Лялин дом

О временах и нравах рассуждать дело неблагодарное, но читая эту книгу меня преследовала чувство, что нас с героями разделяет не только моральная, но и временная пропасть. Я узнаю черты этих людей, они кажутся мне абсурдно знакомыми. Это поколение моих родителей рожденных в 50е и близких к ним.

Возможно сейчас, все тоже самое, но мне тяжело судить. Я все чаще встречаю эмпатичных людей или тех, кто принципиально за свободные отношения или воспринимающих отношения, как проект. Это настолько разные подходы к себе и другим, что встреча, с этим старым, простым и бесстыжим миром, меня слегка огорчила.
Я встречала таких людей, я узнаю героев Улицкой, в моих родственниках, в друзьях родителей, в дядях и тетях, их женах и мужьях, друзьях и любовниках. Я так старалась узнать этих людей как можно ближе и в итоге я увидела именно это непостижимое отношение к жизни и к людям. Они такие простые - легко влюбляются, быстро беременеют и мгновенно выходят замуж. Частенько так и остаются женатыми, даже влюбляясь в новых, беременея от третьих и и расходясь вновь. Легко изменяют, легко предают близких, не задумываясь о последствиях, не тяготясь душевной болью, которую можно причинить другим.

Я пыталась, в разговорах, понять, что движет такими поступками. И не поняла, потому что ответы были абсурдно детскими и невероятно нелепыми. Зачем? Потому что он попросил, потому что с ней все спали, потому что хотела отомстить, потому что она красивая, потому что в школе не вышло, а тут так сложилось.

Что изменилось сейчас? Возможно мир стал более прозрачным, а личной свободы действительно стало больше. Возможно возросло давление общества на индивида и сейчас, принимая любое решение, мы дольше рефлексируем, анализируем и переживаем, о том, как это отразится на нас в дальнейшем. Возможно мир становится действительно лучше, но это не точно.

Что в книге меня действительно расстроило - предсказуемая концовка. В середине книге автор вышла на сцену и выразительно подмигнув повесила на стену ружье. Стала сразу понятна развязка.

В остальном же, это действительно яркий и честный временной срез в авторской манере.

Первую книгу Редакции Елены Шубиной я получила еще в марте, когда выкупила у @books_fair биографию любимого Льва Николаевича Гумилева. В конце апреля моя коллекция стала увеличиваться прямо таки в геометрической прогрессии и я уже с замиранием сердца жду конца мая.
Моё детство - это переплетение разных мифов и легенд, но ключевая роль отведена любимой Греции, с чьим наследием я знакомилась в первую очередь. Мои симпатии были разнообразны, но одна история пленила меня наверно на всю жизнь - речь идёт конечно об аргонавтах. Вот почему, увидев в #лабиринтбокс эту книгу, сердце зашлось от восторга. Осталось ли что-то от колхидской царевны и её чар в книге Людмилы Улицкой? Вся книга пропитана греческой нежностью и заботой, она обволакивает с первых строк...
На страницах, написанных твёрдой рукой Людмилы Улицкой нас ожидает, казалось бы очередная семейная сага. Однако, автор как и я оказалась поклонницей античной мифологии, но она решила зайти дальше и переосмыслить в своей трактовке самую красивую греческую легенду. Медея Улицкой совсем не похожа на чернявую соблазнительницу грузинских корней. Медея Синопли воплотила в себе греческую утончённость, русское добродушие, армянскую щедрость. Жизнь новой Медеи состоит в заботах и переживаниях о своём большом семействе - отсутствие родных детей она компенсировала сначала воспитанием братьев и сестёр, потом племянников и их детей.

Я очень люблю следить за историей поколений, за тем, как складывается судьба героев, к которым сначала успеваешь прикипеть и привыкнуть, пока они дети, а потом наблюдаешь за перипетиями их судеб во взрослой жизни.
Повествование крутится как будто бы вокруг Медеи - старшей женщины греческого рода, но на самом деле охватывает жизни многих ее братьев и сестер, племянников и племянниц и просто людей, с которыми сводила ее судьба. Мне всегда нравилась идея единения большой семьи, где все друг друга знают и (в меру душевных сил) любят. Здесь это показано в полной мере, и легкость, с которой они друг с другом общаются, ссорятся, мирятся, и страсть, и серьезность. Нравится психологизм, нравится смотреть, как герои меняются, не всегда в лучшую сторону.
А еще невероятно красивый язык и слог автора, ярко, выпукло обрисовывающего своих героев. Одно удовольствие читать.

