Красная книга вампиров

Мне иногда кажется, что свою очередную рецензию на любимого Сологуба, я начну писать.. на латыни, и сам вскрикну от этого, и пальцы мои, словно бы вскрикнут, и станут похожи на разлапистые и удивлённые, огромные ресницы ребёнка снежного человека, впервые увидевшего, пьяного лыжника, — одно из самых немыслимых и загадочных созданий в зимнем лесу, да и в осеннем, чего греха таить.
И мои уста словно бы вскрикнут что-то на латыни, быть может, матом: интересно, на латыни есть мат? Будет..
Сологуб написал святочный рассказ. Но.. не совсем обычный. Он не столько о рождестве Христа, сколько о… демонических муках любви и вампирах.

Рассказ прелестен прежде всего не сюжетом, он довольно прост и нежно-наивен, но почти гипнотическим оммажем к буйному цветению вампирских легенд прошлых веков, и аурой чего-то нездешнего, когда ты почти физически ощущаешь, как секундные стрелки времени, тихо падают на пол, с невесомостью лепестков отцветшей розы, на окне, где-нибудь в космосе.
Разве вы никогда не мечтали о том, как выглядел бы букет для любимой женщины, в космосе?
О мой смуглый ангел.. я столько раз об этом мечтал!
Я почти физически ощущаю боль от того, что не могу подарить тебе, неземной, цветы, или поцеловать тебя.. и потому мои мечты по тебе приобретают неземные черты, о неземная моя.

Только представь: ты — мой ангел, в космосе, в очаровательном скафандре, шлем которого так дивно похож на лунный одуванчик.
И вот, наша долгожданная встреча, двух русских лунатиков.. в скафандрах. Я достаю из-за спины, букет алых роз и протягиваю тебе. Точнее… я нежно подталкиваю букетик, словно огромное и зацветшее сердце моё, к тебе, милой, и оно само летит к твоим рукам, ты касаешься букета и от этого касания, пара лепестков нежно падают вверх, как-то мотыльково целуя твоё чудесное лицо. Точнее — скафандр

По сути, это экзистенциальный и нежный перевёртыш баллады Эдгара По  — Ворон, точнее, его фотографический негатив.
Но не только: в рассказе есть дивные аллюзии на Лигейю (спальню героя рассказа Сологуба, века тому назад, разрисовал «лукавый и мудрый художник», а в рассказе По — орнамент пейзажа старинного особняка, стал как бы мистическим порталом, связующего Этот мир и Тот).
Как мы помним, в балладе По, у мужчины умерла возлюбленная, и он заперся в своей усадьбе от горя, читая старинную книгу, которая могла бы ему открыть тайну о загробном мире и душе его любимой.

К нему прилетает ворон.. «гость полночный» и мужчина разговаривает с вороном и спрашивает его, встретит ли он возлюбленную, на Том или этом свете?
И на разные вопросы, ворон отвечает своё фатальное — Невермор: никогда.
Этим же словом оканчивается и рассказ Сологуба. Это не спойлер, ибо это мрачное и кошмарное слово, в Балладе По, у Сологуба приобретает евангельские и светлые краски. Почти.

Но в отличие от баллады По, у главного героя погибла не любимая, но — жизнь.
Правда, трагедия этой утраты, им не замечается, как это часто бывает у людей. У Блока на эту тему есть чудесный стих: как страшно жить среди людей, и притворяться непогибшим..
Страшно это, когда душа человека умирает при жизни, а тело и судьба ещё продолжают по привычке, жить, двигаться куда-то, кушать, читать какие-то книги, и даже разговаривать с друзьями, но как-то механически и вяло, ибо всё в мире уже кажется не тем и не так.
Так бывает порой после разлуки с любимым, кто был для тебя всей жизнью, и тогда твоё сердце похоже на взгляд младенца: его беспокойные глазки не могут остановиться ни на одном предмете, они вечно скользят по миру, словно призрак и Вечный Жид, и не знают покоя, словно узнали последнюю и страшную тайну о мире и в ужасе от этого знания, младенец кричит снова и снова, пытаясь что-то важное сказать маме, прижимающей его к груди..

