Вечер в 2217 году. Том 10. Русская фантастика конца XIX — начала XX века

Какое же неожиданно-прекрасное маленькое чудо – этот рассказ! Вот, кажется, ничего особенного, слова на бумаге (нет, правильнее – слова в ушах) – но какая насыщенность, замечательно-шизофреническая, реалистичная мистика, которая завораживает!

Сей рассказ Брюсова я случайно нашла на Литресе. Есть там сборники «страшных рассказов» – отечественных и зарубежных. Я позаимствовала три таких сборника, благо «экспертность» позволяет слушать бесплатно. А тут еще и озвучка Олега Булдакова, которого я обожаю с тех времен, как познакомилась с Лавкрафтом. Раньше Брюсова не читала, слышала о нем краем уха – но стало любопытно, как же все-таки он звучит и о чем рассказывает.

Самое... эм... внезапное: такой, казалось бы, приземленный рассказ «В зеркале» пугает сильнее тех, в которых выпирает вымысел. Современного человека не напугаешь призраками и вампирами, наше бессознательное почти не реагирует на эти, жуткие для наших предков, «маячки». А вот реальность пугает. Мистика остается на страницах, а реальность – она вот, мы в ней живем. И такие рассказы, как этот, усиливают ощущение беззащитности перед жизнью. «В зеркале» удивительно играет на страхе человека потерять контроль над собой и ситуацией. Увы, но мы не всегда можем оценить, насколько наш личный опыт адекватен.

Безымянная героиня Брюсова с раннего детства испытывала странную тягу к зеркалам. Она смотрелась в зеркала – и все время ей казалось, что это не она отражается в них, а некие заключенные в них «сущности» принимают ее облик. Уже будучи замужней женщиной, она покупает зеркало, в котором ей видится особенно сильная «сущность» (этим зеркало ее и привлекло). Свое отражение (другую себя – и не себя) героиня воспринимает, как свою соперницу, как врага, который мечтает занять ее место в человеческом мире. Она часами сидит у зеркала, пытаясь разгадать его тайну (а может, желая поменяться местами со своим отражением). Близкие называют ее сумасшедшей, но для героини это – единственно возможная реальность. Она так чувствует. Она и хочет провалиться в зеркало, и боится «сущности», с которой, как она уверена, можно обменяться мирами – обычным и потусторонним.

У Брюсова получился страшный рассказ. Пугает обыденность, с какой раскрывается безумие. Поскольку все показано глазами героини, даже начинаешь сомневаться: а может, ей не чудится? может, это близкие ее ошибаются, принимая ее за сумасшедшую? Но больше пугает мысль: а ведь действительно больной человек не осознает себя больным; если сам так заболеешь, потеряешь реальность, утратишь контроль над своим разумом, близкие станут твоими врагами (потому что не понимают), врачи – мучителями. А не скажешь по человеку, что он вот-вот свихнется! Мопассан большую часть жизни прожил нормальным, а потом поехал мозгами. Так-то свихнуться и в 25 лет можно, и в 35, и в 70.

Оттого «В зеркале» оставляет столь тягостное – и яркое – впечатление. Неприятно это – чувствовать себя бессильным перед играми своего же разума. Что, конечно, не мешает высоко оценить Брюсова – в т.ч. за это сложное и болезненное переживание.

Несколько лет назад я узнала о том, что существует такая возможность, как обмениваться домами во время отпуска. Смысл заключается в том, что вы едете отдыхать, предположим, в Италию, но не хотите жить в отелях, а находите в этой стране желающих в это время отдохнуть в России. И на период отпуска вы меняетесь своими домами, т.е. по сути не платите за проживание, тем самым экономя на этом. Мне эта идея не пришлась по вкусу, я не любитель посторонних в моем доме, поэтому этот вариант отдыха мне не подходит. А кому-то очень нравится. А теперь представьте, что прогресс дошёл до того, что вы можете менять не домами, а телами! Интересно? Вот и автор, Порфирий Инфантьев, в своей книги предлагает нам испробовать это. Только главный герой переселился в тело марсианина, а марсианин, соответственно, в его. Русский студент после падения в районе Монблана оказывается в гостях у учёного Роша, который часто "путешествует" на Марс. Поэтому он предложил студенту испробовать это приключение на себе. Поначалу студент практически упал в обморок от внешнего вида того, в кого он вселился, но со временем привык. Он путешествует по планете с девушкой-марсианкой Либерией. Марс оказался почти таким же, как Земля - у них есть природа, работа, обучение, музыка. Если бы мне предложили на минуточку "заскочить" на Марс, думаю, я бы не отказалась. Ведь такой шанс выпадает не каждый день. Главное помнить, что на все есть свое время и не стоит его упускать. А также, не стоит смотреть свысока на то, о чем понятия не имеешь, а для начала нужно познакомиться поближе с данным вопросом, если есть такая возможность. История довольно интересная, учитывая, что это первый рассказ на подобную тему.

