Livet efter dig

— Вы купили Лу подарок, Уилл? Это так мило с вашей стороны. Правда, это мило, Бернард?
— Несомненно.
На оберточной бумаге красовались разноцветные китайские кимоно. Я с первого взгляда поняла, что сохраню ее. Возможно, даже сошью что-нибудь по рисунку. Я сняла ленточку и на время отложила в сторону. Развернула оберточную бумагу, затем папиросную и увидела нечто подозрительно знакомое в черную и желтую полоску.
Я достала ткань из свертка, и в моих руках оказались две пары черно-желтых колготок. Взрослого размера, плотные, из такой мягкой шерсти, что они чуть не выскользнули из моих пальцев.
— Поверить не могу, — засмеялась я от радости и неожиданности. — О боже! Где вы их взяли?
— Их сделали на заказ. Кстати, я проинструктировал мастерицу с помощью своей новенькой программы распознавания речи.
— Колготки? — хором произнесли папа с Патриком.
— Лучшие колготки на свете.
Мать вгляделась в колготки:
— Послушай, Луиза, я совершенно уверена, что у тебя были точно такие же в раннем детстве.
Мы с Уиллом переглянулись.
С моего лица не сходила улыбка.
— Я хочу надеть их немедленно, — заявила я.
— Боже праведный, она будет выглядеть как Макс Уолл [52]в пчелином улье, — качая головой, заметил папа.
— Да ладно, Бернард, у нее день рождения. Пусть надевает что хочет.
Я выбежала из комнаты и натянула дурацкие колготки в коридоре. Вытянула носок, любуясь ими. Я никогда еще не была так счастлива, получив подарок.
Я вернулась в гостиную. Уилл одобрительно хмыкнул. Дедушка хлопнул ладонями по столу. Мама и папа расхохотались. Патрик просто смотрел.
— Не могу выразить словами, как они мне нравятся, — сказала я. — Спасибо. Спасибо. — Я протянула руку и коснулась его плеча. — Правда.
— Там еще открытка, — сказал он. — Прочтете ее как-нибудь потом.

Уилл спокойно глядел на меня. Если он готовился к драке, то, похоже, передумал.
— Разумно. Да, Натан едет. Лишняя пара рук не помешает. К тому же я решил, что вы будете меньше психовать, если он будет рядом.
— Я вовсе не психую, — возразила я.
— Ну конечно. — Он глянул на свои колени, которые я продолжала промокать салфеткой. Соус от пасты я убрала, но ткань оставалась мокрой. — Теперь мне припишут недержание мочи?
— Я не закончила. — Я включила фен в розетку и направила раструб ему в промежность.
Уилла обдало горячим воздухом, и он поднял брови.
— Ну да, — сказала я. — У меня тоже были другие планы на вечер пятницы.
— Вы и правда напряжены? — (Я чувствовала, что он изучает меня.) — Выше нос, Кларк. Это мне, а не вам дуют раскаленным воздухом на гениталии.

Кто то включил музыку в баре, я скинула туфли и принялась танцевать. Звучит глупо – поведение, которого стыдишься наутро. Но там, в чернильной темноте опьянев от недостатка сна, рядом с костром, бескрайним морем и бесконечным небом, со звуками музыки в ушах, улыбающимся Уиллом и сердцем, разрывающимся от чего то не вполне понятного, я просто не могла не танцевать. Я танцевала, смеялась, ничуть не смущаясь, не беспокоясь, что нас могут увидеть. Я ощущала на себе взгляд Уилла и знала, что он понимает: это единственная возможная реакция на последние десять дней. Черт побери – на последние шесть месяцев.