«Я мaю пpaвa ўcё зaкpэcлiць i пoтым нaнaвa пaчaць». (Алесь Разанаў)
Каждый увлеченный читатель на самом деле знает, что именно он ищет в чтении – книгу о себе. Точнее так: Книгу о Себе. И вот, бродя однажды по книжным развалам уже канувшей в Лету ночной книжной ярмарки в Минске я натолкнулся на сборник белорусского поэта, мыслителя и переводчика Алеся Рязанова. Так уж получилось, что это произошло как раз вскоре после его смерти в августе 2021 года. И вот, открываю на случайной странице сборник, цена которого у местного букиниста 1 USD в эквиваленте, и читаю:
«Стаю перад кніжнай паліцай, гляджу, не чапаючы ix, на кнігі — чытаю сваю душу».
ДА ЭТО ЖЕ Я!!! Открываю еще один случайный разворот, читаю дальше:
«Хто пытаецца ў мяне дарогу на ўсход, хто — дарогу на захад... Нібы раздарожжа, я паказваю ўсім, куды ісці, а сам застаюся на месцы — на гэтай зямлі, пад гэтым небам, занадта лёгкі для глыбіні, занадта цяжкі для вышыні, занадта цэласны, каб падавацца ў якінебудзь бок...»
Да это же про мой народ, белорусов!
Зачитавшись, пробегаю еще несколько страниц и с радостью покупаю книгу. Сегодня был удачный день, а вскоре будет день еще лучше, ведь я буду читать этот сборник целиком…
В лишнем представлении Алесь Рязанов не нуждается. Громко о себе он заявил еще во время учебы в университете. В 1968 году он вместе с группой других студентов выступил с требованием возвращения белорусского языка в учебную программу и собрал несколько сотен подписей. Таких как он в СССР принято было называть «националистами». В тоже время Рязанов с друзьями навещал опальную поэтессу Ларису Гениюш, что в совокупности привело к отчислению отличника учебы из ведущего ВУЗа страны. Благодаря протекции известных литераторов БССР, Рязанов смог завершить филологическое образование в Брестском педагогическом университете. Вся его жизнь будет связана с литературой. Ее он будет преподавать в школе, будет сотрудником ведущего профильного периодического издания газеты «ЛіМ», редактором главного белорусского издательства «Мастацкая літаратура», вице-президентом Белорусского ПЭН-центра… Но самое главное, что все это время он писал стихи, публиковал эссе и занимался переводами с литовского, латышского, болгарского, грузинского, чешского и английского языка, в том числе перевел на белорусский шекспировскую комедию «Сон в летнюю ночь»!
Публиковаться Алесь Рязанов начал в 1961 году, т.е. будучи еще 14-летним подростком. В литературном наследии автора десяток сборников поэзии, многочисленные эссе и переводы. За сборник «Вастрыё стралы» он стал лауреатом Государственной премии БССР имени Я. Купалы.
Творчество Алеся Рязанова стоит особняком в белорусской поэзии, и кажется, что едва ли кто-то сможет его занять кроме него самого. Поэзия его своеобразна по форме, глубоко интеллектуальна по содержанию и универсальна в своей сути, но при этом несет на себе отпечаток мироощущения белоруса.
Версет – основная форма произведений не только в этом сборнике, но и в целом в поэзии автора. Версет – это написанное прозой небольшое лирическое произведение, которое своей ритмичностью и образами близко к поэзии. Можно сказать, что это «ПОЭЗИЯ в составе прозы», в отличие от «СТИХА в форме прозы». Это оригинальная и свободная форма самовыражения, в которой можно встретить необычное деление на строки, оборванные фразы, недосказанности, повторы. Форма версета отлично подходит для поэзии Алеся Рязанова, ведь каждое из его произведений – это размышление, а ход мыслей обычно непредсказуем и каждое размышление уникально в своем ветвистом пути.