Знаю, что многие воспринимают этот очерк Брюсова, как карикатуру на советскую систему. Только я попросил бы не торопиться с выводами, и сначала взглянуть на дату написания - 1905 год.

Мир еще доживает свой самый длинный, на тот момент, благословенный период. Да, местами возникают конфликты, разгораются войны, бродят мысли и умы, но, тем не менее, есть некий общий каркас, который объединяет и сохраняет, кажущуюся вечной, конструкцию. Мировые войны и глобальные революции, меняющие облик привычного мироздания, еще впереди.

Но гениальные умы чувствовали, что зреют неразрешимые конфликты, прозревали появление новых лекал, по которым решительные закройщики будут перекраивать ветшающее мировое платье.

Брюсов точно предвидел, что главной ареной грядущих мировых сражений, станут умы людей. Именно за них развернутся самые ожесточенные схватки. И, на основе создаваемого единого ментального пространства, возникнут новые империи. Во многом он оказался прав, в образе его Республики Южного Креста присутствуют черты будущего коммунистического устройства, фашистского режима, либеральной демократии и, самое интересное, корпоративного доминирования постиндустриального общества.

Главная идея, созвучна идеям социал-демократов, утверждавшим, что буржуазия вырастила своего могильщика - пролетариат. Суть идеи Брюсова в том, что государство, пытающееся наладить полный контроль за социальной и культурной стороной жизни общества, обречено на катастрофу - могильщиками, используя терминологию эсдеков, выступят сами граждане тоталитарной системы, и главной движущей силой будет дух противоречия. Это стремление противоречить погубит кажущееся сильным гособразование.

Брюсов оказался тысячу раз прав. Когда перекрыты все клапаны, чувство противоречия начинает преобладать даже над ощущением довольства или недовольства. Ровно по этой схеме рухнул, казавшийся незыблемым, Советский Союз, когда граждане готовы были броситься в любую авантюру, лишь бы покончить с довлеющей системой - разразилась катастрофа не слабее описанной Брюсовым.

Те же тенденции можно сейчас обнаружить в нашей - постсоветской России, они же наблюдаются в Евросоюзе, набирают обороты они и в США. И всё это не может не тревожить, потому что "дух противоречия" неминуемо приведет эти общества и мир в целом к новым катастрофам.

И я не знаю, можно ли это как-то предотвратить, потому что, те, кто у власти, наивно надеются держать всё под контролем и дальше, а те, кто "под властью" не в состоянии контролировать свой дух противоречия, потому что это в природе человека. Давление нарастает, сопротивление навязываемому порядку и укладу усиливается, и в какой-то момент сдерживающие контуры рушатся и начинается "эпидемия", уничтожающая систему.

У Бодлера есть прелестное стихотворение: Гигантша.
Поэт мечтает о том, как в стародавние времена, природа создавала великанов, и поэт, как ему и полагается, нежно размечтался.. до огромной женщины: в тени её исполинских грудей, он хочет задремать, мечтая: так домик порою нежно затерян в горах..
Чудесная мысль, правда? Неужели вы никогда не мечтали, о таких интимных фантазиях?
По секрету: в ранней юности, у меня самые частые и любимые эротические фантазии, были именно такие, но я тогда ещё не слышал о Бодлере

Но одно дело — мечта, или мимолётное исполнение желания, с грациозным выправлением роста: словно женщина, сладостно потягивается после сна; так и кажется, она растёт на глазах и вот-вот.. расправит смуглые крылья, потянется так сладостно, что крыло нечаянно разобьёт окно или проломит стену с удивлённой старушкой-соседкой, замершей с заикающейся ложечкой чая у своего лица.

