В постели с ангелом (рецензия duende)
У меня две новости: плохая и хорошая. С какой начать? В юности, я задал такой вопрос чудесной девочке, в которую был влюблён, с изумительными глазами, чуточку разного цвета. Подошёл к ней и нежно поцеловал её в смугленькое плечо.
- Это уже хорошая новость, Саша? — спросила улыбка девочки.
- Нет, это и не плохая и не хорошая. Просто всегда должно быть что-то ещё, третье, чтобы сердце человека не сошло с ума и можно было бы ему хоть куда-то жить.
Хорошая новость такова: я встретил прекрасную женщину. Не такую прекрасную, как мой смуглый ангел, но всё же. Блондиночку. Привёл её домой и провёл с ней чудесную ночь. Даже две ночи: она осталась со мной и днём.
Знаете, какая самая мистическая и таинственная вещь во вселенной? Женская сумочка. Она даст фору шкафчику с Нарнией. На такую сумочку похож и роман Саган: он обо всём и ни о чём. С той же медленной грацией осенних листьев, срывающихся в густую синеву ноябрьского вечера, в романе срываются улыбки героев, красота жизни, любовь, мечты.. С той же замедленной грацией, из перерезанной вены, на пол стекают последние и задумчивые капельки крови: осень запястья.
Вы только представьте: женская сумочка, словно нежный спутник, летит где-то в созвездии Ориона, и удивлённые инопланетяне сканируют её: что это за странная форма жизни? И не живое, и не мёртвое. Может это ангел? В ней есть всё и нет ничего. Кот Шрёдингера завидовал бы женской сумочке: там у него был бы шанс выжить. Учёные, всё же глупые, как дети. Зачем запускать к звёздам, музыку Баха, разговоры на разных языках о политике и науке, и прочей прелестной чепухе? Запускать днк? Какая восхитительная глупость, боже мой! Словно ты листаешь каналы на телеке, перед суицидом: и там бред, и там.. Словно телевизор — бредит и вот-вот заплачет и покончит вместе с тобой, от ужаса и невыносимости этого безумного мира.
Нужно было бы запустить в космос — или женскую сумочку (моя мечта. Иногда. Иной раз подруга что-то ищет там, ищет.. час, два.. ладно, шучу, чуть меньше, а мне кажется, что она достанет из сумочки, или кролика, за уши, или удивлённую ногу факира, и что самое забавное — женщина даже не удивится, а станет искать дальше: моё сердце..), или роман Франсуазы Саган. Вы представляете, с какими глазами, инопланетяне расшифровывали бы её роман? Прелесть!
Там и разговоры о боге, атеизме, Прусте, и пирожном в кафе, которое по своей кинетической инерции — равно целой машине: такси. Это теория относительности женского сердца, которая не снилась и Эйнштейну: если у тебя совсем нет денег, почти, но ты в кафе и очень хочется завершить этот тяжёлый день — чудесным пирожным, то тебе не хватит денег на такси. Значит, пирожное равно такси. Так порой поцелуй женщины равен всему человеку, а обнажённая женская ножка смуглого ангела — равна мечтам и снам 10 000 мужчин за всю их жизнь.
Мне безумно нравится название романа: Синяки на душе. Достоевский, Толстой, Набоков, Сартр, Чехов, дружно бы перекрестились и вскрикнули (хором) , если бы их рука вывела такое название на листке с их романом. И это катастрофа: когда мужское в нас, или человеческое, стыдится некой утончённой боли или красоты. А женщина — не стыдится. Её душа, как кошка, не боится лунатить по карнизам слов и чувств, самых странных и мглистых.
Роман Саган, понравится любителям Набокова, как это ни странно. Почему? Из-за его формы: почти мистического диалога автора и персонажей, и последующей… встречи их. Роман, как бы крылат. В том смысле, что он наполовину роман, а на половину — Кошка. Шутка. Наполовину — эссе, точнее — лирические отступления Саган, как в Мёртвых душах Гоголя, только с той разницей, что Саган покидает своих героев, и пишет о себе, своей депрессии, одиночестве, разбитых надеждах или улыбке, о Бальзаке или будущем, до которого она не доживёт совсем чуть-чуть: Саган размечталась до 2010 год.
