Эй, ямщик, неси вовсю! Чай, рожден не слабым!
Душу вытрясти не жаль по таким ухабам.

Я устал себя мучить бесцельно,
И с улыбкою странной лица
Полюбил я носить в легком теле
Тихий свет и покой мертвеца...

Было время, когда из предместья
Я мечтал по-мальчишески — в дым,
Что я буду богат и известен
И что всеми я буду любим.

Вот так же отцветем и мы
И отшумим, как гости сада...
Коль нет цветов среди зимы,
Так и грустить о них не надо.

Так мало пройдено дорог,
Так много сделано ошибок.

Невеселого счастья залог —
Сумасшедшее сердце поэта.

Стыдно мне, что я в бога верил.
Горько мне, что не верю теперь.

Не злодей я и не грабил лесом,
Не расстреливал несчастных по темницам.
Я всего лишь уличный повеса,
Улыбающийся встречным лицам.

Все живое особой метой
Отмечается с ранних пор.
Если не был бы я поэтом,
То, наверно, был мошенник и вор.

Здравствуй ты, моя черная гибель,
Я навстречу к тебе выхожу!

Мне не нравится, когда каменья брани
Летят в меня, как град рыгающей грозы,
Я только крепче жму тогда руками
Моих волос качнувшийся пузырь.

Не каждый умеет петь,
Не каждому дано яблоком
Падать к чужим ногам.

Хорошо им стоять и смотреть,
Красить рты в жестяных поцелуях, —
Только мне, как псаломщику, петь
Над родимой страной аллилуйя.

Не сотрет меня кличка «поэт»,
Я и в песнях, как ты, хулиган.

Осужден я на каторге чувств
Вертеть жернова поэм.

Вижу, вижу, как сумерки лижут
Следы человеческих ног.

Я учусь, учусь моим сердцем
Цвет черемух в глазах беречь.

И я знаю, есть радость в нем
Тем, кто листьев целует дождь,
Оттого что тот старый клен
Головой на меня похож.

Я хочу быть тихим и строгим.
Я молчанью у звезд учусь.

Волнуйся, неуемный ветер!
Блажен, кто радостью отметил
Твою пастушескую грусть.