Кому из нас не хотелось бы, в тоске по любимому человеку, стать маленьким-маленьким, что бы поместиться.. ну хотя бы, в сумочку женщины? Или в её кармашек? Или.. в нежную впадинку меж грудей?
Согласен, это смертельно опасно, особенно — в летнюю жару (я не шучу) и можно умереть. Но зато.. как сладостно умереть на груди любимой женщины! Так в старину, на груди женщины, ночью, в постели, нежно и томно умирал — цветок, подаренный тайно —  возлюбленным.
Да так и встречаться легче, особенно — если жизнь и общество, против вас.
Только в аду любви понимаешь: очень даже можно уменьшить своё эго — до размеров нежного хоббита, свои надежды уменьшить до дюймовочки.. лишь бы быть с любимым человеком! Просто касаться его иногда и дышать им!!

Вы только представьте: любимая сидит на работе, в офисе, вокруг — снуют люди, эти вечные Гулливеры своей судьбы: судьба часто больше них в 10 раз, а иногда и меньше.
И вот она достаёт из сумочки — вас, улыбающегося и сонного, подносит к лицу, и целует вас — целиком!
Ах.. Байрон мечтал, в одном поцелуе поцеловать всех женщин мира, а я мечтаю.. в безумной тоске по смуглому ангелу, чтобы в одном поцелуе, она поцеловала меня, разом — всего, или ещё лучше — наоборот!
Если бы я был размером с пальчик, о мой смуглый ангел, может тогда бы ты согласилась быть со мной вместе?
Я бы жил у тебя в сумочке, а по ночам сладко спал, в твоём чудесном левом ботиночке, или в гамаке твоего тёмного лифчика.

Как думаешь, может твой любимый не ревновал бы ко мне, если бы я… поместился в твоей милой ладошке?
Наш мир создан не романтиком, а печальным аутистом.
В идеале, конечно, при расставании влюблённых, или если один из влюблённых полюбит другого, чтобы не сойти с ума от боли.. должен автоматически срабатывать закон, чтобы от человека отделялась, как душа после смерти — его маленькая сущность, то чувство-хоббит, которое всегда тихо живёт в нас, даже когда мы думаем, что разлюбили человека: просто оно живёт в наших снах и мимолётной, чеширской улыбке воспоминаний, и там порой вырастает до удивительных размеров, и тогда мы просыпаемся в слезах. Правда, мой смуглый ангел?

Так пускай это чувство-хоббит, сразу становится зримым и «уходит» к тому.. кто остался один, и служит ему как бы ангелом хранителем.
О мой смуглый ангел.. вот бы у меня была нежная и маленькая версия тебя! Размером с ладошку! (О, Фрейд, молчи!).
Я бы носил тебя на руках, днём и ночью..
Быть может тогда бы ты увидела, что я люблю тебя больше, чем твой любимый человек и.. нежно приревновав к себе же, вновь полюбила меня.
Господи.. какая чепуха! Больше, меньше… ведь и твой любимый тебя любит.
Просто я точно знаю, что не так как я: я ведь готов стать чем и кем угодно, чтобы быть с тобой, неземной: и хоббитом, прости господи, и колечком на твоём милом пальце.. так похожем на подвязку на ножке твоей, или счастливой капелькой пота на твоей милой груди, и даже… даже… ребёнком твоим.
Скажи честно: ты где-то видела, слышала, чтобы женщину так самозабвенно любили, что готовы были бы перестать быть человеком, лишь бы остаться с ней.. вот так, капелькой пота, хоббитом… да даже носочком твоим лиловым?
Таких «романтиков» и в психушках Акапулько нет. .

Я всё больше и больше влюбляюсь в Сологуба.
Он написал чудесный рассказ о маленьком человеке. В своё время, Набоков уже подошёл к проблеме маленького человека в русской литературе, с необычной стороны: в своём дивном рассказе Картофельный эльф, о любви циркового карлика, к обычной женщине: одна из первых и ещё смутных пульсаций задумки Лолиты: взрослая женщина и мужчина, маленький, как ребёнок: зеркальный перевёртыш.
Сологуб был очень мистическим человеком, маленький писатель, по меркам русской литературы.. но с 1000-летней душой-исполином.

Вот и на этом рассказе лежит печать самой чистой мистики… пусть она порой и норовит соскользнуть и раствориться в милом гротеске: представьте, что ангелы бы танцевали Кан-Кан в Мулен Руж, но взмахивали бы — смуглыми крыльями, словно очаровательными ножками, обнажая на миг — бессмертную душу.
Представили? Забудьте. Не знаю, зачем я это выдумал. Но вышло забавно, согласитесь. По крайней мере, один ангел на 23 этаже, сейчас улыбнулся.

