Smilla w labiryntach śniegu

Я прогоняю эту мысль. Она снова возвращается. На некоторых мыслях есть клей.

Он кипя­тит молоко со све­жим имби­рем, чет­вер­тью палоч­ки ванили и такими тем­ными и мел­кими лис­тьями чая, что они похожи на чер­ную пыль. Он про­це­жи­вает его через ситеч­ко и кла­дет нам обоим в чай трос­тни­ко­вый сахар. В чае есть что-то эйфо­ри­чес­ки воз­буж­да­ю­щее и однов­ре­мен­но насы­ща­ю­щее. У него такой вкус, какой, по моим пред­став­ле­ниям, дол­жен быть у Вос­тока.

Мир полон небылиц о пропавших попугаях, персидских котах и французских бульдогах, которые чудесным образом нашли дорогу домой к маме и папе на Фрюденсхольм Алле. Это не идет ни в какое сравнение с теми расстояниями, которое преодолевали дети в поисках нормальной жизни.

Все мы живем, слепо доверяя тем, кто принимает решения. Слепо доверяя науке. Ведь мир безграничен, а любая информация неопределенна.

Предел, для всех нас есть предел. Есть предел нашей настойчивости, предел тому, сколько раз можно пытаться искать благосклонности у жизни. Тому, сколько ее отказов можно вытерпеть.

Я никогда не верила в то, что люди могут быть холодны. Неестественны, возможно, но не холодны. Суть жизни - тепло. Даже ненависть - это тепло, только с обратным знаком. Теперь я понимаю, что ошибалась.
От сидящего рядом со мной человека, словно физически ощутимая реальность, исходит мощный, холодный поток энергии.

Нельзя играть, не сделав ставку...

- Слушай, как насчет того, чтобы быстренько трахнуться?
Я раздумываю, не ослышалась ли я.

• Женщины от меня без ума.

• Прекрасная идея, - говорю я. - Но давай отложим это до твоего дня рождения. До твоего пятидесятилетия.

В ящике стола он находит тысячекроновую бумажку и кладет её на стол.

• Во всем есть лицевая сторона и оборотная. Обычно они одинакового размера.

Впасть в состояние сильной паники можно за считанные секунды. Для того чтобы прийти в себя, требуется иногда целый вечер.