Шоколад

Внимание! Начало спойлера!

Жил-был чекист Зудин. Серьёзный такой чекист, председатель чрезвычайки. Работал не покладая рук, голову держал в холоде, ноги в потных портянках, совесть... кстати, совесть была, не продавал он её. Был искренний революционер, по убеждениям, а не потому, что время такое.

Но дал однажды маху. Пожалел одну актёрку по фамилии Вальц - та слезу когда надо пустила, и размякло суровое сердце чекиста. Устроил её работать в ЧК, и вскоре она уже вполне себе прелюбодейские планы на него строила. И даже в доверие семье втесалась - подарила жене Зудина чулок несколько, а детишкам - шоколаду.

Всё бы ничего, но Вальц оказалась самой что ни на есть контрой. И за спиной Зудина от его имени буржуев пошантажировала как следует, золота с них срубила. Зудин бы углядел, да как назло на город элементы напали, да порешили одного из лучших чекистов товарища Кацмана. Зудин сгоряча "Расстрелять! За одного ответит сотня"! Ну, сотня-то ответила. И вдруг приезжает некто Шустрый. Препротивный мужик. Арестовывает Вальц. И оборачивает всё дело против Зудина. Чулки принимал от неё? Принимал. Шоколад жрал? Не отворачивайся - раз дети жрали, значит не без тебя обошлось. А не спал ли ты с этой самой Вальц? В общем, обернул всё дело так, что вымогательство золота ушло на десятый план. Главная вина Зудина - купился на шоколад и оказался втянут в стан врагов. И за это, товарищ начальник, извольте-как пулю в затылок.

Конец спойлера

Знаете, что самое страшное во всей это повести? Что она написана очень уж убедительно. А почему убедительно? А потому, что на основе реальных событий. А ещё потому, что любой псевдосудебный процесс в те годы могли повернуть именно таким вот образом. Пожалел отец ребёнка, не стал у него изо рта шоколад вырывать - всё, он уже контра!

И вот как же система ломает людей, что Зудину не прищемляли пальцев в косяках, не капали холодной водой на голову по капельке. А он совершенно искренне признал себя виноватым и считает расстрел справедливым наказанием. Он не требует очной ставки с Вальц. Он не требует специального рассмотрение его дела. Свои же осудили, свои же приговорили.

Своим же и расстреливать.

Можно по разному воспринимать эту повесть. Можно - как фиксацию факта суровости того времени. Можно - как обличение большевистского "судопроизводства". В наше время повесть принимает ещё и вид сатиры на тогдашние порядки.

Совершенно случайно открыла для себя данного автора - в интернете привлек отзыв к аудиокниге "Шоколад", в котором говорилось, что повесть эта довольно редкая и она переиздавалась всего пять раз, а книги самого автора, в советское время, не были особо популярными. Возможно, что на это повлиял его конец - расстрел в 1938 году, по обвинению в шпионаже, хотя он и был, посмертно, реабилитирован в 1956 году.

Его произведение "Шоколад" было в первые напечатано в коммунистическом журнале "Молодая гвардия", в 1922 году. В основу сей повести легло вполне реальное уголовное дело, которое имело место быть - в реальности, главным действующем лицом того случая был чекист Чудин, а председателем чрезвычайной комиссии, которая рассматривала его дело - Феликс Эдмундович Дзержинский ( в повести он тоже есть, хоть автор и назвал его товарищ Степан, но тогдашнему, подкованному коммунистически читателю, по описанию внешнего вида персонажа и его поведению, его должности - понятно, о ком идет речь).

Конечно, в современно время, небольшой презент начальству в виде фута английского шоколада, пары шелковых, женских чулок и двух пар детских чулочков кажутся несущественными, приятными мелочами, за которые такое суровое наказание, которое понес чекист-революционер Зудин, кажется странным и чрезмерно жестоким. Но, за сим наказанием, стоит политика и не просто пропаганда, а более тонкий расчет, своя стратегия, хотя и сдобренная коммунистическими идеями.

