И шаг вперёд. Лет так на десять. И чтобы уже не Венера, а космический перелет и Юпитер, с его теорией строения , которой в сущности нет... И наши старые знакомые. Все тот же Быков, надёжный, крепкий как скала, способный вытащить из водородной могилы. "Кабак. Бедлам," - несколько слов, пара штрихов. Узнаю. Все тот же Крутиков, уютный, сосредоточенный, мурлычащий себе что-то под нос. Неизменным весёлым дуэтом Иоганыч и Юрковский - в поисках Вареньки и с бомбозондами. И Жилин, о котором нам пока совсем ничего, лишь первый самостоятельный полёт и воспоминания о поцелуях в Большом парке...новое поколение, выросшее на живых легендах. И совсем уж чуть радиооптик-француз Шарль Моллар, с желание говорить по русски. Совсем пустячные образы, годящиеся лишь для маленького рассказа.

Главное то не в героях. Хотя они то уже становятся близкими и понятыми, даже от пары незначительных штрихов, даже без прописанного прошлого. Главное в идее. Личный героизм и самопожертвование ради других. Гораздо более остро поставленная авторами задача. В Стране багровых туч , они могли сделать выбор, могли отступить, могли не оставить на Венере двух своих друзей. "Путь..." такого выбора уже не предлагает. Он сделан и нет необходимости подтверждению. В этом продолжении интереснее о другом. О том как нестерпимо хочется жить. Чувствовать кожей солнца, ветер... И друга рядом. Все-таки Юрковский поэт, неизменно.

А где-то там на Амальтее пара галет и кусочек шоколада. И надежда на скорую помощь. И получается что есть ответственность и восьмикратная перегрузка. И тишина. И крепкое пожатие руки...

Отчего я так люблю ранних Стругацких ....это просто. Я люблю и поздних, только чувство это выстраданное, обросшее невзгодами, поражениями и потерями. А вспоминать желается самое светлое, доброе, романтичное. Это так свойственно молодости - любить высоту, замереть на краю обрыва и верить что у вас есть крылья, самые настоящие крылья для полета... И у братьев эти крылья есть - широкий размах, белоснежность окраса, могучий потенциал для мечтателя.

Не знаю почему, но читалось как пьеса. Я прямо видела это все на подмостках театра, где актеры при этом еще и переигрывают и очень громко говорят. Слишком «типажные» получились персонажи, которые говорят одни и те же реплики в угоду их типажу. Не веришь, что это живые люди, нет в них ничего живого. Я понимаю, что писалось все в коллективистском союзе, но реплики звучат местами по-сектантски, раньше именно это слово никогда не приходило мне на ум для сравнения, а тут только оно и мерцало в голове.

Книга вышла 66 лет назад, я заранее была готова к анахронизмам и прощать многие научные неточности, поэтому прикольно было видеть видеосвязь и понравилась идея с хамелеоном, который имитировал приборную доску.

Большая часть книги — это болтовня не о чем во время падения на Юпитер. Как будто не знали чем заполнить повествование. Хотя, по идее, это должно было быть нагнетание, психологизм переживаний перед неминуемой смертью или еще хуже. В «Интерстелларе» подобное было очень круто реализовано. Тут просто в финале все разрешилось, но это еще в первых страницах повести понятно было. Никаких переживаний, никакого катарсиса.

Как фантастика – это очередной космический перелет в котором не произошло ничего интересного. Летели, немного пострадали, прилетели. Любой курьер доставки в сто раз интереснее истории расскажет и без космоса.

К моему большому разочарованию, при перечитывании повести стало понятно, что произведение это - с большим, но не реализованным потенциалом.

Часть сцен выглядит лишними: например, колка льда на Амальтее - надо было либо добавлять еще несколько таких же, либо вырезать эту, потому как одна она не несет никакой смысловой нагрузки, а для создания эмоциональной связи с персонажами ее откровенно мало, в результате у нас есть только одна сторона происходящего - события на спутнике Юпитера оставляют равнодушными, бодрость местных ученых не дает возможность прочувствовать приближающуюся катастрофу.

Техническая сторона повести разочаровывает - авторы, кажется, плохо представляли себе, как должна выглядеть рубка космического корабля, к примеру, в результате декорации выглядят крайне неубедительными и откровенно картонными. Диалоги между персонажами были простительны где-нибудь в шестидесятые, но кажутся надуманными и театральными сейчас, как будто по бумажке реплики читают; да и юмор местами искусственный.

С другой стороны, в какой-то момент все это становится неважно и тебя начинает захватывать происходящее, формируется атмосфера неопределенности и тревоги, когда все-таки надо что-то делать, потому что просто невозможно ничего не делать, и эти суровые советские межпланетчики, кажется, обретают плоть и кровь, из ходячих конструктов превращаясь во вполне реальных людей, каждый с собственным я и манерой говорить. И вот этого ощущения не хватило - раз, и повесть закончилась, мы так и не узнали, как они выбрались - не в смысле принципа (его нам объяснили), а что чувствовали и как пережили все экипаж Тахмасиба и пассажиры. Здесь бы добавить производственности - как они использовали разные способы, ничего не получалось, напряжение растет, гибель близка и вот самый безумный вариант, на который уже никто не надеялся, сработал благодаря слаженному труду и самоотверженности. Получилось же как-то буднично: ну да, чуть не упали в Юпитер, но Быков как всегда всех спас, нажав на кнопку. Не люблю такого говорить про Стругацких, но похоже, эта повесть действительно сильно устарела, увы.