Ах, ад младенца и его мунковский крик, женщина может успокоить и исцелить своей нежной грудью… а что делать нам, взрослым, в муке разлуки с любимым человеком?
Просто кричать, сквозь сон, и ночью и днём, без сна? Читать Сологуба и кричать от тоски по любимому человеку?
Друг заглянет к тебе на огонёк. Ты читаешь Сологуба, и как лунатик, читаешь и кричишь. Пьёшь чай — и кричишь. Берёшь кошку в руки.. и кричишь, пугая и кошку и друга и… соседку-старушку в лифте, ибо ты тоже в лифте кричишь от тоски по любимой, и старушка в лифте кричит.

К нашему герою, с символичным именем — Николай, стала приходить домой таинственная девушка. Бледная и прекрасная, с зелёными глазами, и гипнотическими алыми губами.
Её зовут — Лидия, но она говорит, что ей больше нравится, когда её называют — Лилит. Она  — словно ворон, каждую ночь и каждый день «прилетает» к нашему герою, для кого жизнь стала пуста и нелепа.

Правда… скучна и нелепа она стала лишь после того, как стала приходить эта таинственная Лилит. Но это не важно.
Лилит признаётся, что она — вампир, Лилит.. та самая, Первая жена Адама, она горит лунным пламенем иных чувств и страстей, которые непонятны людям, ей чужд этот мир людей с их солнечными и скучными истинами и страстями. Она — лунная.
Тут, конечно, читателю приходи на сердцу целая вереница героинь на букву Л: Лоролея, Генриха Гейне, упомянутая уже Лигейя, Леонора, из баллады Бюргера, в бессмертном переводе Жуковского..

Лилит просит Николая лишь об одном: она подарит ему свои лунные ласки, свою неземную нежность.. какая не снилась людям, а он, в ответ, даст ей такую малость… — капельку своей крови. Ну, может две капли. Три…
Она просто прильнёт губами своими прохладными… к его шее, и утолит свою вековую жажду.
А что есть любовь, как не вековая жажда нашей бессмертной любви?
Разве мы в любви, встретив Того самого человека не ощущали, что приникая к милому запястью любимой, к её губам, шее, груди.. лону, не важно, мы словно бы утоляем вековечную жажду и словно бы рождаемся вновь, для любимой?

Но у вампиров и Лилит, видимо, некое духовное кровотечение этой вечной жажды любви.
Или продолжение инфернального бунта Бюргеровской Леоноры, когда на войне погиб её любимый и она прокляла бога, и. душа любимого с того света пришла к ней.
Может Сологуб тонко намекает нам, что этот банальный вампиризм, в своём истоке, имеет нечто в высшей степени романтическое, некий лунатизм любви, обаюдо-острый бунт, и против Неба, и против всего Земного и человеческого.
По крайней мере Неба…и бога, изуродованных в земном сердце человека, не способного на высшую, бессмертную любовь.

О мой смуглый ангел, может я — вампир? Я ведь был словно бы мёртв без тебя, вся моя жизнь была безмолвна и мертва, до встречи с тобой, как лунная пустыня: я был лунатиком своей одинокой судьбы.
И лишь встретив тебя, неземную, я словно бы ожил. Так порой происходит чудо, и зацветает веточка вишни, которая была побита морозами и не цвела уже много лет. Это так же таинственно и божественно, как если бы зацвёл камень, или из запястья влюблённого, от невыносимой нежности, вдруг распустилась бы веточка сирени..
Я не слышал, что бы у других мужчин было такое. Что бы мужчине было физически больно, почти до стигматизации на запястьях, письмах, стихах и снах, если он долго не видит своей любимой.
Это не просто привычная и романтическая тоска. А именно непереносимая боль, словно от тебя отрезают часть твоего тела.

