Детство. Отрочество. Юность

Николенька Иртеньев - десятилетний барчонок, живущий в подмосковной деревне в уютной семейной обстановке. У него есть старший брат Володя, сестра Любочка, отец - отчаянный картяра и любящая скромная матушка. Взрослея, вихрастый Коко познаёт всю сладость и терпкость реальной жизни с её неожиданными наградами и невосполнимыми потерями.

Принято считать, что толстовская трилогия есть не что иное, как его автобиографическая исповедь, но это не совсем так, даже скорее совсем не так. Обещавшая стать его первым романом (четвёртый фрагмент своего цикла Лев Николаевич так и не написал) история семейства Иртеньевых лишь только частично наследует черты династии Толстых, большая же часть образа Николая - это характеристики соседа ЛНТ Владимира Иславина. Воздушность и мастерство первой части триптиха, которую писатель сочинил в неполные двадцать четыре года, поражают своей цельностью и отточенностью, всем тем, что возвысит со временем этого жителя Ясной Поляны над всей русской, да и мировой литературой. "Отрочество" и "Юность" хоть и проигрывали на требовательный взгляд современников автора шикарному дебюту, с течением времени читаются, как единый монолит текста, законченного как по мысли, так и по художественной стилистике.

В автобиографической трилогии "Детство.Отрочество.Юность" великий писатель рассказывает о каждой поре своей жизни, ведя при этом повествование от лица вымышленного героя. Автор открывает нам свои размышления, чувства, увлечения, взгляды на мир. Счастливая пора детства заканчивается для него потерею матери в возрасте десяти лет, на смену ей приходит эпоха отрочества, которая так же полна различными переживаниями. Старый, добродушный и вечно несчастливый учитель Карл Иванович уступает место щёголю французу St. Jerome'у, гордому и самодовольному, которого герой повести возненавидел за унизительные для себя методы, которые применял гувернёр. Пора юности ознаменована поступлением в университет, новыми знакомствами и переживаниями, новыми сердечными делами,выходами в свет. В этот же период случается вторичная женитьба отца героя книги Провалившись на экзамене для перехода на второй курс,герой испытывает отчаяние, но затем наступает новый моральный порыв.
Необыкновенно описывает Толстой период своего взросления. Каждая повесть полна различных чувств, испытываемых героем. Произведениями великого писателя невозможно не восхититься.

Заключительная часть трилогии о взрослении.
Главный персонаж уже юноша, студент и проблемы уже у него более взрослые и взгляды на мир более устоявшиеся и правильные, но все равно персонаж продолжает мечтать, продолжат воображать себе то генералом, то спасителем всего человечества. Продолжает влюбляться и замечает, что каждое новое чувство более возвышенной и ценней.
В романе фигурирует частый персонаж коротких повестей Толстого – князь Дмитрий Нехлюдов.
Эта повесть гораздо более объёмна чем первые две. Главный персонаж хоть и угадывается в этом напыщенном молодом человеке, но с трудом. В истории больше философских рассуждений и описывает она преимущественно период учебы Николая в университете.
Заканчивается повесть раскаянием, главный герой понимает, что его взгляды на мир и вообще отношение к миру были не те, в первую очередь не те какими он видел их раньше. Достав свой дневник – «Правила жизни» Николай получает моральный посыл начать все заново.

«Мы так привыкли смешивать искусство с природой, что очень часто те явления природы, которые никогда не встречали в живописи, нам кажутся неестественными, как – будто природа ненатуральна, и наоборот: те явления, которые слишком часто повторялись в живописи, кажутся нам избитыми, некоторые же виды, слишком проникнутые одной мыслью и чувством, встречающиеся нам в действительности, кажутся вычурными».
Перед вами заключительная часть трилогии Льва Николаевича Толстого о мальчике – юноше по имени Николай. На протяжении трех книг мы следили за тем, как рос и развивался наш главный герой. Вместе с ним мы преодолевали все трудности и тягости жизни.
О сюжете: в этой части Николай готовится к экзаменам, готовится к поступлению в университет.
Мне безумно грустно расставаться с этой историей. Я настолько привязалась к этому мальчишке, что буду скучать. Читая эту трилогию, вы становитесь невольным слушателем и другом главному герою. Эта трилогия поможет вам окунуться в детство, вспомнить свое отрочество, а также поможет взглянуть на себя со стороны. Возможно, именно после прочтения вы сможете получить ответы на те вопросы, на которые ранее не смогли ответить.
Условно эти книги можно разделить:
• «Детство» предлагать читать детям в 4 – 6 классах;
• «Отрочество» более уместно читать, начиная с 7 класса и заканчивая 10 – м;
• «Юность», безусловно, подойдет ученикам старших классов, а также студентам первых курсов.
Если у вас есть ребенок – подросток, то перечитайте эту трилогию. Возможно, именно она поможет вам наиболее полно понять и прочувствовать своего ребенка. Ставлю этой книге 4 из 5!

