Завещание

В автобиографии нельзя избежать того, что нередко там, где в соответствии с правдой должно быть написано «однажды», пишут «часто». Ибо всегда понимаешь, что воспоминание черпает из темноты то, что словом «однажды» уничтожается, и хотя слово «часто» его тоже не полностью сберегает, оно, по крайней мере, в глазах пишущего, сохраняется и уносит его к событиям, которых, может быть, и не было в его жизни, но они являются для него заменой тех, о каких он в своих воспоминаниях и думать забыл.

Человек, не ведущий своего дневника, неверно воспринимает дневник другого человека.

Мгновение раздумий. Будь доволен, учись (учись, сорокалетний!) жить мгновением (ведь когда-то ты умел это). Да, мгновением, ужасным мгновением. Оно не ужасно, только страх перед будущим делает его ужасным. И, конечно, взгляд в прошлое. ... Конечно, исход решила мелочь, и притом незначительная. Что в этом особенного? Так бывало во время величайших битв мировой истории. Мелочи решали исход мелочей.

Все фантазия - семья, служба, друзья, улица, все фантазия, далекая или близкая, и жена - фантазия, ближайшая же правда только в том, что ты бьешься головой о стену камеры, в которой нет ни окон, ни дверей.

Я живу здесь так, словно уверен, что буду жить второй раз

Я пришёл к выводу,что избегаю людей не затем, чтобы спокойно жить, а чтобы спокойно умереть. Но я буду обороняться.

Все, что я сделал, только плод одиночества.

Какой чудовищный мир теснится в голове моей! Но как мне освободиться от него и освободить его, не разорвав? И все же лучше тысячу раз разорвать, чем хранить или похоронить его в себе. Для этого я и живу на свете, это мне совершенно ясно.

Незаметная жизнь. Заметная неудача.

Я снова буду писать, но сколько сомнений породило у меня мое писание. В сущности, я бездарный, невежественный человек, который, не принуждали бы его ходить в школу - не по доброй воле, но и едва ли замечая принуждение, - способен был бы забиться в собачью конуру, вылезая из нее только тогда, когда ему приносят жратву, и забираясь обратно, проглотив ее.

Высказанная мною вслух мысль сразу же и окончательно теряет значение; будучи записанной, она тоже его теряет, зато иной раз обретает новый смысл.

Плакал над отчетом о суде над двадцатитрехлетней Марией Абрахам, задушившей из - за нужды и голода девятимесячную дочь Барбару мужским галстуком, который она носила вместо подвязки и сняла с ноги. Совершенно шаблонная история.

Только не переоценивать написанного мною, иначе я не напишу того, что мне предстоит написать.

Я был мудрым, если угодно, потому что в любое мгновение готов был умереть, но не потому, что выполнил все возложенное на меня, а потому, что ничего из всего этого не сделал и не мог даже надеяться когда - нибудь сделать хоть часть.

В переходные периоды меня часто охватывает грустное, но спокойное удивление собственной бесчувственностью. Я отделен ото всех вещей пустым пространством, через границы которого я даже и не стремлюсь пробиться.

С ума мы сошли, что ли? Мы бегали ночью по парку и раскачивали ветки.

Для всего существует искусственный, жалкий заменитель: для предков, супружества, потомков. Его создают в судорогах и, если не погибают от этих судорог, гибнут из-за безотрадности заменителя.