Врубель

Невероятный, неповторимы, необозримый Врубель... Непризнанный в свое время и непонятый до конца до сих пор. Гений, творивший "искусство ради искусства".

Потрясающая по силе книга о художнике искусствоведа, специалиста по русской живописи второй половины XIX − первой трети XX века Веры Домитеевой не просто биография художника. Это гимн его творчеству, его жизни.

Книга не только о Врубеле. Книга о его окружении, о людях, что были рядом с художником на протяжении длительного времени и совсем короткое время. О тех, кто его любил. И о тех, кто его не понимал. Валентин Серов, Константин Коровин, Римский-Корсаков, Савва Мамонтов и многие - многие другие предстают на страницах книги, помогая понять сложный образ Врубеля.

Написана книга просто замечательно. В ней не сухие факты, в ней не сухие слова. Она похожа на музыку. Со своей мелодией, текстом, ритмом.

Начиная с детских лет, автор проводит читателя по всей жизни художника. Ничего не преукрашивая, ничего не замалчивая (я надеюсь). Врубель - конечно, гений. Но он и просто человек. о своими слабостями, своими достоинствами. Это и хотела, это и смогла показать автор.

Ещё со школы нам знаком Врубель. Его "Царевна-лебедь" и "Демон" смотрели на нас со страниц школьных учебников по литературе. Но о его жизни, творческом становлении не рассказывают в школе, а жаль. У художника всегда жизнь полна событий ярких, драматичных, случайных. ХУдожники всегда стоят особняком, я бы даже сказала чуть выше остальных, на своём пъедестале. Так сложилось. Персоны, создающие культурное наследие, всегда особенные. Это биография Врубеля, которую стоит прочитать желающим поглубже заглянуть в персонализацию художественного багажа нашей страны.

Трудно оценивать эту книгу, потому что я, в некоторой мере, стал жертвой собственных желаний.

Знакомясь с биографиями художников с помощью книг из серии "Великие русский живописцы" или "Мастера живописи" или, в лучше случае, с помощью альбомов Parkstone, я не мог отделаться от ощущения, что художники это не люди. Это функции, основной задачей которых является что-то показать современникам, служить нравственным ориентиром, нести доброе-чистое-вечно, обязательно "символизировать" и "своей-работой-как-будто-хотеть-чего-то-сказать". Все эти вещи написаны под копирку - меняется только визуальный ряд и пара-тройка фамилий. Хотелось большего. Хотелось художников-людей, которые живут, страдают от мирских страстей, которые в чём-то неправильные, обычные. И тут подвернулся Врубель. Во-первых, я только-только закончил читать о нём какой-то партворк. Кажется "50 художников. Шедевры русской живописи". Во-вторых, в этот же момент весьма случайно я купил майку с репродукцией Врубелевского Демона (не того, что сидит, а иллюстрации из юбилейного издания Лермонтова, как я потом узнал). В-третьих, Врубель годился на роль того-самого неправильного художника: непризнанный гений, сошедший с ума и ослепший от осложнений после сифилиса, начудивший при жизни столько, что в рецензию не войдёт. Случайно на глаза мне попала вот эта книга "ЖЗЛ" и стало ясно, что звёзды сошлись - надо читать!

Читать это сложно. С одной стороны тут, действительно очень многое из жизни художника, как обычного человека. Детство, несбывшиеся надежды его родителей, душевные метания, портрет на фоне эпохи и на фоне друзей. Ге, Коровин, Репин, Серов, Мамонтов, Римский-Корсаков, Дягилев и много-много кого ещё выступают полноценными участниками происходящего действа. Многие ниточки сплетаются воедино так, что временами становится возможным увидеть всю картину целиком.

С другой стороны, произведение не лишено изъянов. Вера Домитеева так старается показать исторический (культурный в первую очередь) фон, что порой страниц на 20 уходит в сторону и начинает рассказывать о Коровине и его работах, например. Причём я не уверен, что это там действительно нужно - на фоне этих отвлечений главный герой порой выпадает на пару месяцев, а то и лет. Да и особой хронологии автор не ведёт очень редко опираясь на конкретные даты и годы, делая это походя. Также (и это тоже классика произведений такого жанра) автора неуклюже ругает всех, кто с героем не согласен и не придерживается его откровенно чудаковатого взгляда на жизнь и художество. Достаётся многим: от безвестных мещан, по собственной глупости и необразованности ничего не понимающих в искусстве, до Льва Толстого, с которым герой был не согласен, а значит Лев Толстой был не прав. Ну и как обычно, изысканно-вычурный язык. "Рептильный объектив лорнировал..." Продираться через эту вычурность (под стать картинам Врубеля) очень сложно. К счастью, к середине книги это сошло на нет, а быть может я привык.

В результате Врубеля я теперь знаю хорошо, но копать ТАК глубоко в биографию других художников мне желание пока отбило (на полке лежит книга мемуаров Репина).