Цитаты из книги The Complete Novels

Мне должно научиться выносить счастье, какого я не стою.

Понедельник - уже в понедельник!

Такова ее месть. Каждый сводит счеты по своему.

Разве он вправе ей верить только тогда, когда она в одиночестве? Разве её сердце преданно ему только оттого, что его не добивался никто другой?

Что люди по сравнению с горами и холмами?

Притворство мне отвратительно.

— ... Вообще-то, я думаю, никто не пострадал — вряд ли у Изабеллы разбито сердце. Но что, если бы она в него влюбилась? — Для начала нам следует предположить, что у Изабеллы имеется сердце, — а тогда она была бы существом совершенно иным; и в таком случае с нею обращались бы совершенно иначе.

Особенно его радовало, что в Шарлотте Лукас, которую он привык считать разумной девицей, оказалось ума не больше, чем у его жены, и даже меньше, чем у его собственной дочки.

Мужчины, видишь ли, думают, будто мы не способны на истинную дружбу, - так я им докажу, что они ошибаются.

... если б почтенные прихожане, которые изо дня в день преклоняли колени и зевали на галерее, могли предвидеть, что еще настанет пора, когда, проснувшись с головной болью, можно будет полежать лишние десять минут, не страшась осужденья за то, что пропустил службу, они запрыгали бы от радости и зависти.

Я устала уступать капризам других и отказываться от своего мнения в пользу тех, кому я ничем не обязана и к кому у меня нет никакого уважения.

...не столь уж и завидное отличие быть любимицей и приближенной человека, у которого такое множество любимцев и поверенных.

Зло для одних завжди є добром для інших.

А хоча і дійсно - дуже важко скласти про когось правильне уявлення заздалегідь. Просто виникає якесь перше враження, котре потім визначає всі подальші.

Мужчина в праве выбирать, а женщина - только отказывать.

Но я не могу так уж высоко ценить любовь и доброту брата, который не дает себе труда написать сестре, когда они в разлуке, ничего достойного внимания.

Гости стали прощаться, и Чарлз, любезно их проводив, скорча затем у них за спиною рожу и полюбопытствовав, какая принесла их нелегкая, обратился к миссис Мазгроув

Нет такого письма, ради которого стоило бы мокнуть под дождем.

но по зрелом размышлении ей пришлось себе признаться, что, как и многие великие моралисты и проповедники, она весьма мало могла подкрепить неотразимое красноречие живым своим

Вся беда с этими мягкими и чересчур податливыми натурами, что никогда нельзя рассчитывать ни на какое доброе влияние, никогда нельзя знать, надолго ль его достанет; всяк умеет гнуть их по-своему.