С интересом прочитала отзывы на книгу: несмотря на обычную разноголосицу в мнениях и оценках, кое в чём на этот раз наблюдается полное согласие и взаимопонимание - всех пленил образ Медеи: "сильная, мудрая, настоящая" - патриарх семьи (вернее, матриарх), светоч, "скала". "Праведница" - это уже эпитет из текста, причём, скорее, иронический - от сестры Сандрочки.
Странно, что никто не заметил, что эта "праведница" отомстила, и отомстила страшно; не мужу, как в эпосе, хотя ему тоже, но уже посмертно.

Если ещё не читали книгу, то дальше отзыв не читайте - там будут спойлеры. Просто запомните эту фразу в конце предыдущего абзаца и задумайтесь над ней по прочтении книги, прежде чем сыпать восторженными эпитетами в адрес героини и задаваться вопросом - почему же эта "святая женщина" носит в романе древнее имя злодейки, не пощадившей ради мести собственных детей, и оно даже вынесено в заголовок.

Начнём по-порядку - со "светоча", объединяющего семью, причём, что немаловажно - объединяются они в благословенном Коктебеле, в период отпусков. А кто в те "невыездные" времена отказался бы пожить летом в Коктебеле - в большом доме с садом, заодно и родню повидать - благо, там у них тётка проживает удобная, которая и в личные дела "дитяток"никогда не лезет: кувыркайся с кем хочешь - хоть с Бутоновым, хоть с Питоновым, хоть с конём, совершай "семейные обмены" мужьями, жёнами и детьми, стони на весь дом под кем хошь в пароксизме страсти и довольства, а тётя сопит себе в подушку и мудро помалкивает - поди плохо? Только подмечает всё зорким глазом и строит у себя в голове тайную паутину мировых связей и зависимостей. А проживай Медея в Новосибирске, интересно, к ней также вся семья ломилась бы в отпускной период, "записываясь в очередь", чтобы погреться возле этого "семейного маяка"? Почему, когда она слегла, никто из родни не приехал (соседи вполне могли дать телеграмму), а какой-то чужой и вообще-то совсем немилый ей дядька возился и ухаживал. И после этого "бедового месяца" уж конечно ничего не оставалось сильной мудрой женщине, как выйти за него замуж - уж так растрогал, так растопил, потому что, если беда-болезнь, то и стакан оказалось некому подать "семейному светочу", кроме этого старого похотливого козла, а ведь она всё прекрасно про него знала: ежедневно наблюдала его кобеляж перед всеми подряд бабами прямо на рабочем зубоврачебном месте, как и его трусость перед мужчинами. Что же потом за сердце-то хвататься, когда и без семи пядей во лбу можно было предвидеть последствия. И вся большая дружная родня о его подвигах знала много лет, но мудро помалкивала. У неё и научились?..

Это мы уже перешли к "силе и мудрости", и сразу заметим, что Медея сама ничего для устройства своей судьбы не делает, а всё на неё только "валится", начиная с хозяйства и детей; всё в её жизни решает случай, так что она даже замуж выходит "по случаю" - за какое-то стоматологическое недоразумение, над которым сама же мысленно насмехалась и презирала, но - повезло Самоне, что болезнь царицу подкосила, и удалось подсуетиться со "стаканом воды". А что ж Медея по своей мудрости не присмотрела себе в подмогу хорошего работящего мужика, да чтоб умён был, ведь предложений было немало, в больнице опять же она постоянно на виду, давно могла бы выбрать плечо покрепче и понадёжнее - хозяина в доме, защитника себе и детям, а не это трясущееся нечто, которому только "рядом с ней не страшно", а от мысли высказаться на собрании его уже кондрашка обнимает. Зато со свояченицей у него никакой ни кондрашки, ни слабости, ни совести не зашевелилось, зато зашевелилось в штанах; на почве подлости супруг оказался героической личностью. И этого старого козла наша умная приметливая женщина догадалась привести в дом и привязать прямо возле капусты. А после его смерти на всю жизнь оделась в траур, и ещё вспоминала - то, что она красивая, это Самоня ей внушил. Да он это каждой тётке пытался втюхать в своём зубоврачебном кресле при ней же, Медее. Где же женская мудрость, где, в конце концов, горячая эллинская кровь? Не хотела она больше получить такого предательства - никогда в жизни, вот и отгородилась трауром. Выходит - всех мужчин отныне по нему мерила. Как хотите, но с мудростью у гг случаются явные перебои. А кипучая кровь по-факту вся племяшкам досталась.