У Зудина, честного человека, который еще с дореволюционного времени, боролся с буржуями и царским режимом, прошел не одну каторгу за правое дело, все проблемы начались с шоколада. С шоколада и с жалости, к бывшей балерине, подрабатывающей проституцией, гражданке Вальц, которой он дает место в ВЧК по Петербургу, беря ее на работу в качестве помощника секретаря. Но страстная, привыкшая к дорогим подаркам и довольно легкомысленная особа не готова жить на те крохи, на которые перебиваются все обычные рабочие, в городе - она начинает использовать свое положение, словно паучиха, начинает плести свои сети возле идейного Зудина.

Именно с ее появлением, в судьбе Зудина, снова всплывает шоколад. Шоколад здесь, как некая аллегория - атрибут сладкой жизни, построенной на слезах и поте рабочих. Еще, когда Зудин был подростком, эта сладость также сыграла фатальную роль в его судьбе, полностью изменив жизнь, а теперь данное "ружье" выстрелило во второй раз, но еще более громко и четко. Образ шоколада, чего-то сладкого и липкого, всплывает на протяжении всего текста, в разных мелочах, это словно напоминание того, что герой не смог увидеть свою ошибку, запустил механизм системы, который вычленит его проступок и накажет, но сам персонаж еще об этом не догадывается.

Политизирована ли данная повесть? Безусловно. Идейная ли она? Определенно, иные в 1922 году и не писали, НО от этого она не становится глупой, ошибочной или аморальной. Там говорятся вполне логичные, правильные вещи - не стоит брать взятки, даже если это бытовые мелочи. Сам Зудин, это в конце понимает и признает. С ним поступают жестоко, но свой поступок чрезвычайная комиссия объясняет - объяснение вдумчивое, логичное и в духе того времени, а излишний гуманизм и мягкотелость не удержали бы страну в руках большевиков.

Уделено тут место и массовому террору, тех, кто полагает, что все большевики просто так, с удовольствием, расстреливали всех подряд, ожидает сюрприз - такое самоуправство наказывалось!

Интересно было посмотреть на персонажей, которыми прежде всего двигали идеи, вера в определенные постулаты, может сейчас и многим чуждые, я уверена, что повести себя, в конце этого произведения, как Зудин, не смог бы сейчас ни один современный политик - нет того стержня, нет того запала, той фанатичной веры в свое дело. Нам, это возможно будет чудно, а в 1922 году это был коммунистический идеал и даже находились те, кто ему соответствовал.

Также хочется отметить, по-набоковски, красивый слог автора. Красивыми словами о резком, жестоком и мрачном - идеальный контраст, как сталь и шелк, как кирпич и шоколад. Персонажи повести прекрасно прописаны, с эмоциональной точки зрения, они грамотно раскрыты, от того, когда заканчивается это произведение, ты сидишь как громом пораженный - словно мимо промчался, на огромной скорости, старый паровоз, а ты не ожидал такой мощи от старой махины. Каким цельным, сильным и грамотно прописанным кажется этот текст - многим современным российским писателям, этот давно почивший автор, даст фору.

Вы можете не соглашаться с его политическими предпочтениями, но это произведение стоит прочесть, хотя бы, как прекрасную иллюстрацию чаяний, надежд людей той эпохи, насладится прекрасным слогом, а ведь талант Тарасова-Родионова отмечал сам Набоков, словом - если вы не читали эту повесть, то советую восполнить пробел.

Эта повесть о чекисте из тех работников ЧК, про которых сказано: «У чекиста должна быть холодная голова, горячее сердце и чистые руки». Эта повесть не для мещанского сознания. Она для тех, кто зачитывается книгами вроде «Как закалялась сталь» Н. Островского, «Территория» Куваева, «Волоколамское шоссе» А. Бека.

Гнусными наветами чекиста Зудина подставили в тот момент, когда к городу подходят белогвардейцы. Рабочие требуют справедливого решения суда. Времени для тщательного разбирательства нет. Сам Зудин понимает это и одобряет решение судебной комиссии о расстреле: «Зудин гордо и весело распрямился, сверкнул дерзко искрами глаз и, быстро сев прямо на стол, стал от нетерпенья барабанить по нему пальцами. Там вдали, за рекой, уже струились черною рябью бесконечные колонны рабочих, и над ними весенний воздух гулко звенел и качался от мощного пенья «Интернационала».