Во Франции, издали этот рассказ Сологуба, отдельной книгой.
Прелестная книжка, правда? Как замочная скважина, и шрифт в ней, то уменьшается, то растёт, в зависимости от эмоции героя.

Начинается рассказ, с почти чеширской улыбки сюжета: жил да был мужчина, вполне себе счастливый, но.. была у него одна беда: жена у него была — огромной: больше него. И в высоту и в ширину. А сам он был — худенький.
Тут память улыбается и подкидывает мне, как девочка в школе на первой парте, когда я не выучил урок, подсказку: худенький образ Георгия Вицина, и бой-бабу Нону Мордюкову (такая и коня на скаку вырубит, и дом подожжёт и сама же потушит, вынеся бесчувственного любимого на руках из него. В общем, с такой опасно ссориться), из фильма Женитьба Бальзаминова.

С одной стороны, разница в росте. Что здесь такого? У меня рост под 90. Точнее — под метр 90. Встречался с девушками много ниже меня. Есть в этом даже своя поэзия, когда лицо девушки на уровне твоей груди. Словно лицо девушки, — это твоё кареглазое сердце.
С другой стороны… мы живём в чёртовом мире людей. Мир был бы лучше, мир был бы — рай, если бы мы не оглядывались подобно Орфею, в своём счастье или сомнениях и горе  —  на «человеческое» и людей, с их идиотскими мнениями и моралью.
Разумеется, наш худенький и низенький Яков, стал стыдиться… вы думаете, себя? Нет-с. Жены.
И это Сологуб описывает весьма забавно: ты не могла бы поменьше есть? Как не в себя ешь. Быка можешь съесть..

• ну, целого быка я не могу съесть.. (отвечает в постели, роскошная женщина).

  Далее начинается мистика. Точнее — жизнь.

И вот, среди ночи, наш худенький Яков, новая реинкарнация Акакия Акакиевеча, из гоголевской Шинели, одевается тихо и выходит на улицу, в ночь, чтобы найти средство от своей беды.
Внимательный читатель сразу обратит внимание (ладно, не столько внимательный, сколько — чуткий), что имя Яков — не просто так выведено Сологубом: иногда имена, словно бы и впрямь выводятся писателями, подобно дивным цветам..
Помните в Ветхом Завете лестницу Иакова? Ту самую мистическую лестницу из сна Иакова, по которой с небес на землю сходили ангелы, к дочерям человеческим и с земли поднимались на небеса — люди, видимо, становясь маленькими, если смотреть на них глазами Иакова.
Я веду к тому, что всё дальнейшее в рассказе — изящно, как пьяный в стельку канатоходец, ступающий по бордюру, боясь сорваться в бездну, балансирует между явью и сном.

Тут Сологуб словно бы приглашает к себе музу Бальзака, с его Шагреневой кожей.
Помните, как герой романа, Рафаэль, думая о самоубийстве, решил напоследок войти в старинную восточную лавку, где ему, в лучших традициях турецких рынков, впарили какой-то старый лоскут кожи, исполняющий желания.
Желания исполнялись, но как-то кривенько, бочком, и кожа уменьшалась, и вместе с ней — уменьшалась и жизнь Рафаэля.
Наш Яков-тире-Вицин, слоняясь лунатиком любовной тоски, по ночному городу, встречает странного человечка: армянина, который и соглашается помочь его беде и ведёт к себе домой.
Подчёркиваю — всё это совершается в тональности сна и с почерком сна — под наклоном, как наши тени от фонаря, то растущие, то уменьшающиеся до травки.

Тут, конечно, в этой таинственной восточной квартирке, читателю-гурману стоит бы внимательней присмотреться к очаровательному мальчику-подмастерье, на ком волшебник-армянин испытывает средство для похудения.
Мальчик почему-то голенький и стоит на столе и улыбается… улыбкой Лолиты.
Может этот полусон-полуявь — смутное томление Якова — по ребёночку? В хорошем смысле, томление.
А хотя.. кто его знает. Я не Яков. У меня есть друг гомосексуалист. Женатый. Жена не знает о его наклонностях. И вот что странно: часто, такие люди предпочитают жён — полненьких, «больших».
Конечно, этот странный рассказ ещё ждёт своего улыбчивого и поддатого Фрейда.

