Жили-были старик со старухой

«Прекрасная семейная сага», «великолепный русский язык», «добротное, плотное полотно», «замечательная трогательная книга», «настоящее открытие», «подлинное эстетическое наслаждение»… Да, все так, все справедливо.
Я не поклонник подобного жанра, но люблю иногда засесть за неторопливое чтение, «подглядеть» за жизнью большой семьи (особенно, если это семья принадлежит к какому-то народу, прослойке, классу, о жизни которых мне известно совсем мало), проследить все параллели и перекрестия в судьбах героев… Я прожила с этой книгой без малого полгода, читая не торопясь и понемногу. И получила бы, скорей всего, огромное удовольствие, если бы не…
Ну как же много в этом произведении автора! Как же мешают эти постоянные заигрывания с читателем – рифмованные вставки в обычное предложение (мы так начитаны, а тут как раз к слову пришлось, а еще ведь романсы есть чудесные…), рассуждения с филологическим запашком (ну каково оно – это слово «архитектоника» в повествовании о таких людях, как семья Ивановых? Но так то Ивановы, а мы сами не лыком шиты, университеты заканчивали), нежданно-негаданно выскакивающие и ни к чему не ведущие игры слов (ну-ка:

…ай да читатель! как быстро ты уловил тонкую задумку остроумного автора!).
Хорошо, допустим, нащупано это соответствие с пушкинской сказкой, ну так надо же тогда параллель глубже вести, в сюжетную канву вплетать. Нет, в этой книге разговор с читателем по поводу рыбака с его старухой – отдельно, а рассказ о героях – отдельно. Каждый раз спотыкаешься, растерянно оглядываясь: «Что там у самого синего моря? Кто-кто? Пушкин написал? А, да, помню, конечно. Ну так а дальше-то что было?»

Я вспоминаю свою бабушку, милую бабушку, совсем непохожую на бабушку Матрену из этой книги. Я помню, как она умирала, как я стояла у могилы и ревела в голос, а все остальные молча плакали. Я плакала, что не буду самой любимой внучкой, не услышу ласковое "Наташенька", не сотру из памяти перед ее смертью мои слова упрека: "Не кричи, у меня через два дня госэкзамен! Как ты не понимаешь?" И стыдно до сих пор за это, спустя пять лет, и иногда плачу тихо, вспоминая о ней, но не так, как пять лет назад, и точно также, как тогда, плачу, прочитав сейчас "Жили-были старик со старухой".
По сути, в сюжете нет ничего примечательного: просто история клана Ивановых, затрагивающая большой кусок времени, период, в котором жили-были Григорий и Матрена. Обычная семья, с примерными и не примерными детьми и внуками, с изменами, горестями, болезнями, радостями, невестками и зятьями, которые становятся тоже любимыми детьми.
А ведь цепляет! Еще как цепляет! В повествование лентой вплетаются собственные воспоминания, сравнения, эпизоды из своего детства и уже взрослой жизни. И чувствуешь себя Лелькой, маленькой девочкой, обожаемой бабушкой, любимой дедушкой, несущая во взрослую жизнь память о предметах и запахах из детства.
Оценить произведение по достоинству я смогла лишь к финалу, когда кулаками (как в детстве кулачками) растирала слезы по лицу. Книга окунает читателя в мир русского верующего человека, в мир жизни гражданина огромной страны СССР, а витиеватый язык дарует красоту русской речи, как книги Рубиной и рассказы Улицкой.
Интересно, все ли читатели этого произведения находили себя в героях? Если да, то в ком?