У меня было ощущение во время чтения, что я сижу в кафе, уставший и одинокий, и вдруг, чья то лёгкая рука, ласково проводит мне по щеке (первая мысль: ну не официант же, вон тот, бородатый? Скажет с улыбкой: это вам подарок от шефа. Смотрю — мне загадочно улыбается ещё более бородатый шеф). Слава богу, это чудесная женщина. Она садится рядом со мной и начинает что-то рассказывать, словно мы знакомы бог знает сколько времени. И ты закрываешь на миг глаза и растворяешься в прибое её милых и тёплых слов, воспоминаний. Ты даже можешь не со всем согласиться, но как с настоящим другом, это даже доставляет странное удовольствие.
Хочется просто посидеть с милой Саган в кафе и помолчать, жмурясь на солнце, подставляя поцелуям солнца — свои веки закрытые, губы, шею..
- Саша, мон шер, ты меня слушаешь?
- Конечно, Франсуаза. Просто я замечтался о моём смуглом ангеле.
Роман начинается с того, что молодой человек, Себастьян, поднимается по ступенькам на шестой этаж. Там живёт его очаровательная сестрёнка: Элеонора. И Саган раздумывает: как начать свой роман? Словно её душа поднимается на небеса.. Она как-то прелестно обмолвилась, что однажды рассталась с мужчиной лишь потому, что он жил на 5 этаже. А она не выносила этого бреда: каждый день подниматься к нему, словно Сизиф (мой образ), с одышкой, и спускаться, как бы с головокружением сердца. (похоже на некоторые отношения). А тут.. 6 этаж, где она поселила своих героев: брата и сестру. Словно Франсуаза — бог, который создал людей на шестой день.
Вот только Саган, создала своих милых героев, чтобы не сойти с ума от одиночества и депрессии, и в этом смысле, книга Саган — одна из лучших, о мучительной тайне творчества и феноменологии бытия. Меня поразила строчка Саган. Простая строчка, истину которой знает даже подросток: люди сходят с ума от любви.. Саган писала это в нужной тональности, перечисляя что-то, словно это такой же непреложный факт, как осень, или цветение сакуры, или восход луны.
Господи.. это же так очевидно и вечно! Люди сходят с ума от любви! Почему об этом мы так мало думаем? Порой достоверность строки, касается нас, как цветок, нашей руки, или паутинка весенняя, словно морщинка воздуха, — нашего лица: эта достоверность строки, мира, о которым мы всегда знали, вдруг становится более реальной, чем мы сами, а чувство в нас — более реальным чем мир. И если любимая не с тобой.. любимая, в ком сосредоточены все стихи мира, вся роскошь восходов и закатов, цветение сакуры и сирени по всей земле, от начала времён, зачем тогда ты и мир? Замечали, эти сытых буржуа жизни, с жирком судьбы? Их глупые и сытые истины, от которых тошнит?
Если любишь.. отпусти. Куда отпустить?? Им хорошо говорить. С жирком то судьбы, души. Они отпустят, и синяков на душе не останется. Скушают 2 кг мороженого, сходят в кино, с друзьями в кафе, слетают на курорт, через годик познакомятся с прекрасным человеком и полюбят его и будут с ним кушать мороженое. Это как цветение сирени, каждый год. Сирень же не боится смерти? Она почти бессмертна. Но есть люди.. иные. В их судьбе и душе, как стигматы — цветут синяки, почти сами собой, просто потому — что мир, безумен: тебя никто не трогал, а синяки на душе растут, как по весне, сирень. Разве не чудо?
Вот, кто-то лопает мороженое в кафе.. а где-то в Индии изнасиловали девочку, и у тебя на душе — синяк. Ты просто живёшь, и сами собой растут синяки на душе. Саган чудесно написала: мне порой хотелось разбить несколько телевизоров. Словно они бредили (не уверен, что так было у Саган, про бред).
Вам не хотелось разбить телевизор? Или разорвать письмо? Или своё сердце разбить.. как телевизор, по которому крутят бред? Вам никогда не казалось… что синяки на душе вашей, растут как бы внахлёст? Мне иногда хочется прилепить пластырь — на грудь, а потом.. на письмо от любимой, ибо оно кровоточит, а потом на наше молчание, на вот это зацветшее дерево, на эту травку, на вот этого убегающего от меня бельчонка в парке, похожего на смуглого ангела, и на полицейского, который меня остановил (в парке), и на вот это пирожное в кафе и на мои сны и воспоминания и на вот это истекающее алым светом — закатное солнце, и даже.. даже — на мою странную рецензию.