В сборник «Вастрыё стралы» вошли версеты, квантемы (близкие к хокку) и «пунктиры» (небольшие поэтические зарисовки обо всем). На момент издания, поэт как раз перешел сорокалетний рубеж, а это, как известно, характерный возраст, когда подводятся первые итоги жизни. И вот, как пишет об этих итогах Алесь Рязанов в одном версете:
«Я баюся таго, што ведаю».
Тайна жизни, тайна бытия, тайна судьбы, тайна предназначения, тайна взаимосвязи вещей, тайна времени – всем этим проникнута философская поэзия Рязанова. Вселенная – объект его изучения, он раскидывает пространственно-временное поле координат, а точкой отсчета назначает человека - себя. Осматриваясь, он размышляет о прошлом и будущем, о корнях и наследниках, о мире и войне, о страхе и смелости, любви и ненависти. Эта поэзия помещена в неочевидное пространство, в котором трудно определить точное место и время, где находится субъект, да и сама персона лирического героя остается загадкой, однако, при этом предельно точны его чувства, которые передаются читателю благодаря виртуозно подобранным метафорам. В этом и заключается универсальность этой поэзии. Посмотрите, как поэт передает ощущение взаимосвязи одновременно материального, духовного и вневременного:
«Калі я ўзыходзіў на вежу — в е ж а ю разважаў, калі ішоў па дарозе — д а р о г a ю бачыў, а тут, а цяпер сачу, як усе становіцца ўсім, як у вышынях недасягальных уваскрасаюць зоркі. Ёсць нешта ў белым дні наступнейшае, чым дзень, ёсць нешта ў цёмнай начы наступнейшае, чым ноч, i ёсць нешта ў вежы наступнейшае, чым вежа, i нешта ёсць у дарозе наступнейшае, чым дарога, ёсць нешта ў нас наступнейшае, чым мы...»
Еще одна особенность поэзии Рязанова – это ее лаконичность. Когда слов в строке немного, каждое из них будучи верно подобранным, расширяет объем высказывания, звенит своим смыслом:
«I ўсё настае, i ўсё ніяк не можа настаць той час, той адзіны час, які для нас існуе сапрaўды, — апошні».
Важное место в версетах занимает тема дуальности и противоположностей. Рязанов часто использует две координаты на противоположных концах, и рассматривает либо их вместе, либо путь от одной, до другой.
«Дзве мэты, якія пярэчаць адна адной, ува мне супадаюць: мэта — усё займець, i мэта — ўсяго пазбыцца. Што я адваёўваю ў дня — у мяне забірае ноч, што я аддаю раздарожжу — вяртае мне скрыжаванне. I не хапае мне дня, каб усюды паспець, i не хапае начы, каб адусюль вярнуцца, i не хапае жыцця, каб жыць, i, каб не жыць, не хапае смерці... Я маю — усё, i не маю — усё. Дзіўлюся на цені ўдзень, i на зоркі — ноччу. У вёсцы далёкай гарланяць пеўні. Цьмен i палын абступаюць маю дарогу. Сэрца сусвету б'ецца ўва мне».
Рязанов рассматривает дуальность, как основу нашего мира, его суть. Вечная борьба противоположностей, метание между ними – это и есть жизнь, судьба, пространство выбора.
«Чалавек — гэта два чалавекі, як дзве далоні, што лепяць суладна снежку ці перакідваюць, каб утрымаць, жарыну: адзін з ix — пачатак, другі — завяршэнне, адзін з ix — выток, i другі — суток, адзін з ix — прычына, другі з ix — вынік, адзін з ix — пытанне, другі — адказ, а паміж імі цякуць, вынікаючы з ix i ўпадаючы ў ix, сусветы».
Вот строки о борьбе в нас разума и души:
«Ці ведае чалавек урэшце, што яму лепш, а што горш, што — страта, а што — набытак, што — немач, а што — здароўе, што — мала, што — шмат? Усё вырашае па-свойму розум, ды нешта ў жыцці не згаджаецца з ім».