О мой смуглый ангел.. ты ведь сама знаешь, что у тебя в жизни никогда такого не было и не было ни у кого из твоих знакомых, чтобы мужчина, долго не видя милый носик своей женщины, или больше 2 часов не целуя её милые смуглые ножки, испытывал бы непереносимые муки, до слёз, и даже… даже…
Помнишь, как однажды я буквально пил твою неземную красоту, когда мы познакомились в том апрельском кафе? Ты просто скрылась на минутку, я потерял тебя из виду, и… упал в обморок, от невыносимой боли, что больше не вижу тебя, словно видеть тебя, это моя жизненная необходимость.
Я пришёл в себя на полу и увидел надо мной, тебя — ангела всей моей жизни.
Может я вампир? Но странный и нежный? Который просто пьёт.. красоту твоих милых плеч, красоту твоих удивительных глаз, чуточку разного цвета, или неземную красоту твоего носика?

Вам никогда не хочется после чтения книги, как-нибудь овеществить красоту этой книги, в жизни?
Например, если вы читаете Пруста, о чудесных печеньях Мадлен, сделать самим эти печенья?
Так и я, после рассказа Сологуба.. захотел овеществить в жизни, этот вампирский романтизм.

Но как? Как его овеществить, если ты в разлуке с любимой, если ты дома один и рядом с тобой, лишь кот твой, Барсик, который сидит на полу и словно бы что-то подозревает, ибо хвостик его словно бы заикается и отстукивает азбуку Морзе, старушке-соседке?
Он словно бы думает: Саша опять с книгой в руках и что-то задумал… боже. И неймётся ему! Не может просто, как все нормальные люди, прочитать книгу! То начнёт печь свои Мадленки, и такая гарь стоит в квартире, словно он трубочист-лунатик. И Мадленки у него вышли не Мадленки, а скорее.. Авдотьи какие-то, прости господи, смуглые и.. развратные.

Так вот. Мне показалось, что с Барсиком, очень даже можно испытать вампирский романтизм.
О мой смуглый ангел, почему тебя нет со мной? Бедный Барсик… всё на нём, всё на нём я теперь испытываю!
У кого есть кошки, те знают, что у наших хвостатых и усатых, пушистых ангелов, есть одно интересное бунтарское качество: если их взять на руки, когда они не в духе, или не выспались, взять как ребёнка, прижав его мордочкой, к шее, то ангел может и.. укусить, зашипев, аки оскорблённая кобра.

Но я был к этому готов. Взяв Барсика на руки — у него был вид мученика, он даже чуточку зажмурился, и как-то по женски, усами прошептал мне, довольно интимно: Саша.. делай со мной всё что захочешь!  —
Ах, мой смуглый ангел.. если бы так сказала ты! Я бы отдал всю жизнь мою ради этих слов. Ах! Я бы отдал свою будущую жизнь, и прошлые, лишь бы так сказать тебе, неземной.. стоя на коленях перед тобой. В твоей чудесной спальне, на 23 этаже.

Взял Барсика на руки, к груди, и прижал его мордочку к шее.
Жду.. Зажмурился. Зажмурился видимо и Барсик. Оба ждём, дурачки. Оба — трепещем.
Может он тоже думает, что я его  — укушу? Господи.. любимая, видишь, какая нелепая чепуха происходит без тебя в моей жизни?
Я зажмурился и восхитительно представил, что это ты на моей груди, милая, тёплая… пушистая.
Жду, когда ты укусишь меня в шею. Не кусаешь. Вслух шепчу Барсику: любимая.. ну давай, давай уже, я уже истомился.
К сожалению, я не видел мордочку Барсика, но думаю, что она тоже была истомлённой. Может он тоже жмурился и.. представлял тебя, как и я? Может он думал: она хотя бы чуть более адекватная, чем ты, Саша..

У меня сдают нервы. Словно я и Барсик находимся на самой странной дуэли в мире, на дуэли лунатиков, так похожей на наше молчание, о мой смуглый ангел и на наши странные, холостые выстрелы писем — в небо, в сирень, в сны..
Я нежно кусаю ушко Барсика. Ах.. русская дуэль, ты ли это?
Барсик затих. Я вновь нежно кусаю его ушко и думаю о тебе, мой смуглый ангел. И.. происходит чудо! Барсик кусает меня за шею, как нежный вампир! Я нежно кусаю его ушко, снова.
А сам думаю: так, Саша, это не совсем так, как у Сологуба: толком не понятно, кто вампир, ты, или Барсик.