Франсуаза, милая.. как? Как им объяснить, что «отпустить любовь», порой невозможно. Отпустить любовь и любимую, можно — если у тебя есть жирок судьбы, если тебе есть куда идти и чем жить. Давайте возьмём ситуацию наотмашь? Человеку осталось жить всего месяц, или он прикован к постели, или весь мир рухнул и он стоит у бездны, на маленьком уступе: куда отпустить любимую? Это ведь больше, чем самоубийство. Всё равно что перенести человека на далёкую планету, холодную и тёмную, снять с него скафандр, вручить ему алый цветок и сказать с улыбкой: живи.
Саган права: без воображения, люди — калеки. И самые близкие друзья, родные — могут убить тебя, изнасиловать морально, если у них нет воображения, и они просто не понимают, Как тебе больно, как ты нуждаешься в них, или в чём то ещё. В этом смысле, Саган близка к Перси Шелли, который говорил, что воображение — это сердце сострадания и милосердия, и люди не относятся к нему серьёзно: для них это милая причуда души. Развлечение. Как в книжечках.
А между тем, если бы человек просто представил себе, ужас войны, боль матерей и гибель детей, не на бумаге, а в сердце своём, явно, то не было бы войн. Если бы мы, во всех подробностях представили, как больно тем, кому мы причиняем боль, сознательно или нет, мы бы никогда не причинили им боль. В этом смысле, Саган привила своей героини — любовь к книгам, к детективам, и остроумно заметила: быть может жестокость в любви.. тоже, от недостатка воображения.
Итак. Роман, об очаровательных непоседах: брате и сестре, которые ведут странную жизнь. Им уже под сорок, а они как бы в невесомости: не живут, а прожигают жизнь. И это бунт Саган: к чёрту все эти набившие оскомину бородатые мысли о философии и прочие «измы». Мир устал от всего этого. Быть может даже мир устал от себя, и от бога и от человека. В нём уже нет места любви и жизни. Все куда то спешат, ценят мораль, обязанности, мысли — больше жизни и любви, и любовь и душа — потихоньку гибнут, покрываются синяками, все люди бегут от себя и жизни: в работу, мораль, творчество, религию, науку.. забываются наркотиками.
Прячут синяки, под пудрой морали и улыбки расхожих истин. Понравилась мысль Саган: она обрушивается с критикой на тех писателей, которые давно уже оторвались от жизни живой, у них и не герои и не чувства — а какие-то эллипсы и формулы чувств. Оригинально? Да. но.. мертво. И Саган, словно бы вторит Достоевскому, под крылышком которого (она упоминает его) словно и протекает роман: Да здравствует Бальзак, который обливался слезами над своими героями!
Какая же очаровательная эта парочка, брата и сестры. Тоже, набоковская тема, между прочим. Они как два крыла. Как.. мы с тобой, смуглый ангел: Один куда то ушёл, а другой словно становится прозрачным и грустным, и сквозь его грудь, словно бы сквозится апрельский пейзаж: сирень, ласточка в синеве.. дворник, с метлой Гарри Поттера. Любовница Себастьяна, женщина, старше него, даже подозревает, что у него и сестры — есть инцестуальная связь.
Ах.. этот великосветский снобизм. Для неё, факт того, что Элеонора (сестра) переспала с очаровательным садовником, являлся извращением, большим, чем связь брата и сестры. Типичная имбицильность морали. О, мораль — чудесна. Только нам надо помнить — кто она, что она — милое, доброе.. но умственно отсталое существо, о котором нужно заботиться, а не поручать ему заботу о нас и любви: иначе, она с улыбкой свернёт шею, и любви и жизни, и нам, как огромный умственно отсталый добряк, из повести Стейнбека: мышонку..
Ну это же очаровательно! Ночью, ввалиться к сестрёнке, рухнуть в постель, и курить и пить вино, до упаду, и болтать, болтать всю ночь, в обнимку, и потом заснуть, в изнеможении счастья. Скажем честно: такой нежности, порой нет и между любовниками. Невероятно понравилась одна деталь: Себастьян заметил, что его милая сестрёнка спит.. с открытыми ладонями. Это оптика любовника, вот Так, видеть. О такой любви можно только мечтать. Саган и мечтает..