Наш армянский волшебник, продаёт Якову — скляночку с эликсиром.
И вот тут уже, к музе Бальзака, присоседивается муза Пушкина, с его сказкой о Золотом старике и старой рыбке, или как там она называется.
В общем, Сологуб, «на тоненького», как сказали бы футболисты (когда разыгрывается очень тонкая, почти кружевная комбинация), разыгрывает.. миф о Грехопадении.
Но делает это так тонко, что читатель-обыватель и не поймёт этого. Быть может.. и сам Сологуб толком не понимал этого: порой то, что мы пишем — больше нас.
Так иногда бывает и в любви.

У нашей огромной и роскошной Евы (Аглаи), разболелась голова (мне кажется, у неё были месячные, и в этом плане, как раз интересно психологическое сальто: уменьшение мужа, это как бы образ маленького и нерождённого и… незачатого даже, сына, Если бы этот рассказ был написан женщиной, он вполне мог бы стать экзистенциальной трагедией женщины, потерявшей ребёнка: приснившийся кошмар. Может что-то похожее было и у Сологуба с женой?).
Женщина томилась. Чем не повод «угостить» её запретным зельем, цвета яблочка в Эдеме?
Но героиню смутило обмолвка Якова о том, что от этого зелья может слегка «пронести». Вот бы так в Эдеме… Змий, обмолвился. Кстати, любопытный сюжетец для картины: Ева и Адам срывают запретное — зелёное! — яблочко, и… далее мы видим в смущённых кустах, сидящих Адама и Еву, а возле куста, ещё более смущённого Ангела с мечом, почёсывающего свой затылок: ну как тут их наказывать? Да и зачем?

И тут во всей красоте встаёт исполинская женская душа, обманывающая.. Змия (самый чудесный апокриф в этом плане, если внимательно присмотреться к рассказу).
Ева (Аглая) говорит Якову, что ей — зябко, и чтобы он сходил в спальню и принёс что-нибудь накинуть на плечи.
В это время, искусительные капли, ждут на столике, в бокале вина. На столике — два бокала: Яков согласился выпить за компанию, но без капель.
Когда Яков вернулся с платком, женщина сидела в кресле и улыбалась. Как вы уже догадались, она подменила бокалы.
Яков — змий, скушал своё же «яблочко», и день ото дня начал чахнуть и худеть так, как не снилось и герою Стивена Кинга.

Тут на самом деле интересный психологический момент: зримая визуализация, как мы порой для любимого человека уменьшаемся в размере, буквально таем на глазах, превращаясь — в ничто: мы становимся чем-то единым, с облетающей листвой, по своему очаровательной, а потом мы становимся как тихий снег у вечернего окна, и любимая смотрит на нас и уже ей не грустно, она просто грустно улыбается чему-то, самая не знает чему и пьёт чай.
Но не менее интересен и момент «самоумаления», как в случае с Яковом, когда ты не любишь человека по настоящему, не любишь его таким, каков он есть, или же просто ты нечестен с собой: совесть твоя становится огромного размера, или стыд, или.. а ты — «настоящий», становишься маленьким и близишься к нулю.
А может тут зеркальный выверт, и Яков, в подмене бокалов, просто испытал то… что ощущала его любимая? Бесконечно малая нежность со стороны мужа, и понимание маленькое, и сама она… в этой зябкости отношений, стала словно бы маленькая и ранимая.
Вот бы так было в жизни, правда? Раз в год, например, люди бы теряли очертания своих привычных тел и душа как бы менялась местами с телом.

Вот сидит парень в кафе с любимой девушкой и.. заливает ей как он ею любит. Какая огромная у него любовь. И тут.. он начинает уменьшатся у неё на глазах.
Крик официантки: куда!! Куда лилипутишься! А кто платить будет?!
И наоборот, где-то в тумане, возле Москва-Сити, бродят две исполинские тени влюблённых, под зонтиком, размером с дирижабль, у одной очаровательной тени, к груди прижат букет цветов , восхитительно огромный, размером с луну: в последний момент, эту милую пару, чудом облетает вертолёт, словно замечтавшаяся голубая с

• Знала бы ты, как я люблю твой носик..
• Непоседа, а ты не врёшь? Он же… почти размером с вертолёт! Ты меня правда любишь?
• Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю..

  Яков буквально стал уменьшаться в размере. Как.. Шагрениева кожа у Бальзака.