И тут Барсик укусил меня сильнее чем я думал, как-то со страстью.. словно бы в него на миг вселилась душа моего смуглого ангела. Я даже чуточку вскрикнул, и с трудом отцепил его от шеи (он страстно обнял шею лапками)… и, что странно, по привычке, видимо, прошептал имя моей любимой: хватит, (….), хватит.. мне больно, прости, прости меня!
Подошёл к зеркалу. На шее были следы.. вампирские. Мой милый, хвостатый вампир, видимо, чувствуя свою вину и что ему прилетит, довольно нелепо, как пьяный партизан-лунатик, полез под кровать.
Ах, ну что за вампиры нынче пошли!
Я вернулся к розовому томику Сологуба, с удовлетворённой улыбкой почёсывая шею: на пальцах — следы крови.

Сологуб мельком упомянул, что у таинственной Лидии-Лилит, волосы были уложены как у Клео де Мерод.
Полез в гугл, с грацией Барсика, полезшего под кровать (я сидел поджав ноги, как в детстве, когда боялся, что меня схватит чудовище, которые, как известно, в детстве живут под детской кроватью).
На какое же чудо я наткнулся!

Оказывается, Клео была первой фотомоделью в истории, балериной и танцовщицей, которую рисовали Дега, Тулуз Лотрек. В России, она была первой балериной, станцевавшей в паре с мужчиной.
Женщиной она была и правда, очень красивой. Чем то она похожа на моего смуглого ангела. Хотя мой смуглый ангел мне мерещится везде: в букете роз, в облаке возле луны, в фисташковом мороженом даже..
Вчера пересматривал фильм Дзеффирелли — Ромео и Джульетта. И что же вы думаете? Она там играла! Мой московский смуглый ангел!

У Клео было лицо Мадонны и неземная красота, лунная красота, как и у моего смуглого ангела.
Но как известно, ангелам, завидуют двуногие — люди, норовя их опустить до своего уровня и унизить их красоту, растоптать.
Однажды, Клео позировала одному скульптору. Позировала лишь лицом. И что же вы думаете? Через некоторое время, она с изумлением увидела на выставке, свою скульптуру.. полностью обнажённую! Тело то было не её, но голова то — её! Мадонны! А тело… прекрасной Лилит!
Её знакомые были в шоке. Мужчины загадочно улыбались. Никто не верил, что от неё, невинной и прекрасной Клео — лишь лицо, головка милая.

А затем был скандал с королём Бельгии, уже старым, с бородой, похожей на лопату. Он очаровался юной балериной и подарил ей огромный, как дирижабль, букет алых роз. Он хотел даже отречься от престола ради неё.
На этом всё и закончилось. Но люди.. такие люди. Они затравили несчастную Клео, пустив чудовищные слухи, которые смаковали.. как вампиры, высасывая кровь жизни из Клео: они поломали ей карьеру и нервы надорвали ей.
Вот лишь один вариант пошлой карикатуры того времени о ней и короле Леопольде, которого называли теперь — Клеопольд.
В конце рецензии я выложу фотографии Клео и не только.
Клео дожила до глубокой старости. У неё не было семьи и детей. Умерла она в одиночестве. Говорят, влюблённый в неё скульптор, (ей был уже 91 год), установил на её могиле, прекрасную скульптуру в её честь.

У Николая, героя рассказа, был чудесный слуга — Виктор. Он старался во всём походить на своего хозяина. Что весьма символично в контексте рассказа, его символике, словно одна и та же идея любви, света, развивалась в разных планах, горнего мира и инфернального.
Как мы знаем, имя Николай, переводится как — победитель. Виктор, переводится как Победа.
В один прекрасный день, в сочельник, когда жизнь Николая была уже почти мертва и распята, после свиданий со своей инфернальной Лилит, к нему вошёл слуга Виктор и сказал ему.. что у его жены родился ребёночек, которого они назвали — Николаем, в его честь, и хотят, что бы он был крёстным.

