Интерлюдия: Последнее лето Форсайта

У любви нет возраста, нет предела, нет смерти.

Мне было все равно - жить или умереть. А когда дойдешь до такого, судьбе уж и не хочется тебя убивать.

Даже большое горе выплачется со временем - только время залечит печаль. Время великий целитель.

Когда ты стар, все, как сговорившись, пытаются ограничить твою свободу, а зачем? — чтобы немножко продлить тебе жизнь.

Он больше, чем кто-либо другой, обладал великим умением снова жить в детях. В них он видел свою будущую жизнь – другой будущей жизни, вероятно, и не признавала его здоровая натура язычника. Вот она перед ним, и все у нее впереди, и его кровь – доля его крови – в ее крошечных жилках.

В восемьдесят пять лет мужчина не знает страсти, но красота, которая рождает страсть, действует по-прежнему, пока смерть не сомкнёт глаза, жаждущие смотреть на неё.

Женщина, которая может сшить себе красивое платье, ещё не потеряла вкуса к жизни!

...но женщины — даже самые лучшие — всегда как-то действуют на нервы, если только, конечно, ими не восхищаешься.