Автор подчеркивает, что разума недостаточно, чтобы понять мир, что размышление о нем должно происходить не только в формате «рацио», и не служит ли тому доказательством то, что инструментом познания Алесь Рязанов выбрал поэзию? Часто жизнь рассматривают как путь, но в данном сборнике автор предлагает другую концепцию: жизнь, как постепенное опустошение, вычерпывание себя до дна и рассеивание себя по Вселенной:
«Палову жыцця падаюся ў свет, палову — варочаюся са свету, палову жыцця пішу на дарозе свае імёны, палову — закрэсліваю напісанае, палову жыцця расту ад зямлі, палову — расту з зямлёю: i ўсё менш ува мне мяне, i ўсё больш бязмежжа».
При этом, в описании смерти поэт использует образ дороги:
«ГАВОРКА САША Мой аднагодак Гаворка Саша, задумаўшыся глыбока, сядзіць каля груды жалезнага лому, у жоўтай пожні: кашуля расхрысталася на ім, ля скроні кроў запяклася... — Саша,— я клічу яго,— хадзем разам з усімі, з намі!.. А ён не адказвае анічога, а ён застаецца на тым самым месцы, а ён застаецца ў тым самым часе, а ён застаецца на тым свеце, дзівячыся на дарогу, па якой адыходзяць усё далей яго аднагодкі».
И тут мы плавно переходим от бытия к его смыслу:
«У КРУЗЕ Свет бязмоўна дапытваецца ў мяне, куды я іду. Але хіба я ведаю сваю канчатковую мэту? Я толькі спраўджваю тое, на што здатны, што вымагае ад мяне жыццё: засмяглы — п'ю ваду, галодны — ем хлеб, зняможаны — адпачываю, адпачыўшы, імкнуся наперад — i апынаюся на сваіх слядах. Я ў крузе, дзе слова шукае Слова, а чалавек — Чалавека».
Дальше мы читаем, что у человека не может быть одного предназначения, разве что трансформация за время своего пути:
«РОЛІ Той, хто ідзе па гэтай дарозе, выконвае ролю, якую дае дарога: воін ваюе, музыка грае, купец гандлюе, лепіць гаршкі ганчар... Але калі прыходзяць яны ў канец, канчаюцца іхнія ролі: воін ужо не воін, музыка ўжо не музыка, ганчар ужо не ганчар, i не купец — купец, a ўсё гэта толькі ўмовы, толькі няпростасці той дарогі, якую яны — усе па- свойму — прайшлі. Хіба, каб адолець дарогу спаўна, канчаткова, дарэшты, трэба спаткнуцца аб кожны камень, зваліцца ў кожную яму, патрапіць у кожны след?!. Хіба трэба кожнаму быць адразу i гэтым, i тым, i вось тым, i вось гэтым?!. Альбо наогул не быць нікім?!. Нічога нікому не хоча тлумачыць дарога, зноў раздае яна новыя ролі, зноў запалоньвае ўсіх сабой... Зноў будзе музыка натхняцца, што ён музыка, купец — ганарыцца, што ён купец, воін — даказваць, што ён воін, ганчар — пераконвацца, што ён ганчар... Зноў яны будуць здзіўляцца, што людзі — людзі i што неўзабаве — канец».
Каждый человек по мнению Алеся Рязанова – это отдельная Вселенная:
«Калі мы лічым адно аднаго па пальцах — нас шмат, калі мы лічым адно аднаго па душах — нас мала: нам яшчэ трэба ўбачыць у іншых сябе, у сабе — нябёсы, у нябёсах — сонца, a ў сонцы — сонцалюдзей».