Мечтаю и я, вспоминая смуглого ангела в Москве. Саган что-то писала о том, как это чудесно и странно: ты знакомишься с человеком в кафе, и вот.. через час, ты уже с ним более близок, чем с матерью или братом, ближе, чем с собой. Разве это не чудо? Ты знаешь его дыхание, его тяжесть тела.. Тут, конечно, меня и накрыл девятый вал тоски по смуглому ангелу (мне иногда кажется, что я по вечерам, в постели, позирую Айвазовскому. Трезвым). Тоскую по её милому телу. Я уже стал забывать, ощущение на себе.. нежного веса, смуглого ангела. Франсуаза, милая.. ты не будешь ревновать? Разрешишь?
- Саша.. мон шер, конечно, разрешаю. Только поцелуй меня ещё раз. Вот так. И сюда.. умничка.
Я лёг в постель, и завернул в одеяло — книги, много книг, чтобы вес всего этого был похож на вес моего смуглого ангела.
Все русские такие, в постели? ты мне нравишься.. Саган замолкает под одеялом, где-то внизу, и я блаженно зажмуриваюсь. И вдруг, открываю глаза, от странного ощущения: мой кот Барсик, думая, что я с ним играю, залез ко мне, и уселся на одеяльный ворох книг, как.. Симба, из Короля Льва. И что удивительно, вес, с Барсиком, стал совсем таким, как у смуглого ангела. Тонкий смешок Саган из-под одеяла..
И тут я вспомнил слова Саган: боже.. что они сделали с великим таинством физической любви, с шёпотом в ночи! Это она про кино и не только. И тут я подумал вслух: милая Франсуаза, видела бы ты меня сейчас, голым, в постели, накрытым томами Толстого, Остен, Тургенева.. тобой, прости господи, и — Барсиком, в тоске по самой прекрасной женщине на земле: московскому ангелу.. Видела бы ты синяки моей души!
- Саша.. это просто засосы жизни. Ты переспал с жизнью и она утром покинула тебя, как роковая женщина.
- Значит, у меня больше не будет жизни? Не будет.. женщин?
- У тебя буду я — Франсуаза, мой милый. Я буду приходить к тебе по ночам. Хочешь? И спать с тобой. Ты загрустил? Почему, мон шер?
- Напоминает рассказ Гоголя — Вий. Паночку.. понимаешь, Франсуаза, ты милая, красивая женщина, но мне хотелось бы спать.. с живой женщиной, а не с умершей. Мне хотелось бы спать со смуглым ангелом.
- Хочешь.. будем спать вместе? Втроём? У тебя из груди хвост растёт.. ах, это твой Барсик.
Саган меня просто очаровала. Как вам такой эпизод? К брату и сестре, утром должен был прийти друг, — гомосексуалист.
И почти до эстетического катарсиса меня довёл один эпизод. Очень тонкий. Точно знаю, что большинство читателей его не заметят, потому поделюсь им тут. Однажды вечером, брат и сестра грустили в своей спальне. Жизнь была прожита. Денег не было, смысла особенно не было — жить дальше. Просто лежали в постели и мечтали в потолок (хм.. хорошо сказал!). И брат и сестра, как телепаты-лунатики, про себя, робко думали о самоубийстве. И в этот момент.. раздался звонок.
Знаете кто звонил? Не догадаетесь! Франсуаза Саган! Разумеется, звонила не совсем она.. а — один очаровательный мужчина. Но мы то знаем, что Франсуаза сжалилась над героями и позвонила мужчине, чтобы он позвонил загрустившим брату и сестре? Я так иногда делаю. Когда жду письма от смуглого ангела, или звонка, хотя знаю, что их не будет уже никогда. Я просто пишу.. сам себе, или звоню, себе. Но Барсик то не знает этой махинации, он искренне бежит к телефону, к моему смуглому ангелу, и я.. грациозно отрекаясь от своего разума, нежно доверяюсь Барсику, и на секунду верю, что мне звонит мой смуглый ангел. Или.. бог. Или — шизофрения.
Грустная мастурбация писем и звонков.. Ах, милая Франсуаза, вот бы ты мне позвонила! Но ведь нужно ещё уметь, так восхитительно-элегантно сойти с ума, что бы ты мне позвонила… и, сказала, с нежным русским акцентом: Саша.. милый, это ты? С тобой хочет поговорить твой смуглый ангел. Я сейчас передам ему трубочку. Видел бы ты сейчас, как она грустно улыбается.. А потом ты поговоришь с Достоевским, он стоит рядом. А потом с санитарами. Ладно, шучу. Не переживай.
