Отзывы о книге Навеки — девятнадцатилетние

Эта повесть - как переосмысление событий, которые происходили в середине лета 1941 года. Автор не ищет виноватых в череде поражений, едва не приведших к катастрофе, автор лишь описывает то, как одна и та же ситуация виделась глазами офицеров от лейтенанта до полковника и глазами генералов - командиров дивизии и армии. Эта повесть о личной ответственности каждого, и о том, как же иногда бывает заманчиво вышестоящему переложить свою ответственность на подчиненного, и к чему это может привести. Повесть написана в 1964 году во времена хрущёвской оттепели. В том же году Н.С. Хрущёв был смещен с поста 1-го секретаря ЦК КПСС. В этом же году увидели свет такие книги, как: "Механизмы радости" Р. Брэдбери, "Живешь только дважды" Я. Флеминга, "Карибская тайна" Агаты Кристи, "Праздник, который всегда с тобой" Э. Хемингуэя, "Чарли и шоколадная фабрика" Роальда Даля, а премию "Хьюго" за лучший роман в 1964 году получил Клиффорд Саймак за роман "Пересадочная станция". Лидерами советского кинопроката в том году стали фильмы "Живые и мертвые" (по роману К. Симонова) и "Тишина" (по роману Ю. Бондарева).

Еще одна книга о войне. Только в этой плотность «войны» на абзац текста практически минимальна. Зато плотность человеческих судеб зашкаливает.

Герой - по сути, совсем еще мальчик, для которого вот только сейчас наступает взросление. Не то взросление, которое позволяет взять в руки оружие и даже командовать другими людьми. Другое, настоящее. Взросление, которое приносит ответственность за тех, кто дорог, за тех, кто слабее. То, которое позволяет понять и простить матери ее выбор. Взросление, требующее оценки людей по ним самим и по их поступкам, а не по каким-либо характеристикам вроде должностей, званий и национальностей.

Герой по ходу повествования пересекается с множеством людей. Кому-то посвящены страницы, кому-то – абзацы, большинству – строки. За каждой такой фамилией, строкой и героем – чья-то жизнь. Чья-то судьба.

В великом весеннем наступлении 1944 года, развернувшемся на юге Украины, немецкий контрудар в районе Апостолово ничего уже не мог изменить — ни хода войны, ни хода истории. Он только временно замедлил наступление на этом участке и ничего не значил в масштабе происходивших событий. Но у людей, которые отражали этот нацеленный на них удар, была у каждого одна, единожды дарованная ему жизнь.

Смерть одного - трагедия, смерть миллионов – статистика. Это особенно сильно осознается при чтении вот таких книг. И это страшно.

Третьяков слушал его, сам говорил, но вдруг странно становилось, словно всe это происходит не с ним: вот они сидят под землёй, пьют чай, ждут часа. И на той стороне, у немцев, тоже, может быть, не спят, ждут. А потом как волной подхватит, и выскочат из окопов, побегут убивать друг друга… Странно все это покажется людям когда-нибудь.

Героиня одной из любимых мной повестей Алексина повторяла: «Ненавижу войну». Так говорило поколение, которое прошло через это, а не просто «гордилось победой». Жаль, что сейчас, в современном мире, люди читают такие книги и все равно ненавидят друг друга больше, чем войну.

Это очень хорошая книга, думаю если на законодательном уровне обязать читать подобные, толку будет больше чем от закона "о неуважении к власти". Нет, тут не про то как хорош Сталин и гениальны стратегии. Автор прошел всю войну, из его класса выжило ТРОЕ!!! Книга художественная, но основана на том что он видел, слышал, пережил за годы войны. Она о людях, их мыслях, восприятии войны, как и ради чего жили и умирали, каждый день на фронте. О том как давалось это "ни шагу назад", как относились к товарищам, родным, дому, смерти, приказам. Читаешь и осознаешь всю свою мелочность и ничтожность. События книги - это несколько дней обороны небольшого плацдарма у Днестра, от лица лейтенанта Мотовилова. Думаю цитата из нее, все объясняет лучше чем я: "Войны остаются в памяти великими сражениями. Среди них нет места нашему плацдарму. Судьба его - как судьба человека, когда решаются судьбы миллионов. Но трагедии миллионов начинаются с одного человека. Только об этом забывают почему-то."

Люблю военную прозу, жив ещё во мне дух патриотизма. Хотя, должна сказать, что Бакланов не самый любимый автор этого жанра. Что мне нравится в авторе, так это то, что он писал только о том, что видел самолично из окопа, с наблюдательного пункта, на поле боя во время атаки, в блиндаже во время обороны или передышки. «Пядь земли" написана от первого лица, это рассказ о том, что происходит здесь и сейчас, на небольшом плацдарме на правом берегу Днестра, который у противника как кость в горле, и он стремится выбить оттуда не слишком многочисленных его защитников. Это рассказ о том, что наполняло повседневную жизнь на переднем крае, где на виду не только каждый поступок и каждое слово героя - лейтенанта Мотовилова, но и его мысли и чувства. "Это было, - говорил Бакланов, - поколение достойное, гордое, с острым чувством долга... Когда разразилась война, поколение это в большинстве своём шло на фронт добровольцами, не дожидаясь призыва, считая, что главное дело нашей жизни - победить фашизм, отстоять Родину. И почти всё оно осталось на полях битв". Это не то произведение, от которого трудно оторваться, но вполне интересное.