Но при этом, Вселенная непознаваема до конца:
«АБСЯГ Дакуль дасягае мой слых i зрок — датуль мой абсяг. Ён маё прадаўжэнне, мой поступ, мая заваёва. Я вынаходжу ўсё больш магутныя тэлескопы, усё больш чуйныя гукапрыёмнікі — я ўвесь час пашыраю свой абсяг. Ён ужо займае не толькі зямлю, a велізарныя галактыкі i сусветы. Аднак часам я чую, як на межах майго абсягу перагаворваюцца галасы: «...Небарака, ён яшчэ ўсё на месцы... Ён яшчэ ўсё ніяк не можа пераступіць свой абсяг...»
А значит непознаваем и сам человек. Вот притча о его неизмеримости:
«З КЛЮЧОМ У РУЦЭ — Ты не ўсё яшчэ ўзяў з сабою,— кажа мне стражнік, калі я спрабую выйсці з падземнага замка. Я вяртаюся i аглядаю яшчэ раз рэчы, сабраныя тут. Я не ведаю іхняга сэнсу i прызначэння, i таму наўздагад бяру сабе тое, што нагадвае мне пэўным чынам мяне самога: бронзавага чалавечка з ключом у руцэ. Аднак i на гэты раз мне не ўдаецца выйсці.— Ты не ўсё яшчэ тут пакінуў,— кажа мне стражнік, але не тлумачыць — што. І зноў я вяртаюся ў залы падземнага замка, дзе я i вязень, i валадар, i стаўлю свайго чалавечка на тое месца, дзе ён стаяў. Што мушу я ўзяць у падземным замку i што ў ім пакінуць? Я бяру й пакідаю, пакідаю й бяру — i апынаюся кожны раз то ў нястачы, то ў лішку».
Дополняя концепцию жизни, как высвобождения, Алесь Рязанов дает еще одну: концепцию баланса.
«ДАРЭШТЫ У левую руку мне даюць паразу, але ў правую я паспяваю ўзяць перамогу. Тады ў правую руку мне даюць радасць, але я працягваю левую руку i бяру скруху... У мяне пытаюцца: хто ты? — i хочуць спыніць. Я не адказваю i не спыняюся. Засяроджанаю душою я намацваю дрогкую лінію сэнсу, па якой мушу ісці дарэшты».
Это особенно важная концепция для белорусов, поскольку в нас много дуальности: в нас мирно уживаются Запад и Восток, русский и белорусский языки, католичество и православие, ностальгия и устремление в будущее… Алесь Рязанов советует не выбирать что-то одно, «не отвечать и не останавливаться» и идти СВОИМ путем. Поэт призывает нас думать и глубже смотреть на вещи и явления, ведь истина часто прячется за искусственной реальностью, о чем говорит этот сатирический версет:
«ШЫЛЬДАЧКІ На дрэвах — шыльдачкі. На ix напісана, колькі якому дрэву гадоў, як яно называецца, якая яго таўшчыня i вышыня. Людзі праходзяць міма дрэў, не заўважаючы ix, — яны чытаюць шыльдачкі... A сведчанні дрэў так i застаюцца непачутыя, a пісьмёны дрэў так i застаюцца непрачытаныя».
Вот упражнение автора на тему «сути вещей» (как тут не вспомнить философа Валентина Акудовича и его концепт «мяне няма»!):
«Няма ўнутры слова — слова, няма ўнутры думкі — думкі, няма ўнутры часу — часу, няма ўнутры лесу — лёсу, няма ўнутры смерці — смерці, i чалавека ўнутры чалавека няма».
Не обойдена в сборнике и тема свободы. Ей посвящен один из самых выдающихся версетов сборника, заставляющий надолго задуматься об естественных и искусственных ограничениях:
«ЛАНЦУГ На панадворку сабакі: на ланцугу. Яны адважныя — дакуль дазваляе ланцуг, куслівыя — дакуль дазваляе ланцуг, брахлівыя — дакуль дазваляе ланцуг, i злуюцца яны на ланцуг таксама — дакуль дазваляе ланцуг. Наводдалі, вакол ix, блукаюць ваўчыныя зграі. Яны прынюхваюцца да сабак, прыслухоўваюцца да сабак, але бліжэй усё роўна не падступаюць: не дазваляе ланцуг».