С этого момента рассказ начинает сиять евангельским тихим светом Новой жизни, но об этом, читатель пусть узнает сам.
Добавлю лишь, что мимолётная обмолвка Сологуба, устами ребёнка-Христа о том, что «ещё не пришли сроки» и Лилит пускай покинет свою «жертву», ибо дочери человеческие и она, помирятся чуть позже, наводит на любопытные мысли.
Если бы мы с вами жили в 15 веке где-то в Севилье, то философы-мистики этого славного города, прочитали бы рассказ Сологуба, лишь ради данной таинственной строки, над которой бы думали месяцами, и писали бы свои удивительные манускрипты о ней.

А мне подумалось… (хоть я и не жил в Севилье. Вроде. Но сердце этого слова и города, чем-то неуловимо ласкает мне слух). Может ли так быть, что Сологуб, наивно и мило играя в декадентство, в этом рассказе, ненавязчиво проводит экзистенциальнейшую мысль о том, что трагедия вампиризма, по сути, это не просто романтика ради романтики и ужастик ради ужастика, дабы пощекотать нервы детям и не только, но тут таится как бы фотографический негатив причастия Бога, жажда крови, бледный огонь порока и разврата, как лунный и тёмный порыв — к богу.
Я не сразу «распробовал» название рассказа. Согласитесь, есть в нём пошленький оттенок, точнее — нарочито бульварный, нарочито-декадентский, афишно-декадентский, я бы сказал.

В самом рассказе, один раз упоминается слово — красноустая. Это более утончённо.
Но.. всё же нужно доверять музам и писателям, даже если вы с ними подрались до крови.
В самом слове — Красногубая, уже есть отсвет не то причастия (пригубить), не то кровавой жертвы, обоюдоострый отсвет, и он равно губит, и бог — губит, и тьма — губит.
В мире всегда будет что -то, что не примет бога и свет, как безумие этого мира, и всегда будет нечто, что не примет тьму и безбожие, как ещё одно безумие.
Вывод? Про вывод я галантно умолчу.

Но в конце рецензии, я хочу затронуть одну интересную мысль.
Сологуб — великий символист. У него не бывает случайных имён. Рассказ написан в 1909 г. и опубликован на Рождество — 25 декабря.
Но незадолго до этого, умерла одна удивительная женщина, без которой Серебряный век — немыслим: это Лидия Аннибал (прямой потомок пушкинского Ганнибала, в ней текла та же жаркая кровь, что и у Пушкина).
Я не думаю, что это совпадение, имена героини рассказа и Лидии Аннибал.
Она была женой поэта Вячеслава ИвАнова, того самого, кто устраивал свои мистические вечера на Той самой Башне, куда приходили и Кузмин и Цветаева и Волошин и многие другие, и Лидия — была звездой и душой этой Башни, её называли — Психеей и лунной женщиной.

Она и сама была удивительной писательницей. Цветаева просто обожала её биографическую книжечку рассказов о детстве и юности — Трагический зверинец (мощнейшая и лиричнейшая книжечка о лунатизме детской души, о лунной и тёмной природе детской души и о милых зверях и равной трагедии животных и детской души, в этом глупом мире взрослых), а её повесть Тридцать три урода, стала первой в России книгой на сапфическую тему, весьма откровенной.
Умерла Лидия, трагически и случайно, заразившись от детей крестьянских, тифом: она помогала им.
Она умирала так, словно её смерть придумали музы Сологуба.
В сумерки её алькова, вошёл Иванов, склонился на колени и обнял. Срезал с неё локон и с себя, и вложил в её руку свой локон, а её милый локон, взял себе. Снял с её пальца кольцо и надел на свой палец: так они обвенчались на одре смерти, сами.. как дети лунатики.

А потом произошло и вовсе нечто немыслимое.
Поэт Волошин вспоминал: Иванов, не боясь заразиться от любимой, лёг рядом с ней, а потом лёг и на неё, и они так лежали долго и смотрели друг на друга, лицом к лицу, словно бы входя душою в очи друг к другу — навсегда. Это был какой-то секс лунатиков.
А потом, Лидия, из последних сил перевернулась и легла на Иванова, и замерла. И снова они лежали лицом к лицу, входя друг в друга, навсегда.
Тем, кто был в это время в комнате, казалось, что ещё минута, другая, и они сойдут с ума. Так это было невероятно и фантастически, словно отблеск иного мира.

