Julie and Julia

Я вдруг почувствовала себя героиней романа Джейн Остин (за исключением того, что ее героини никогда не готовят). В конце этого романа никто ни на ком не женится и никакого хеппи-энда – у него вообще не будет конца. Только шутки, дружба, любовь и чудесное чувство освобождения. И поняла, что сегодня мне все равно, созданы мы для семейной жизни или нет; как все равно, создана ли для этого я. Откуда нам знать? Никто не знает, для чего мы созданы, но до тех пор, пока мы можем вот так сидеть и прекрасно проводить время, ничего знать и не нужно.

В последнее время чувствую себя неудачницей. Дело даже не в том, что мне тридцать, а в том, что пройдет время и наступит сорокалетие — я боюсь прожить еще десять лет, не сделав ничего стоящего. Ведь что стоящего я сделала за прошедшие десять лет? Вышла замуж за замечательного человека, признаю — это было бы выдающимся достижением, если бы не тот факт, что ему давно пора со мной развестись. И еще я создала проект «Джули/Джулия».

Вот чем хороши блоги — жалуйся на жизнь, сколько хочешь. Когда Эрику до чертиков надоедало мое нытье, я отправлялась с жалобами в киберпространство. Там всегда можно было найти сострадающую душу.

Если в тридцать лет ты кажешься себе старой, потерпи до семидесяти. Сейчас тебе кажется, что ТАК ДОЛГО НЕ ЖИВУТ! Но мне семьдесят, и я наслаждаюсь каждой минутой, особенно общением с друзьями, с которыми мы вместе с начальной школы!!! Мой муж — настоящее сокровище, человек идеальный во всех отношениях. Поэтому мы с тобой из тех девчонок, кому повезло, Джули. И может, я покажусь тебе ненормальной, но я с радостью приняла и сорокалетие, и пятидесятилетие, и шестидесяти-, и семидесятилетие, потому что постоянно узнавала и до сих пор узнаю что-то новое и занимаюсь тем, что мне интересно. И чем старше я становлюсь, тем больше сходит мне с рук… Хотелось бы пожить подольше и прочесть все, что ты еще напишешь. С любовью, Баба Китти.

Вот видите? Мои читатели меня любят! Они хотят, чтобы я была счастлива и продолжала вести блог. Они понимают мои проблемы!

Когда на меня находит «возрастной мандраж», один хороший друг всегда напоминает: «Старые добрые времена — это то, что происходит сейчас». И он прав: через десять лет я наверняка оглянусь и пойму, что жизнь моя тогда была просто замечательной. Что за жизнь была в тридцать: у меня был прекрасный муж (он умер десять лет назад), были возможности, карьерные перспективы и много чего еще. Я с радостью жду пятидесятилетия — кто знает, что меня дальше ждет. Удачи, Джули, надеюсь, и ты преодолеешь свой «мандраж»… Синди

Хм… Пожалуй, Синди дело говорит. Ведь могло быть и хуже…

Джули, свой тридцатый день рождения я встретила в приюте для бездомных. Помню, как приготовила пиццу для своих соседей. Вот таким было мое тридцатилетие. Мне нечем было гордиться — разве что тем, что у меня не было детей и им не нужно было страдать в этом аду вместе со мной. Но прошло десять лет, за плечами у меня несколько лет работы в качестве журналиста и редактора, и мои родные (от которых десять лет назад я бежала, как от чумы) устроили мне вечеринку-сюрприз в день моего рождения.
Какой бы ужасной жизнь ни казалась сейчас… потом будет лучше. Почему-то всегда становится лучше. Так что держись. Крис

Последнее письмо от нее пришло утром, перед отъездом в Англию. Она объявила Мартину, куда едет и зачем. Разумеется, сердце его было разбито. Он предложил походить на сеансы семейной терапии и попытаться спасти брак, но она отказалась. «Не хочу спасать никакой брак, — ответила она. — Не хочу больше быть твоей женой». Уверена, Изабель сказала это не со зла. Она вообще очень добрый человек. Но от жестокости ее слов у меня перехватило дыхание, а в груди образовалась ледяная сосулька, и боялась я не только за нее. Изабель заявила, что вынуждена быть жестокой, чтобы наладить свою жизнь. Я понимала, на что способны люди, когда хотят наладить свою жизнь, и на какие жертвы они готовы пойти.