И конечно, не осталось в стороне от внимания поэта зло и его самое яркое проявление – война. Страшно это читать, но приговор и проклятие Алеся Рязанова завоевателям актуален снова, через тридцать пять лет после публикации сборника:
«ЗАВАЁЎНІКІ Яны ідуць па чужой зямлі. Кожны ix крок — парушэнне невідавочнай мяжы, якая ўтрымлівае ix саміх у іхніх абліччах, у іхніх імёнах, у іхніх жыццях... Яны выходзяць з сябе: скура старых забаронаў выварочваецца на левы бок. На ix наведзена пільная лінза нябёсаў. Сярэдзіна свету перамяшчаецца разам з імі. За імі гарыць зямля. Яны не змогуць вярнуцца».
Вот прекрасный антивоенный версет о последствиях войны:
«НА ДРУГІ ГОД ВАЙНЫ На другі год вайны не вырасла жыта на полі, не вырасла бульба, a выраслі лозы. Узяўся я дзерці з лозаў кару — а яны з жалеза, узяўся сякераю секчы лозы — стала з ix сыпацца на зямлю жалезнае зерне, узяўся выкопваць лозы рыдлёўкай — стала выкопвацца з-пад каранёў жалезная бульба. Хто будзе есці жалезнае зерне? Хто будзе есці жалезную бульбу? Кажа бабуля: вайна. А я спрабую сам разгрызці тыя зярняты, спрабую сам угрызці бульбіны тыя, каб самому зрабіцца жалезным, нібы вайна, i павыдзіраць жалезныя лозы з поля».
И заканчивая разбор версетов, хочется подчеркнуть еще один важный в поэзии Рязанова образ – душевную чистоту, метафорой которой выступает выпавший снег:
«Такое маўчанне ў снезе, такая далеч, такая бель — што замірае душа: не ўмее яна яшчэ быць такой».
К слову, образ снега занимает особое место в поэзии автора. Вот несколько «пунктиров» с его использованием. О быстротечности жизни:
«Снег растае. Шкада — i яго, i сябе чамусьці».
О надежде:
«Растае снег. А ён жа так шмат абяцаў, калі падаў».
В версетах сборника можно выделить основную философскую тему: обретение себя - путь к себе через размышление о своем месте во Вселенной, поиск баланса, опустошение себя через познание, через проникновение в суть вещей, через синтез рационального и эмоционального. Но при этом, каждый человек остается непознаваем, как непознаваема Вселенная. Смысл имеет лишь приближение к этому знанию, через размышление и трансформацию. Но куда бы не был направлен наш взгляд, в центре наших координат неизменно находимся мы сами и никогда не покидаем этого места. *** Рассмотрим некоторые интересные квантемы. Как говорилось выше, они очень близки к хокку.
«у нетрах сэрца горкае карэнне цень цішыні»
Или вот еще:
«Азірнуўся — нехта бяжыць па маіх слядах: сухое лісце».
В отличие от квантем, «пунктиры» более разнообразны по форме и тематике. Это поэтические зарисовки, и я просто приведу тут несколько примеров, чтобы вы смогли по достоинству оценить образность метафор и глубину мысли поэта. Про чувство ностальгии:
«Наведваюся ў мясціны, дзе ўжо некалі быў, і не ведаю, як растлумачыць дрэвам, людзям, сабе самому, што ўжо мяне двое, i не ведаю, чым запоўніць прагал паміж мною гэтым i тым».
Сравнение материального и духовного, живого и мертвого:
«Ты адчуваеш кроўна душу сваіх патрэб. А вагам усё роўна, што — камень, а што — хлеб».
О принадлежности к общему миру:
«Спасцігаю i слова, I справу, але ўсім жыццём даводзіцца спасцігаць, што свет, які ты намерваешся здабыць, ты ўжо здабыў i так — самім з'яўленнем на свет».