Лидия издала стон и промолвила из последних сил, лицом к лицу к любимому, держа руками, нежно, его лицо: я хочу возвестить всем! Христос родился!
И после этих слов, умерла.
В комнате стояла мёртвая тишина. Горели свечи, ласкаемые незримым ветерком, словно листва поздней осени. Казалось, что Иванов, под Лидией — не двигается, не дышит, словно он тоже, умер.
Все боялись подойти к нему.

А спустя какое-то время, Иванову стали сниться странные, мистические сны, в которых к нему приходила душа Лидии, словно душа дивной Лилит Серебряного века.
О чём же говорила она Иванову? О каких загробных тайных поведала ему?
Ах... это тоже, похоже на ненаписанный рассказ Сологуба: умершая Лидия говорила в снах Иванова, что её душа... вселилась в её очаровательную дочку от первого брака, уже весьма повзрослевшую Верочку.
Вскоре, Верочка забеременела.. от Иванова.
Русская Мистика...

В Трансильванию, из Америки приезжает молодой да богатый наследник рода Дракулы, Гарри Кадри с компанией друзей, уже на месте обрастая местными прихлебателями. Обычное дело, если некто богат, радушен и щедр.
Чего только не болтали о Гарри, даже принцем называли, в общем, вымысла было больше, но и вымысла хватило, чтобы местное и блестящее общество, слетелось, будто мухи на мёд.
Они охотились, болтали о скачках… дурили головы местным красоткам, а по вечерам у них были чтения. Карл Иванович, по просьбе хозяина званых вечеров, читал дневники, да письма найденные в замке, в том самом замке, которым должен был завладеть новоявленный прЫнц, после того как найдутся соответствующие бумаги, которые найдутся, да.
Сначала это были дневники некоего учителя… была, какая-то тайна с его исчезновением. Все и я в том числе, развесили уши. Интригой запахло, тайнами, но, чем ближе к финалу, перевалив за 50%, я прибавила скорость… это, как сначала съесть вкусную вишенку, а после уж скривиться от второй, от кислятины.
За-пе-вай!
И по кругу, по кругу, по 105 кругу…
Наверное, я просто устала слушать эту книгу, заявленные 05:13:19 растянулись для меня в 1,5 недели. Я, то замедляла скорость читавшего, то убыстряла её, а бросить не хотелось, да.
Наверное, это просто не мой жанр в книгах. Фильмы… те люблю я.
Повторений не люблю, в том вижу причину своего недовольства.
Написано же хорошо, но… но сначала один находит чужие грабли и с разбегу, да в кровь, лейся алая, после… второй, и так далее.
Это, как в детстве – на первый раз прощается, на второй раз запрещается.
Я люблю её.
Она так прекрасна в своём белом платье, будто с пены морской… проплыла.

Ок, подавила волю, допустим.
А эта шайка во главе с доблестным Гарри?
Ну да, когда мрёт челядь, богачам не страшно, незаметно, а вот когда свои, разные там виконты, да в расцвете лет…
В дневниках, в прочитанных письмах было всё, про то же треклятое колье со змеиной застежкой.
Один американец привёз, распространил заразу. Другой… финал не вызывает сомнений...
Что опять всё по кругу
Лейся алая всюду.

