Julie and Julia

- Я растолстела до размеров кашалота, и все ради чего? Год жизни потратила зря! Черт. Проклятье! БУДЬ ВСЕ ПРОКЛЯТО!
С годами у Эрика выработалась защитная тактика - выборочный слух. Эта эволюционная особенность была мне знакома - у моего отца точно такая же. Ее преимущество налицо - не приходится выслушивать каждый истерический припадок жены, и оттого экономится много времени. Однако и я в ответ овладела техникой соответствующего увеличения громкости, которая оказалась весьма эффективным методом борьбы с такой глухотой. В случае если Эрик все же решит отреагировать, то окажется в весьма невыгодном положении, так как не слышал половины моих жалоб и потому не будет знать, как лучше ответить, чтобы истерика прекратилась. К тому же, поскольку он меня не слушал, моральное преимущество на моей стороне. Вот так работает теория Дарвина, друзья мои.

А поскольку я одинаково плохо проявила себя и в области балета, и в попытке исполнять чечетку, а на уроках физкультуры всегда последней взбиралась по канату и вообще была девочкой совсем не миниатюрной, не обаятельной и вдобавок носила совиные очки в красной оправе, любая похвала была мне в радость. В связи с этим я стала больше читать, напрашиваясь таким образом на похвалы, — и вот вам утонченная интеллектуалка.

Для поддержания репутации книжного червя я взялась за Толстого и Стейнбека задолго до того, как начала их понимать. Но мой страшный секрет заключался в том, что мне больше нравилось чтиво, куда менее интеллектуальное.

— Если я действительно захочу научиться готовить, я возьму «Искусство французской кухни» и приготовлю все блюда, от первого до последнего.

Странная фраза, малопригодная для сарказма, но мне все же удалось наполнить ее сарказмом. Эрик так и замер.

— Хотя какая с этого польза. На работу меня все равно никто не возьмет.

— Зато мы будем нормально питаться, ну хотя бы какое-то время.

Теперь замолчала я, потому что он, разумеется, был прав...

...Сейчас, когда я вспоминаю тот день, меня до сих пор охватывает странный трепет, с которым рыбак вытягивает свой улов. Мы долго сидели молча, а потом Эрик заявил:

— Ты могла бы завести блог.

именно Джулия научила меня готовить и помогла найти свое место в мире. Это непросто и совсем не так, как я предполагала. Мне казалось, что все зависит от уверенности в себе, от силы воли или везения. И все это не помешает, не спорю. Но есть еще кое-что — источник, откуда все это берется.

Это умение радоваться жизни.

Прекрасно понимаю, до какой степени эта истина всем осточертела. Сразу вспоминаются рождественские открыточки или помешанные на эзотерике шестидесятилетние тетки в лиловых панамках. И все же для описания того головокружительного, почти животного удовольствия, которое испытываешь, прочитав первую книгу Джулии, эти слова самые точные. Изучая описание соуса бешамель, я видела между строк женщину, которая нашла свой путь в жизни. Женщину, которая хотела кормить мужа вкусной едой и делить с ним трапезу, женщину, которая полюбила готовить пусть и не в самом раннем возрасте, зато от всей души, женщину, которая попала в Париж и не знала, куда себя деть. Джулия Чайлд нашла свою любовь, научилась наслаждаться пищей, но всего этого ей было мало. В тридцать семь лет она продолжала искать свою дорогу в жизни и нашла ее в кулинарной школе Парижа.

Я не сразу поняла, что, осваивая рецепты «Искусства французской кухни», я училась не только готовить, я училась жить, отыскивать в жизни свой путь и открывать новые возможности.

Иногда для обретения счастья нужно сбежать в Бат и выйти замуж за панк-рокера. Иногда — выкрасить волосы в синий цвет, или отправиться к далеким островам Сицилии, или за год приготовить все блюда из «Искусства французской кухни» безо всякой на то причины. Этому меня научила Джулия.