Duma Key

— Да...
— Он даст обещание не смеяться над твоим отцом?
— К старшим он относится очень уважительно.
— Тогда, разумеется,он может приехать, при условии, что на авиарейсы проданы не все билеты, и вы согласны спать в одном номере... но, полагаю, это как раз не проблема.
Она завизжала так громко, что заболело ухо, но трубку я отдергивать не стал. Давно уже я не слышал, чтобы Линни Фримантл так реагировала на мои слова или дела.
— Спасибо, папуля... это здорово!
— Буду рад познакомиться с Риком. Может, конфискую у него берет. В конце концов, я же теперь художник.
— Я передам ему твои слова. — Ее тон переменился. — Ты уже говорил с Илзе?
— Нет, а что?
— Когда будешь говорить, не упоминай о приезде Рика, хорошо? Я скажу ей сама.
— Я и не собирался.
— Потому что у нее с Карсоном... насколько я знаю, она тебе о нем рассказывала...
— Рассказывала.

Наевшись, как удав, я вернулся в гостиную, включил свет, посмотрел на "Здрасьте". Рисунок получился не очень. Но что-то в нем было. Небрежно затушеванная вечерняя заря удивительным образом словно светилась изнутри. Корабль мало напоминал тот, что я видел, мой выглядел интереснее, этакий корабль-призрак. Собственно, и нарисовал-то я его схематично, несколькими линиями, но пятна желтого и оранжевого создавали ощущение, что корабль прозрачный, и сквозь него пробивается закатный свет.
Я поставил рисунок на телевизор, прислонил к табличке с надписью: "ВЛАДЕЛЕЦ ТРЕБУЕТ, ЧТОБЫ ВЫ И ВАШИ ГОСТИ НЕ КУРИЛИ В ДОМЕ". Еще несколько мгновений посмотрел на него, подумал, что на переднем плане чего-то не хватает, скажем, корабля поменьше, дабы подчеркнуть удаленность второго корабля, придать рисунку глубину, но больше мне рисовать не хотелось. А кроме того, любое добавление могло свести на нет ауру картины. И вместо карандаша я взялся за телефон, подумав, что могу позвонить Илзе по мобильнику, если он не работает. Однако Джек и тут оказался на высоте.
Я полагал, что скорее всего общаться мне придется с автоответчиком (в колледже у девушек дел хватает), но она сняла трубку после первого же гудка.
— Папуля! — Она так меня удивила, что я даже потерял дар речи, и ей пришлось повторить: — Папа?
— Да, — ответил я. — Как ты узнала?