Опоздала я с чтением этой книги, надо было лет этак десять назад прочесть, а то и раньше. Теперь меня такой наивный мистический романтизм не цепляет. А к вампирам я, большей частью, равнодушна, "Дракула" Брэма Стокера - исключение. Вот из-за упоминания Дракулы я и решила прочесть творение Барона Олшеври. Всё как положено, коварный старик-вампир попереобращал двух красивейших женщин в не-мёртвых (по любви, конечно, никак иначе). А тётки эти начали себе новых любовников искать, выпивая попутно кровь из тех, кто на пути встретится. Эротичные образы, сразу вспоминается героини Моники Беллуччи и Сэди Фрост из творения Копполы. Только не так откровенно, одни намёки да поцелуи.
Вот когда о культе Кали (Дурги, Бовами) и о секте тхугов речь зашла, интересней стало. Хотя временно только. Вампиры, значит, Бога боятся, распятия, чеснока и прочих вещей, а тут, как выясняется, и языческие боги на них трепет наводят, странная штука получается.
Но, возвращаясь к началу, замечу, что если б читала в подростковом возрасте, скорее всего, понравилось бы очень. Теперь - нет.

Книга вызвала двойственные чувства. С одной стороны всё по классике в самом хорошем смысле слова, а с другой стороны очень отдает "Дракулой", из-за этого нет чувства новизны. Но в целом книгой я довольна, потому что много лет назад, будучи десятилетним ребенком я нашла у родителей эту книгу и тайком читала, правда так и не добралась до конца. И вот теперь я наконец-то узнала, чем дело кончилось.

Где-то в далёких карпатских горах на одном из утесов стоит замок графов Дракула. Прямых наследников нет, так что в наследство вступает богатый американский родственник по имени Гарри. Мужчина он интересный и жизнь его никогда не была скучной, а друзья у него такие же сорвиголовы. И вот по прибытии нужно отыскать документы о смерть давнего американского дедушки Дракулы, в процессе поиска каких-то записей об этом старый библиотекарь находит дневник Карло. По вечерам после охоты мужчины сидят у камина, курят сигары и слушают чтение Карла Ивановича. Дневник какой-то странный, в нем упоминаются невероятные события и сложно поверить в их реальность. Потом обнаруживаются письма все того же Карло к своему другу, но и они полны странностей. Ситуация обостряется, когда Гарри всё-таки вступает в права наследования и с переездом в замок округа постигают неожиданные смерти.

У автора очень лёгкий слог, что немного удивительно для классики. Кроме этого книга максимально наполнена событиями, люди охотятся, читают, обсуждают и переезжают, устраивают праздники и облавы на не чистить и все это при достаточно маленьком объеме. Даже во сне герои находят приключения! Персонажей достаточно много, так что характеров у них нет, даже у парочки основных нет каких-то ярких черт или привычек. Сюжет развивается в двух плоскостях: есть Гарри и его спутники, а есть воспоминания бывшего хозяина замка, они передаются через дневники и письма. Сначала это было интересно, но к финалу я устала от этих писем.

Что касается вампиров, то я была удивлена. Автор наградил их разными преимуществами и способностями: они и днём и ночью могут гулять среди людей, спят в своих гробах или же картинах только на рассвете и закате, могут перемещаться с туманом или по лунному лучу и так далее, из недостатков только отсутствие тени и боязнь чеснока и омелы. Я в какой-то момент даже бросить хостела, потому что не бывает таких умельцев (если это не ромфант, конечно, там главная героиня тоже супер человек)! В итоге дочитывала на чистом интересе, что же будет в финале. И вот финал стал главным разочарованием, такого рояля, как в последней главе ещё поискать нужно, но даже это не помогло, я бы сказала, что финала нет. Есть отписка якобы с объяснениями в эпилоге, но на мой взгляд это ни о чем.

И вот за динамичность я благодарна, за это и оценка, но объективно недостатков тут очень много. Взять хотя бы исключительность Джеми и Райта, с одной стороны мелькнула их история, но автор никак не связал Индию и Карпаты. Про особенности Гарри вообще не было даже намека, а тем временем его вампирша не укусила. Как же так? Чтение вышло специфическим, но я все равно рада.

В студенческие времена я запоем читала книги про вампиров, но не припомню, чтобы среди них была русская классика. И вот она – готическая повесть, мистика 1841 года. Здесь тебе и светские приемы, и красавица-девица, и светское общество, среди членов которого преспокойно пировали упыри, но даже они соответствовали духу 19 века, соблюдая этикет и внешнее благородство.