Это очень "моя" книга. Я люблю семейные саги, люблю книги про русские семьи, бытописания. Эта книга немного перекликалась во время чтения с романом Чудакова "Ложится мгла на старые ступени", свои впечатления о которой я описывала тут. Роман Катишонок тоже оказался очень личным и душевным. На долю семьи Ивановых выпало немало: революция, Гражданская война, Великая Отечественная.. Разбрасывало семью, подкашивало, но каким-то чудом уцелевшие собирались вновь, словно тянула их к себе любовь матери, жены, бабушки.
"Бабушка" и "дедушка" - для меня это не просто слова. Это люди, давшие мне в жизни многое: фундамент, на котором стоит моя семья, семейные истории про родственников со смешными именами (один Ювеналий чего стоит!), легенды о людях в форме царской армии с пожелтевших фотокарточек (сложно даже представить, что это мои прапрадеды). Это основа основ, и тяжело приходится тому, кто живет в отрыве от своих корней. Читая историю Ивановых, понимаешь, что нет ничего важнее семьи. И пусть у старухи из книги характер вздорный, да такой, что может отходить провинившегося чужака блюдом из кузнецовского фарфора! И пусть пилит она своего старика нещадно. Любит она его, любит! Поймите, мы все тоже хороши.. невнимательные, вечно занятые, да еще и гордые. И да, тем, кто ближе, всегда достается больше всех. Но не разбрасывайтесь, любите, цените. Говорите. Говорите,пока вас еще могут услышать.

Ох, как долго эта книга ожидала своей очереди, как долго томилась, дожидаясь, когда же пробьет ее час. Выдержала, дождалась, и воистину, все было не зря – час оказался без преувеличения звездным.
Признаюсь, я весьма настороженно отношусь к так называемым семейным сагам, но роман не оставил от моих опасений ни следа. Повествование мягко, неспешно течет ручейками жизней, то и дело открывая новые грани, постепенно образуя целую систему.
За чтением не раз ловила себя на мысли, будто распутываю волшебный клубок и стараюсь следовать за нитью как можно быстрее, гонимая извечным «а что же дальше». Где-то в висках испуганно стучало «клубочек-то все меньше…», а это значит, что рано или поздно закончится этот вдумчивый, уютный пересказ жизни, со всеми ее горестями и радостями, переживаниями и потерями. Кого-то осуждаешь, кому-то сочувствуешь, и сожалеешь, что вот уже и перевернута последняя страничка.
Рекомендую.

Жили-были старик со старухой. Старик плотничал, старуха вела дом. Сменялись года и даже десятилетия, но ничто не затрагивало старика и старуху, занимавшихся своим делом, растивших детей...
Если это читать как сказку, как аллегорию, как философскую метафору, то всё вроде бы неплохо. Но для этого старик со старухой слишком люди, и жизнь их слишком просто человеческая. Не получается читать, и не сравнивать, не примерять на себя. Не воспринимать как реальную историю.

Потому что, как реальная, история семьи Ивановых меня прилично так коробила. Семья в себе, во вневременной капсуле, как будто не имеющая вообще связей с внешним миром. Революции, две Мировых войны, все процессы, происходившие в то время в обществе, проходят мимо этой семьи незамеченными до тех пор, пока не замечать их возможно. И лишь когда жизнь в прямом смысле вламывается в их дом, они замечают её. Затем, правда, равнодушно смотрят ей вслед, удивляясь лишь, что стало невозможно достать французской краски для губ с прилавков пропало множество товаров и не удается уже выдерживать хлебосольное, но постное меню. И тараканье бегство, уж простите, мужчин семьи Ивановых от войны вызывает во мне скорее неприязнь, чем понимание. "Не убий", но отдай свой дом, землю, близких. Зато не убий и не воюй, ага. Потому дезертировавший Мотя - хороший, Федя, лечивший немцам зубы, - хороший, а воевавший Симочка - сволочь и алкоголик.

И просятся на язык слова про Родину, да только нет её у семьи Ивановых. Как факт: нету. Где хорошо устроятся жить да работать - там будет родина и нормально. Поэтому и не смог старик понять Фридриха, который спустя несколько десятков лет решил вернуться в фатерлянд. В языке этой семьи нет такого понятия. И тут:

автор явно лукавит.