Честно признаюсь: не очень люблю Толстого. Произносить такое кощунственно - да кто я такая, чтобы судить? Но факт налицо - мне невыразимо скучно его читать. Зачем тогда? Надо. Школа, программа, ТОЛСТОЙ ЖЕ -стыдно не читать. Но пафос зашкаливал. Война и мир была интересна, но приторна, как итог - недочитана, а Ана Каренина в одноимённом романе - ну до того дура, что аж противно. С содроганием смотрела я на батарею Имени Льва Толстого в списке, ну и решилась, наконец - где наша не пропадала?

Детство. Отрочество. Юность.

С ума сойти. Где тот Толстой, которого я так сторонилась? И как я пропустила эту книгу, в столь любимом мною жанре?

Я ждала очередную тягомотно-пафосную историю, с огромным зачином, поучительной кульминацией и поучительным лирическим окончанием, а получила - вино из одуванчиков, только наше, родное, пусть и немного из высшего света. Сгусток эмоций, размышлений, созерцаний. Книга чувств - тех, которые уже не ухватить и не вспомнить - тех, которые пробуждаются, когда читаешь о них. И не понятно, как же сам Толстой вычленил их из свой жизни, как вспомнил, что такое было?

Детство - пора обажания родителей, невосприимчивости к будущему времени, наслаждения природой, и необузданной дикой фантазии. Детство - это когда ты без забот и без рангов, полон любви и полон детской неосознанной жестокости. Детство - это интерес без восприимчивости к причинам. Детство кончается, когда начинаются выводы.

У Николеньки не было бабули, как у меня. У него была только строгая и чопорная бабушка. Его "бабулей" были Карл Иванович и Наталья Савишна. И любил он их также, как я в детстве любила бабулю. Как что-то доброе, как что-то извечное и беспричинное. Как то, что есть и будет по умолчанию. И их действия и их любовь к тебе - всё это тоже по умолчанию, неотделимо, всё это - одно целое, не стоящее мыслей "о заслугах за любовь". Это та любовь, за которую не говоришь "Спасибо". Это грустно и очень свойственно детям. Спасибо, что напомнил, Лев Николаевич.

Отрочество - Это меньше любви и больше жестокости. Это когда больше думаешь и все мысли - не дают тебе покоя. Это когда думаешь по кругу и доходишь в размышлениях до абсурда, а потом начинаешь по-новой. И находишь в этом наслаждение. Это предчувствие перемен, это и проблемы, и радости - доведённые до абсолюта. Это пора прощания и начала перемен. Это одиночество.

Юность - это когда перемены висят в воздухе. Не даром в "Юности" целая глава посвящена весне. Никогда больше, как в старших классах я не ощущала весны. Когда сердце колотится до осязаемой боли, а телу легко настолько, что кажется - летишь. Воздух чист и запах земли и талого снега, вперемешку со взрослением - крышесносный коктейль. Пьяным упиваешься воздухом, и нет ничего, что не могло бы случиться. И оттого - ещё больнее, когда случается. Пора дневниковых записей и несдерживаемых обещаний. И конечно-же, мечты о любви. Невинные, какими они более - никогда не будут.

"Опять повторяю, что неправдоподобность в деле чувства есть вернейший признак истины" (с.)

У меня сложилось двоякое впечатление о трилогии: с одной стороны, я наслаждалась прекрасным языком, точными описаниями мимолетнейших изменений в природе или в характерах и умонастроениях, но с другой стороны, читала через силу, поскольку проблематика взросления сейчас мне малоинтересна, да и персонажи, должные бы вызывать умиление или иронию, возбуждали во мне разве что глухое раздражение.

И хотя мой эмоциональный диапазон будет пошире, чем у зубочистки, вся эта сентиментальная литература, в духе "Страданий юного Вертера" или "Джен Эйр", повергает меня в глубокую тоску. Если уж читать роман воспитания, если уж погружаться в историю развития духа, характера, эмоций и мыслей - то я любой высокочувствительной многословности предпочту "Игру в бисер".

Но если отвлечься от рыданий и мечтаний о сияющей будущности, то в трилогии можно высмотреть еще немало вполне злободневных проблемных пластов. Вот, например, столкновение в юном характере действительных переживаний и того, что надобно демонстрировать, чтобы соответствовать ожиданиям окружающих и быть comme il faut. Николенька выбирает comme il faut, потому что в его окружении нормально жить от бала до бала, от кутежа до кутежа, при этом как личность не развиваясь, никаким трудом себя не обременяя и никакой пользы обществу не принося.

Как мне кажется, в современных реалиях comme il faut, в некотором роде, трансформировалось в искусственно созданные виртуальные личности, которые мы демонстрируем в социальных сетях. Озабоченность Николеньки тем впечатлением, которое он производит на окружающих, сродни стремлению показать в социальных сетях только самые яркие и интересные моменты из, как правило, весьма однообразной жизни. Николенька всем рассказывал о родстве с неким князем, мы - делаем селфики с знаменитостями или чекинимся в крутых ресторанах. Средства изменились, смысл - нет. И проблемы от несоответствия демонстрируемой картинки нашему внутреннему содержанию остались.