О бегстве от прошлого:
«Час паскараецца, час набывае ўсё большы разгон, каб вырвацца з-пад прыцягнення таго, што ўжо адбылося».
О выгорании:
«Спазніўся ўстаць i спазніўся легчы, спазніўся пачаць работу i спазніўся скончыць — i сталі мяняцца месцамі дні i ночы, вынікі i прычыны, i я апынуўся насупраць самога сябе».
О жизни после жизни:
«Жыву між зямлёю i небам, каб стаць з цягам часу асобна зямлёй i асобна небам».
О спорте:
«Марафон: людзі бягуць навыперадкі ca сваім целам».
Про путешествия:
«Блукаю па незнаемым горадзе. Ніхто мяне тут не спаткае, ніхто не пярэйме, ніхто не скажа: ты сёння не гэтакі, як звычайна».
О наследии:
«Ішоў па зямлі, еў яблыкі, зярняты збіраў i высейваў у дол... Калі прайду ўсю зямлю — вярнуся ў квітнеючы сад».
О внутренней силе:
«Як бы ні мкнулася дрэва ў неба, яно ўсё роўна не дасягае неба... Але, магчыма, ніякага іншага неба няма, апроч самога імкнення».
Есть одно забавное неудобство, связанное с поэзией Алеся Рязанова. Читать его произведения надо по чуть-чуть, обдумывая каждое, перечитывая, погружаясь в междустрочие, оценивая смысл и место каждого слова. Но читать так этот сборник невозможно, потому что хочется еще и еще, и вот, не прошло и несколько часов, а перелистнута последняя 156-я страница… Остается один путь: перечитать весь сборник целиком снова…и снова… и снова…
А еще есть прекрасное достоинство у поэзии Алеся Рязанова: возвращаясь к ней в разном возрасте, вы будете по-разному ее воспринимать, находить разный смысл. Мы читаем рассуждения поэта, но на самом деле, рассуждаем сами о себе, а Алесь Рязанов остается деликатным проводником в мир наших сомнений, наблюдений и противоречий. Он призывает нас размышляя высвобождать себя из себя, находя в остатке смысл и надежду, суть и саму жизнь.
«I ляціць нацянькі страла, вынікаючы безупынна з сябе самое, вызваляючыся ад сябе самое, каб зрэшты зрабіцца палётам самім».
*** МОЕ МНЕНИЕ ОБ ИЗДАНИИ: Отличное оригинально оформленное издание поэзии карманного формата. Формат карманный (107x165 мм), твердый переплет, суперобложка, 159 страниц, иллюстрации. Достоинства издания: хорошее качество печати; твердый переплет; белая мелованная бумага; суперобложка; тканевый переплет с тиснением под суперобложкой; подробное оглавление; иллюстрации (худ. В.И. Терентьев); удобный по величине шрифт (не мелкий, как это часто можно встретить в сборниках поэзии). Недостатки издания: не обнаружено. ПОТЕРЯЛ БЫ Я ЧТО-НИБУДЬ, ЕСЛИ БЫ ЕЕ НЕ ЧИТАЛ: Да. Виртуозная, оригинальная по форме и содержанию, глубокая, универсальная, философская поэзия от настоящего мыслителя, поднимающего важные вопросы о жизни и смерти, судьбе, пути и выборе. Трудно найти кого-то похожего в белорусской поэзии. Это пример той поэзии, где мысль важнее метафоры, но обе несказанно хороши. КОМУ ПОРЕКОМЕНДОВАЛ БЫ: Тем, кто хочет познакомиться с серьезной и глубокой белорусской поэзией на философские темы, которые уместны для любого времени и любой точки Земли. Книга заинтересует тех, кто много размышляет о нашем месте во Вселенной, о жизненном пути, о предназначении человека, трагедии и пафосе нашего существования.
9 понравилось