Все в семье Ивановых решалось мамынькой. Слово, неприятное с самого начала. Да еще её брови к концу книги практически заставили дергаться глаз. Уж так она их поднимала да заламывала, что всё без слов её понимали. Вот только делала она это постоянно. Так вот, мамынька - обыкновенная-таки властная мадам, привыкшая быть главной, первой, лучшей. И чтобы спорить с ней никто не смел даже думать. Как она скажет, так должно и быть. Да только суждения её далеко не справедливы. Да и мораль для каждого члена семьи у неё своя найдется. Для невестки и сына одна, для себя с мужем другая. И многие суждения и оценки этой семьи староверов (а это напоминание идет рефреном через всю книгу) базируются не на сути, а на внешности, на сухой обертке ритуалов, которые вот должны соблюдаться кровь из носу.
Может быть автор переборщила с изображением уклада в таких семьях, а может быть нет. Во втором случае это лишь моя личная неприязнь к подобному. Но сцена с шикарным сомом, который просто оказался не вовремя, заставила меня почти возненавидеть старуху. Тут и писательское мастерство автора и неприятная мне героиня сыграли роль.

Из вышеперечисленного несложно заметить, что семья Ивановых как единое целое мне не понравилась. Даже напугала - своей замкнутостью, оторванностью от происходящего вне её, упорной зацикленностью на повторении изо дня в день привычных ритуалов и старого уклада жизни. Но тем не менее что-то в этой книге есть. Когда автор перестает вещать о семье как о капсуле и уделяет внимание людям, членам этой семьи - становится лучше. Не полвека семьи в кратком пересказе, а размышления Максимыча о своей жизни - вот что трогает за душу. Рождение и воспитание Лёльки, связанные с ней события. Мысль о том, что нужно отвести правнучку к синему морю, а внуку рассказать про секрет подаренного ножичка. История Васюты и его жены, Криворотой Анфисы. Рассказ нескольких сотнях срочно выписанных из больницы больных. Вот эти детали, эти ответвления больше всего понравились в книге.

Прослушала аудиовариант, т.к. не нашла читабельный. Как оказалось, это 1я книга, есть и продолжение.
Наверное, мне бы она больше понравилась, если бы читала, т.к. прослушивание происходит через промежутки времени.
Всё повествование выдержано в определённом стиле, у автора есть присказульки, завершения или начало рассказа, что "к месту", как говорится.

Интересная, жизненная семейная сага. Не всегда же Григорий и Матрёна были старик со старухой, многое за свою жизнь повидали, детей вырастили, внуков, правнучку.
Все герои по своему примечательны, со своей судьбой и историей, хотя и все из одной семьи.

Здесь нет каких-то захватывающих моментов, но и совсем не скучно.
Порой, немного грустно, что всё так складывалось.
С удовольствием познакомлюсь и с другими произведения и автора.

---

Мне кажется, что на эту книгу написать рецензию просто невозможно, нереально. Все, что скажешь, будет банально. И совсем не хочется выплескивать чувства и эмоции, поднятые ею, а хочется их где-то бережно сохранить, чтобы снова и снова доставать и перебирать. На страницах книги уместилась вся история нашего многострадального народа первой половины XX века. Хотя история, конечно, только фон жизни трех поколений одной семьи. В общем, читайте сами, живите и чувствуйте все вместе с героями - благо книга это позволяет. Замечательная книга, прекрасно написанная. Отличный язык, которым наслаждаешься, сейчас мы так уже не говорим. Я уже редко плачу над книгами, но тут не один раз всплакнула, вспоминая своих бабушку и дедушку.

И да, оказывается, современная русская литература все же жива.