И месть у неё случилась такая же, всё по случаю, по случаю - не жгучая страстная месть безумным действием, как у эллинской тёзки-царицы, а холодная, стылая, жуткая рыбья месть - недеянием.

При этом она такая же "скала", как в той цитате из Толстого - громоздится, мол, над горизонтом гора, но с таким же успехом это может быть облако. Так вот, она - это то облако, маскирующееся под гору, величественную и надёжную. Какой-то приблудный кобель с ботанической фамилией оприходует её девчонок, причём по-очереди, внаглую, одну за другой, и Медея прекрасно всё это видит; хорошо сосед-курортничек пристроился, ничего не скажешь. Ладно ещё Ника - шалава, по мужикам всю жизнь скачет, но Маша-то - нервная хрупкая поэтическая натура, чудом выжившая в детстве после попытки суицида, и Медея прекрасно это знает. Почему бы не зайти к ней и не сказать - ты чего творишь, девочка, поправь крышу, этот Пионов-чемпионов, с котором ты при Луне резвилась (из окошка было видать), потом ещё с Никой покувыркался, и вчера её тут за стенкой драл, всю ночь мне спать не давали. То есть она могла сразу девчонке мозги вправить, в самом начале, пока ещё было не поздно, пока ту ещё насмерть не засосало. А стал бы ночью в окна шастать, подождать его во дворе и отходить дрыном, да собаку спустить, потом Георгия взять в помощь с местными и пригрозить акробату, чтобы съезжал и духу его тут не было. И обычные хозяева на юге просят "хахалей не водить", а Медея не просто хозяйка, она старшая и хранительница семьи, а у неё под боком это кобелидзе её "дитятков" по очереди пялит, а матушка Медея это наблюдает со своего Олимпа, параллели строит с перпендикулярами, да губки поджимает. Какая она после этого "скала", какая опора, если всё, всё могла изменить, всех спасти, но даже пальцем не шевельнула, слова не сказала, не встряхнула сразу Машку, не открыла ей глаза, молча дала ей уехать и ухнуть в пропасть.

Неспроста та Машка была внучка Сандрочки, укравшей, "выдоившей" себе дитя из её, медеиного козла - её дитя, её, бездетной Медеи. Маша - всё, что у сестры осталось от любимого старшего сына. Прощай, Маша. А Ника - прямой плод того самого греха - навсегда теперь взвалит на себя девчонка груз вины за эту смерть. Та и сама понимает - вопит, воет, что виновата, а у Медеи даже тени мысли не возникает о своей вине и каком-то там раскаянии. И ни у кого такой мысли не возникает, никто и не догадывается, что она всё ещё летом знала, всё видела, всё понимала, все параллели провела. Случай, просто случай, шаткая психика и кипучая эллинская кровь, а при чём тут она, Медея-то Георгиевна? Что она сделала? Ничего не сделала. Ну, и самой Сандрочке такой вот холодный страшный камень из прошлого на всю жизнь на шею сам собой прилетел - за подлый блудливый передок от сестрички Медеечки, с любовью. Теперь она успокоилась и простила и будет до самой смерти писать своим красивым каллиграфическим почерком письма по-французски лучшей подруге Еленочке, содержание которых немногим отличается от их былых эпистолярных опусов - а Бахчисарай-то, мол, помнишь, какой был?. - А Маша-то тебе не являлась? - Какая Маша? - И слушать по-ходу с улыбкой всё ту же глупую, но и уважительную шутку дуры-сестры: "У нас в семье одна праведница."
Медея.

