездного города, и публичное раскаяние, и притчу. Один только персонаж князя чего стоит — это и химера, и слон, которого описывают слепые, и олицетворение мечты, корую не ухватишь — буквально, сон. Встретятся аллюзии на «Ревизора», «Станционного смотрителя», будущих «Бесов», и где-то от Салтыкова-Щедрина ручкой помашут. Здесь нет героев, но каждому персонажу дадут небольшую возможность искупить свою вину

Я много читала у Достоевского, это один из моих любимейших авторов, но это произведение, откровенно говоря, в число любимых не войдет. Почему? Всему виной сам типаж главного героя, глазами которого мы видим все события, мыслями и категориями которого воспринимаем происходящее.

Что примечательно в построении этого произведения. Хронология ≠ сюжет. В первой части мы видим уже как бы состоявшегося героя, человека, рассуждающего о человечестве и его неспособности к добру. "Подпольный человек", он, кстати, безымянный, поэтому я буду называть его так, считает человека деструктивным и неблагодарным, мыслящим исключительно в категориях хотения, хочу я, чтобы дважды два было пять, значит будет так, и никто мне ничего не сделает. Он отказывается жить по правилам общества, не умеет выстраивать нормальных отношений с людьми, поэтому и уходит в подполье. Так легче. Но что сделало его таким, мы узнаем только во второй части, описывающей события 15-летней давности.

Вторая  часть состоит как бы из 3 историй:

1) история с офицером, "оскорбившим" нашего героя безразличием. "Подпольный человек" несколько лет вынашивает план мести, скрупулезно готовится, но раз за разом тушуется и не доводит дело до конца.

2) история с товарищами, провожающими одного из них на Кавказ. Герой не умеет дружить, это нужно понимать, и по большому счету, дружба ему не нужна, но ему хочется, чтобы его признали, взяли в круг, ведь он лучше их, они ему ему еще благодарны должны быть, что ОН до них снизошел. Но он сам портит свои отношения, выставляет себя в глупом свете, товарищи не выдерживают и бросают его.

Это своего рода исповедь героя и его манифест, из которого позднее вырастет то же "Преступление и наказание".

Повесть Ф.М.Достоевского "Село Степанчиково и его обитатели" я еще не читала. Приступая к чтению, ожидала что-то наподобие "Бедных людей". Но оказалось, что эта повесть отличается от остальных прочитанных мной произведений Ф.Достоевского.
Повествование идет от лица молодого человека - племянника полковника-помещика Егора Ильича. Все что происходит в его доме кажется странным. Егор Ильич - добрый, наивный, слабохарактерный, он всю жизнь помогает матери, но его не ценят, помощи не понимают и все больше садятся на шею. Тем более, что у генеральши-маменьки Агафьи Темофеевны много подхалимов, которые не прочь жить за счет ее сына, настраивая ее против него. Главный нахлебник Фома Фомич Опискин - хитрый манипулятор. Он уже живет барином в доме Егора Ильича, да еще всеми управляет и поучает.
Меня раздражало поведение Егора Ильича, его неумение принять решение и мягкотелость. А вот Фома Фомич все оборачивает в свою пользу, привлекает все внимание к своей персоне, оказывает влияние на всех в доме.
Ф.М.Достоевский очень точно описал характеры героев, таких людей можно увидеть и сейчас. Есть в повести и любовная линия, ведь дядюшка вызывает племянника Сергея с целью денить его на гувернантке Настеньке.
Мне кажется, что эта книга будет актуальна в любое время. Мне очень понравилась повесть, она необычна для Достоевского, читается легко и поучительна.