Читала-читала я эту книгу и собиралась четвёрку ей поставить. Уж больно мне не нравятся такие вздорные тётки, как Матрёна, вечно всем недовольные, перед которыми и мужья на цыпочках ходят. Нельзя, однако, отрицать, что персонаж из неё получился колоритный и очень живой. Но главное, что сыграло в пользу увеличения оценки, это, безусловно, язык автора и стиль изложения. Ничего подобного мне раньше читать не приходилось. Все эти немыслимые словечки - бздуры (вздор, ерунда), коломытно (муторно, тяжко), не сепети (не суетись, не торопись) прижились у меня - нет, не в лексиконе, но в мозгу-то уж точно.

Так сложилось, что о больших семьях я только по книгам и знаю. Я - последний обрубок двух ветвей - бабушкиной и дедушкиной (маминых родителей), и вокруг меня никого уже, в общем-то, не осталось. А тут в повествовании столько людей, что имена-то все сразу не запомнить! Зато в процессе чтения все образы вырисовываются чётче. Узнаваемыми становятся.

А о чём повествование-то, спросите вы меня. О повседневности. Той повседневности, из которой и складывается наша жизнь; по крайней мере, большая её часть. На долю этой семьи выпали, конечно, разные испытания - две войны и несколько смен власти, переезд и возвращение... Но это история не о подвигах и героизме, нет. Она об обычной жизни, а это ведь не секрет, какой героизм порой для неё требуется. О любви ли она? Пожалуй. Без любви-то и незачем затевать такое...

ФМ 2013: 12 из 12.

Ничто не предвещало неприятных сюрпризов, причём относительно долго. Доверительный, мягкий, вкрадчивый слог автора очень располагает послушать несказку про современных старика и старуху. Забегая вперёд, скажу, что так и не поняла, зачем нужно было натягивать на это Александра Сергеевича, кроме как для допрекламы.

Первый мой вопрос к книге был – причём тут упоминание староверов? Из всего, что в религиозном плане показано в тексте, можно сделать вывод только, что герои – люди, относящие себя к одной религии и более или менее нетерпимые к другим. Старообрядцы – это гораздо больше. Это уклад, это внутренний стержень, это неотторжимость от своей родины. А не просто: свечку поставили, постились, заставили жениться по залёту. Автор нагло использовала религиозно-историческую реалию, чтобы облегчить себе достижение не очень чистых целей пропаганды: теперь «светлый протест отверженных» на её стороне.

И эти светлые люди непоколебимо несут в себе главный девиз – заповедь «Не убий». Судя по книге, это единственная заповедь, которую сохранили «старообрядцы курильщика», ибо герои на протяжении повествования прелюбодействуют, крадут, обманывают, даже сомневаются в Боге. А вот «Не убий» – это да.

Но в семье не без урода, и этим уродом становится... герой ВОВ. Да-да, единственный член семьи, который своей кровью защищал свою родину, пока остальные дезертировали самыми разными, пристойными и не очень способами. И у автора не нашлось для него ни одного доброго словечка. Добрая женщина Катишонок сделала из него (в дополнение к бессердечному убивцу) алкаша, тунеядца, прелюбодея, избивающего свою жену, нелюбящего детей. Наверное, сидела и думала, как бы какой смертный грех не забыть ох-эх.

Из этого пункта прямо вытекает следующий: на просторах книги все, буквально все лучше русских. Ладно, евреи и цыгане, но и нацисты заслужили пару похвал! Немцы даже убивают нежнее что ли... Всё потому, что они на службе, объясняет автор.

Главный герой – сын цыганки из Польши и русского казака – когда началась вторая мировая и Польша оказалась под ударом, резко обрывает безразличие жены с криком «Я польской крови!». Когда под ударом оказалась наша страна и наши люди, единственное, о чём он мог думать – одинокая заповедь про неубивание...

Штош. Ни слова больше, как говорится:)
В сухом остатке: автор – волк в овечьей шкуре. А книжку выкинуть из головы. Благо, это будет не сложно, чай, не шедевр какой.