Сам сюжет этой небольшой повести представляет собой две истории, которые впоследствии перекликаются между собой. И мне понравилось, как автор это проработал. Оценила я и интересную задумку – оставить на усмотрение читателя решать явь все происходящее или вымысел. Привлекательны и мистическая загадочная атмосфера, и легкость произведения. Да, делая поправку на наше время, повесть несколько наивна, как и герои, но совершенно очаровательна и обладает своей таинственностью. Язык достаточно красив, и хоть и наполнен эпитетами и оборотами речи, соответствующими духу того времени, достаточно прост. Хоть я и не оценила книгу на высший бал из-за простоты героев и некоторой наивности, тем не менее хорошо провела время за чтением.

Классический роман о классических вампирах, тех самых, что спят днем в гробах, не любят чеснок, обращаются в летучих мышей и черных кошек. В «Вампирах», разумеется, есть отсылки к «Дракуле» и «Кармилле». Этот роман стилизован под эти классические произведения, и несмотря на всю мистику и многочисленные смерти жертв вампиров очень уютный, атмосферный и захватывающий.

Старинный замок, захолустная деревенька полная суеверий и легенд, Долина Ведьм и озеро с ненюфарами, где каждое полнолуние появляются прекрасные девы, губящие мужчин. Несмотря на простой и легкий язык, повествование буквально обволакивает читателя, словно колдовской туман и уводит в мистическую историю наследников Дракулы.

В романе две линии повествования: от лица богатого американца Гарри Карди и его друзей, прибывших вступить в наследство, а также истории из дневников, писем и записок, рассказывающих истории прошлых владельцев замка. Прошлое и настоящее переплетаются, и уже не ясно, где фантазии, а где реальность.

• А вы верите в существование вампиров? - спросил Жорж К.
• Я не имею обычая отрицать то, чего не знаю вполне, - ответил Джемс. - Наука говорит: "их нет", а народное верование: "да"... Кто прав?

  Когда в деревне и замке начинают гибнуть люди, Генри и его друзьям становится явно, что здесь что-то нечисто. Хотя и они, как истинные американцы ХХ века не могли поверить во всю эту чертовщину, и чуть не стали жертвами прекрасных вампирш.

  Охотничий домик, скрытая комната, бал-маскарад, цветки ненюфаров, появляющиеся неизвестно откуда… все это дарит истории неповторимость и атмосферность тех самых готических романов. Пусть здесь все предсказуемо, и даже местами наивно, но за историей, действительно, интересно следить. Здесь присутствует легкий юмор, а также собраны самые разнообразные сведения о вампирах. Например, о том, как происходит обращение человека в вампира. Да и сами «немертвые» здесь лишены вездесущего романтического флера, который им обычно придают современные авторы, здесь они – чудовища, монстры, паразиты, высасывающие чужую жизнь вместе с кровью жертвы, чтобы продлить собственное посмертие.

Всем нам известны великие произведения о вампирах и разной нечисти, тут мы смело можем упомянуть Брэм Стокер - Дракула и различные произведения Николая Гоголя, но для меня открытием стало произведение Алексея Толстого, с которым решила познакомиться и узнать, какое видение было у автора.
Сравнивая с другими произведениями о вампирах, понимаю, что есть у них схожесть и однотипность, и конечно заинтересовал история написания произведения, что же сподвигло автора на написание такого необычно-мистического произведения.
Прояснить ситуацию нам помогла Википедия, кому интересна именно история создания произведения, может ознакомиться тут.

Таинственно-мистическое произведение спустя почти два века кажется смешным и местами нелепыми, одно то, что упыри при разговоре пощелкивали, уже кажется забавным, но по факту у авторов было мало информации, только услышанные пересказы о происходящих где-то событиях.

Итак, попадая в атмосферу 19 века, конечно мы окажемся на балу, где и происходит знакомство Руневского с преинтереснейшими людьми.

Кадры из фильма по мотивам произведения, взяты в открытом доступе в сети Интернет.

Читая произведение, погружающее нас в мир балов, упырей, странных людей уже не осознаешь где явь, а где сон; в чем правда, и где вымысел.
И мне кажется автор сделал специально такой упор, чтобы зародить нотку сомнения в каждом читателе.