А в подтверждение своей праведности ещё и дом татарам оставит. При такой огромной семье, так любящей этот дом, и при том, что таврические греки тоже были изгнаны и ничего татарам не должны, поступила так, словно она одна на белом свете осталась. Что бы они потом себе ни купили рядом и ни отстроили, но Медея лишила собственную семью - своих так называемых "детей" - их кровного любимого кусочка земли. Можно себе представить, как её многочисленные "дети" потом, проходя мимо, смотрели на этот свой в былом родной кров: ваш, ха-ха - да обобьётесь, любуйтесь, как на смачный кукиш из могилы от вашего "матриарха, светоча и хранительницы семьи".

И всё это плотно задрапировано в воспоминания, события, судьбы и характеры, в ворох событий и судеб, прошлых и настоящих, и в кипение нынешних молодых страстей - как топор в огромном букете - что и не разглядеть того топора, а все видят семейную сагу, сдобренную чисто женской литературной перчинкой со страстями вокруг кобеля. При этом о каждом, каков бы он ни был, с крупицей любви, внутреннего пристального внимания и сострадания. Просто автору понравилось это древнее медовое имя - Медея, вполне подходящее по звучанию для красивой женщины, гречанки, при чём здесь эти ваши давно истлевшие дикие эллинские параллели, и на обложке оно завлекательно смотрится. Такое вот случайное совпадение имён, ага.

Улицкая великолепна.

Медея Георгиевна Мендес, урожденная Синопли.Чистокровная гречанка, чьи предки когда- то прибыли с берегов Эллады к благословенным Таврическим берегам... Шестая из тринадцати детей в большой и шумной семье, жестоко и полностью осиротевшей в течение девяти дней. В страшные годы мировой войны и революционного лихолетья вырастившая двоих младших братьев и сестру, пережившая две мировые войны и революцию, отдавшая юность и молодость семье, когда-то преданная мужем и сестрою.

Ей семьдесят шесть лет, ее дни заполнены до отказа работой (да-да, она все еще работает), хлопотами по дому, чтением, письмами, тихим диалогом с Богом, ведущемся посредством молитвы и собственных слов.
Весенне – летней порой ее дом гудит от голосов больших и маленьких родственников, график приездов которых ввиду их многочисленности составляется заранее.
В осенне-зимнее время она остается в своем старом доме одна.
Вдова. Так и не ставшая матерью женщина.... Но она счастливый человек, ее счастье в доброте, великодушии, в готовности принять то, что послано Богом.
Добрая книга с богатым русским языком, абсолютно в стиле Улицкой. Плавное повествование с регулярными историями-вставками из прошлого для создания полной картины взаимоотношений внутри большой семьи. Сюжет без особых интриг, но, тем не менее, читается на одном дыхании, «проглотила» книгу очень быстро, жаль, что все так быстро закончилось...

Очень уютная хорошая сага.
Не могла оторваться от книги, пока не закрыла последнюю страницу.
Главная героиня Медея Мендес, урожденная Синопли, одинокая пожилая женщина.
В ее доме в Крыму постоянно гостят до двадцати человек одновременно и это ее племянницы и племянники с их детьми. Их много, все они абсолютно разные, но в горе и в радости они поддерживают друг друга. Было интересно читать о многонациональных родственниках Медеи, их культуре.
Море. Гости. Влюбленность. Любовь. Тайна, которая раскрылась слишком поздно.
Роман читается быстро.

Большое спасибо за совет Anutavn !

Читать книгу о солнечном Крыме находясь при этом в холодном, по-весеннему сыром уральском городе - сущее наказание. Но ничего, и мы дождемся лета!
Это мое первое знакомство с романами Улицкой. Читала, что это один из ее лучших романов и начинать нужно было с него. Начала....и думаю на этом с книгами данного автора закончу или просто «семейный роман», как написано в описании, не мой жанр.
Героев много (советую с начала книги рисовать генеалогическое дерево, ), историй много и каждая по себе интересна, но в единое целое они у меня не сложились!