Just Listen

Дальше мы ехали молча, и у меня возникло то же чувство, что и с Уитни с утра: надо хотя бы попытаться завязать разговор.

Мы остановились на светофоре.

— Сейчас налево или направо? — спросил Оуэн.

— Прямо. Недолго. Я скажу, когда повернуть.

Оуэн поморщился:

— Битси Бондс — не певица, Мэллори! Она — пустышка! Просто раскрученная девчонка. У нее нет ни души, ни убеждений.

Мэллори выпрямилась и откинула назад волосы:

Все выше и выше камней твоих кладка,

И солнце палит и смеется украдкой,

Пусть смотрит, а ты подари поцелуй

Своей пирамиде и с ней потанцуй.

Тут за моим окном послышалось бряцанье. Я обернулась и увидела маленькую худенькую темноволосую девочку, с ног до головы одетую в розовое: розовая резинка на хвостике, розовый сверкающий блеск для губ, ярко-розовая футболка, джинсы и босоножки на розовой платформе.

Или, что вероятнее всего, брюнетка с короткой стрижкой, вся в черном, лежащая на скамейке неподалеку, скрестив руки на груди и устремив в небо взгляд, полный боли?

— Не надо, мам, меня подкинут.

— Точно? — По голосу я поняла, что мама успокоилась: одной проблемой меньше.

— Да. Я позвоню, если что.

— Обязательно, — сказала мама, а затем добавила, как будто испугавшись, что я могу рассердиться: — Спасибо, Аннабель.

— Питер Матчинский. Он в выпускном классе.

И я не соврала. Со мной на физкультуру действительно ходил Питер Матчинский, симпатяга из выпускного класса. И в тот день он правда со мной заговорил: спросил, что тренер Эрленбах сказал только что о зачете по плаванию. Обычно я ничего не преувеличивала, но в последние несколько месяцев иногда приходилось, ради мамы. Она так радовалась! Не представляю, что б с ней стало, узнай она правду.

— Мы на физкультуру ходим с одним симпатичным парнем, — наконец сказала я. — И вот он сегодня со мной заговорил.

— Правда? — Мама улыбнулась. Я молодец! — Как его зовут?

До появления Софи меня знали из-за сестер и модельного бизнеса. Но только когда мы подружились, я по-настоящему обрела популярность.

— Врачи считают, что Уитни необходимо направить в больницу на принудительное лечение. Для нас же с мамой главное — ее здоровье.

Вот тут-то все и началось. Папа раскладывал еду, а Уитни стала нервничать. Я физически ощущала, как от нее исходит тревога.

За обедом мама заставила Уитни сесть с нами за стол.

Она еще что-то кричала, но я уже не разбирала что. Через час, когда меня позвали обедать, конфликт уже был улажен, и мы снова превратились в идеальную семью. Снаружи казалось, что у нас все просто чудесно.

— Я не завидую!!! — зло завопила Кирстен через несколько минут после того, как мама спустилась на кухню. — Она же врет, неужели не ясно?! Вы что, совсем ничего не понимаете?!

Однако, встретившись перед Днем благодарения, мы поняли, что она и впрямь очень сильно изменилась. Гибкая, элегантная Уитни стала костлявой, голова у нее перевешивала шею и казалась слишком огромной для туловища.

И ничего страшного, если Уитни немного похудела. В модельном бизнесе огромная конкуренция, и необходимо следить за внешностью. Когда Уитни станет более уверенной в себе, она успокоится.

Мама вытащила из моей косметички набор теней и пудру.

Понимаете, в наше время очень мало кто умеет слушать.