Воздушный словесный мостик, связующий прошлое и грядущее. Небольшая история, разбежавшаяся на трёх десятках страниц в увесистом томе. Её, пожалуй, надо читать, когда улицы замирают в знойном мареве, когда по городу смело шагает в цветастом сарафане лето. Она полнится жужжанием шмелей, привлекает ароматом липового цвета. «Последнее лето Форсайта» властвует над палитрой красок. Здесь небо упало на поляны островками незабудок, ветер тревожит зелень юной рощицы и серебристая шаль пуха ложится на покинутые качели. И посреди этой неги, звенящей трели птиц сидит старый Джолиан. Сидит и считает минуты до встречи с дамой в сером или… в чёрном?

Интерлюдия есть пьеса, восполняющая промежуток между двумя весомыми частями, но в контексте Саги назвать ее вспомогательной попросту неуместно. Она самостоятельна, обособленна, интересна. Проникая в ее глубину, поражаешься: а перу одного ли автора принадлежат эти произведения? Настолько она не похожа на содержательную, но все же немного скупую словесность «Собственника». Интерлюдия полна красок, ароматов и желания жить! В самом деле, кто осудит старика Джолиана Форсайта за неуемную жажду вопреки годам дольше наслаждаться красотой? Оттягивать минуты за созерцанием прелести мира, проводить лето с малышкой Холли, бродить по поместью с любимым псом и восхищаться печальным неповторимым лицом Ирэн? Никто. В конечном счете, она по велению сердца попала в сад. Возникла, чтобы наполнить минуты затишья ожиданием, заставить забыть о материальном и воспеть духовное, чтобы страшиться смерти. Прекрасная, таинственная, незнакомая Ирэн. Коль скоро старого Форсайта одолевают мысли о невозможности вернуться в молодость, столь же скоро и читатель начинает балансировать на весах литературного текста. Ведь можно бесконечно умиляться радужной перемене в старейшем представителе Форсайтской Биржи и … ловить себя на мысли, что в погоне за ускользающей жизнью он пытается подкупить Ирэн. Ночуя в отелях, посещая оперу, предает чувства Джун. Ирэн, скрасившая будни Джолиана, достойна хвалы, но как тут не задуматься о меркантильной основе ее поведения? Так или иначе, а прежним завещание старика уже не будет, и, мнится мне, наведет еще немало шуму. Каково соотношение заботы и выгоды в поведении Ирэн?.. Да и серьезного пересмотра ценностей у Форсайта не происходит. Он признает власть красоты над капиталом, но в порыве отчаяния повторяет, что Робин-Хилл – его собственность, а значит, он волен поступать так, как ему хочется, оставить «даму в сером» при себе. Словно сердце Джун из кремня. Словно Ирэн – игрушка в его руках.

Вот только какую сторону выбрать? Хвалить или порицать? Верить или не верить? Ворох мыслей в потоке горячего солнечного света, знойного духа, звуков, шорохов и воспоминаний. Погружаешься в маленькую реку интерлюдии и не перестаешь думать. Ныряешь с головой и не можешь отделаться от недоумения и бесконечного желания читать дальше. Что же ждет впереди? Посмотрим.

Небольшая история между первым и вторым романами Саги.

Печально многим известное поместье Робин-Хилл. Лето, которое старый Джолион проводит вместе со своей младшей внучкой Холли и замечательным псом Балтазаром. И вот однажды он снова видит ее, Ирэн. Снова она вся такая непонятая и несчастная, вся такая обаятельная и привлекательная. Ну да ладно, в возрасте Джолиона вполне нормальна симпатия к человеку как к символу красоты. Она для него как прекрасная картина, как изящное полотно, снова не вижу я в ней ни женщины, ни человека.

И вот хочу отметить, что нравится мне прозаичность форсайтов, ведь красота красотой, обаяние обаянием, а деньги лишними не бывают. Так что быть собственником не так уж и плохо, одной изящностью сыт не будешь, что, наверное, и "неземная" Ирэн прекрасно понимала;)

Прекрасный слог и слегка сентиментальная, но тем не менее чудесная зарисовка от Голсуорси!

Дальше...

Так много любви, трогательной и нежной, абсолютно платонической, любви к жизни, любви к красоте, именно той красоте что и есть сама жизнь.
Окутанное летним зноем, пением дроздов и запахом трав, произведение это совершенно меня покорило.
История вроде банальна, мужчина и женщина, но женщина здесь лишь образ, тень в сером и ароматом фиалок, с грустными глазами и нежным лицом. Мы не знаем её мыслей и чувств, можем только догадываться о них.
Мужчина это старый Форсайт, на закате жизни, он счастлив и доволен всем, но вдруг встречает её, и жизнь его снова расцветает, как лютики в роще, которые он так хотел показать ей.
И такая в этой короткой истории щемящая нежность, лёгкая печаль и тепло, тепло лета, тепло любви, такой непорочной и красивой.
Для меня это произведение показалось воплощением красоты, в нём все красиво, так красиво...И рощи в лучах солнца, цветы что растут на лугах, Ирэн как воплощение женской красоты, прекрасные картины, великолепная музыка. Все плохое осталось на переферии, почти не видное, еле осязаемое.