И закрутился роман-жизнь, между Элеонорой, и тем, кто позвонил ей. Это был очаровательный, но пустоватый мужчина, режиссёр. Фактически, монадность (Гегель) грусти Саган: сценарист жизни. Их, жизни. Он был бисексуал, больше даже — гомосексуал. Но женщинам всегда приятно соблазнить гомосексуала. Это такое же чудо, как цветущая веточка сирени зимой или победа сборной России по футболу в финале чемпионата мира. Я однажды, в студенческие годы, на вечеринке, прикинулся грустным геем с разбитым сердцем, (поспорил с подругой, точнее — проспорил), и одна девушка стала меня утешать. Да так искусно.. что я провёл с ней фантастическую ночь!
Ах, женщина творит чудеса, когда словно бы сражается с самой судьбой, законами природы, (думая так). Я точно знаю, что она никогда не была такой нежной и чудесной, как тогда, в ту ночь. Ни с кем. Она нежно исправляла меня, залечивая раны (нет ничего более огромного, чем невидимые и.. воображаемые раны). Но в случае с Элеонорой, всё было чуточку иначе: это был роман.. с пустотой. С жизнью. Многие из нас догадываются, что в романе с жизнью, есть грустный оттенок гомосексуальности, почти как в любви — души, к душе: однородное.
И тут сокрыта великая трагедия в романе: трагедия жизни. Потому что этот режиссёр, был любовником.. ангела: того, кто содержал наших брата и сестру. Без пошлости. Просто он дружил с Себастьяном с юности и был влюблён в него, и ему просто нравилась, как человек — Элеонора, его сестра. Она была словно частью его: брата. И вот трагедия этого ангела, самая пронзительная в романе: это трагедия самой любви и жизни, их одиночества. Вам звонят и говорят с улыбкой: давай к нам! С нами! В кафе! Ах, это вечное — мы, когда хочется, что бы заметили — Тебя, и пригласили — «ко мне». В этом «мы», ты задыхаешься, тебя в нём словно бы нет. Это какая-то страшная далёкая планета. До слёз мне понятна строка Саган, уже её лирическое отступление: мне было больно глядеть на улице, на счастливые парочки, просто на двух людей рядом.
Есть в конструкции романа, что-то от Онегина: такие же спиритуалистические вплывания голоса автора, в текст. Словно сюжет и мир, стали прозрачными, как в конце света, и стали видны ангелы и бог: автор. В романе столько отступлений от сюжета: Саган вдруг начинает рассказывать о себе, своих мыслях и т.д. Представьте, что вы занимаетесь любовью, прекрасный мужчина, в тёмных очках, нежно целует вашу смуглую шею, вашу чудесную грудь, животик, спускается ниже.. блаженно ниже.. о моя московская красавица, у вас уже вырывается вздох, словно подснежник расцвёл в ночи прямо в постели, и вдруг — тишина. Вы открываете глаза, и видите с удивлением, что мужчина целует… вашу расчёску, на столике, вашу настольную книгу (роман Агаты Кристи), целует ваши детские фотографии и ваше платье, и вот, он уже на улице, он целует расцветшую сирень и вашу перепуганную кошку..
Разве это не сексуально? Целовать не только ваше тело, а то — в чём разлита ваша нежность и душа? Это секс ангелов.. О мой смуглый ангел, так и я сейчас целую твой носик на фото, твоё письмо, трёхлетней давности и твой белый носочек, похожий на подснежник: я его храню как гербарий. Просто читатели привыкли из красоты — делать цирк, и усладу для души. А против этого борется Саган.
Вам что важнее: читать милые приключения вымышленных героев, или заглянуть в душу женщины, рассказывающей о своей боли? Я был поражён тем, скольким читателям не нравится этот роман (не дочитали — 11, не понравилась — 65). Ну и чёрт с ними. Или бог с ними. Это катастрофа, когда даже любителям Саган, или просто любителям искусства, не нравятся такие романы: они разбалованы как дети и ждут развлечения и конфет, а им дают… раскрытую как цветок, душу женщины, на ладони.
А что может быть выше и прекраснее — чем душа женщины? Ночь. Я лежу в постели с Франсуазой Саган, после неудачной попытки суицида. Её милая и светлая головка, лежит на моей обнажённой груди. Она мне говорит что то о Достоевском, о непоседе брате и сестрёнке.. А я нежно глажу её голову, смотрю в потолок, сквозь ночную радугу слёз и мои губы думают о смуглом ангеле.. Это моя судьба до конца жизни: спать с другими женщинами.. и мечтать, шептать о другой: о моей московской красавице.
61 понравилось