Книгу, определенно, нельзя назвать развлекательной. Автор без прикрас рассказывает о том, каково это было, на войне, в госпиталях, какого было мирным жителям. Причем, Третьяков - образ скорей собирательный; в нем нет каких-либо ярких черт характера, так мог чувствовать любой солдат.Вообще, поначалу он производит впечатление неуверенного, робкого подростка, который всякий раз смущается при знакомстве с женщинами, будь это случайная попутчица на вокзале или дочь хозяйки в избе, гд остановились солдаты. Признаюсь, местами было скучновато читать подробности боевых действий, хотя в книге очень интересны детали быта. Как, например, селедку бесплатно раздавали или как Саше приходилось собирать уголь прямо из-под вагонов поезда, чтобы хоть как-то растопить печку. И удивительно, как самоотверженно в то время поступали молодые люди. Для них слово "инвалид" было позором, они даже скрывали свои недуги, чтобы попасть на на фронт. Хотя вполне могли оставаться дома с родственниками. Эта книга еще раз напоминает нам о том, что кроме Сталинградской битвы, битвы за Москву, были и мелкие, эпизодические сражения, о которых, может, и не помнит уже никто, но которые также дались с трудом, разбив при этом сотни жизней. Такой подвиг нельзя забывать.

Из всей серии для игры я выбрала эту книгу из-за названия. Мне самой скоро только 21. Два года - разница небольшая. В таком возрасте мысли о собственной смерти кажутся чем-то нереальным, чужим и странным. Как так? Я же молод, силен, у меня столько возможностей впереди! Какая смерть? А у них, позабытых героев войны других путей не было. Кто-то давно сказал, что молодежь не боиться умирает потому, что они мало видели и не распробовали жизнь на вкус. А старики не хотят уходить, цепляются за каждый прожитый день, потому что страшатся потерять и забыть все то, что с ними было. Вранье. Они тоже боятся. Все боятся. Читала сквозь слезы, пропуская абзатцы. Не люблю книги о войне. Намного легче знать, но не принимать. Это больно, смотреть между строк и видеть, как в безнадежный бой, не мысля о победе, да что победа! не мысля остаться в живых, колечась, попадая под пули и теряя сознание от кантузии, но идти, верить и идти вперед. Все грани жизни подростка через призму военных лет. Такой наивный Третьяков, осуждающий мать за предательство отцу. Там, в мирной жизни, еще совсем ребенок. После фронт и страшное слово "война", превращающееся в образ жизни. Смерть друзей, страх за родину, переосмысление ценности человеческой жизни. Там, сидя в окопе и слыша свист пуль над головой, он взрослел. Понимание пришло позже, в госпитале. Среди таких разных людей, объединенных одной болью, одним словом - война. Среди всего этого ужаса вырастает новое, доселе неведомое чувство к девушке Саше, но долг зовет. И опять фронт. Война. Место, где год идет за пять. И девятнадцатилетний мальчишка никогда не станет взрослым. Страшно. Больно. Хочется закрыть книгу и не вспоминать.

Очень сложно собрать воедино всё, что хочется сказать. Я бы могла написать несколько совершенно разных отзывов. Первый стандартный, поверхностный, школьный — о талантливом писателе-фронтовике и пронзительной лейтенантской прозе, описывающей жертвенный подвиг совсем юных советских бойцов, сражавшихся с немецким фашизмом. Второй был бы о том насколько похожи судьбы молодых ребят того поколения. Ускоренные курсы младших лейтенантов — фронт — ранение — госпиталь на Урале — встреча с той самой… Это один в один судьба моего деда, только он, в отличие от главного героя книги, выжил, вернулся и увез ее с Урала на Дон. Третий отзыв состоял бы из цитат и интересных моментов. Их масса. Они и точные, и неприятные, и смешные, и спорные. В четвертом я бы разобрала каждого персонажа, они этого заслуживают. В пятом можно было бы поискать параллели с сегодняшними событиями. Они режут по глазам, начиная с того, что все происходит где-то рядом с Купянском.

«Я на Украине в госпитале лежал… Вот начнут с утра по радио – чудно слушать: захоплэно лэтакив, гармад, рушныць… Мы возьмемся считать, сколько у немца «захоплэно»… Да ему уж воевать нечем! У него за всю войну столько не было, сколько у него «захоплэно».

В шестом я вполне могла бы порассуждать об окопной правде, которая так боролась с официальным пафосом и враньём, что сама обросла не меньшим. За всю книгу мы не слышим ничего о немецких концлагерях, о захваченных до СССР странах, об ужасах оккупации. Ни намека о плане уничтожения целых народов. Перед нами какие-то абстрактные немцы с завидной дисциплиной и хорошо вырытыми траншеями. На этом фоне у главного героя, девятнадцатилетнего Володи Третьякова, много дум о том, как у нас всё неправильно. И репрессии, и командирская глупость, и солдатское разгильдяйство, и даже женщины какие-то отвратительные — то «вакуированных» винят в росте цен, то сами на шею вешаются, то страшны до ужаса. Другое дело немка, мать Саши — в ней сразу порода видна, она и стройная, и красивая, и образованная, и всем готова помочь. Только боится, что пришибут ее эти русские безбровые бабы-квашни, от злобы к врагу. Да-да. Я не шучу. Посыл именно такой и он не случайный. И вот здесь самое время перейти к седьмому отзыву и рассказать побольше об авторе. О том, что Григорий Бакланов не только фронтовик и писатель, мастер и лауреат, не только главред журнала «Знамя», но и горячий сторонник Перестройки, гласности, нового мышления. До самой смерти он разоблачал и разоблачал сталинизм. Как мог. Всеми доступными силами и средствами. И, как-то так случайно вышло, что именно он с 1989 по 2001 год курировал программы Фонда Сороса в Москве. Выводы каждый может сделать сам, в меру своих способностей и знаний. Я же скажу, что читать Бакланова нужно, можно и интересно. Но и понимать, что он хотел сказать, тоже не мешало бы.