Noah is next to me on the floor, we are wrapped in each other the way dried, harried flowers stick together after a week in a vase.

I remember being in a panic one day at school when I realized that I could not even fake being the old Lizzy anymore. I had, indeed, metamorphosed into this nihilistic, unhappy girl, Just like Gregor Samsa waking up to find he’d become a six-foot-long roach, only in my case, I had invented the monster and now it was overtaking me.

Depression is in an altogether different zone because it involves a complete absence: absence of affect, absence of feeling, absence of response, absence of interest. The pain you feel in the course of a major clinical depression is an attempt on nature’s part (nature, after all, abhors a vacuum) to fill up the empty space. But for all intents and purposes, the deeply depressed are just the walking, waking dead.

Разве мечты и навязчивые мысли о самоубийстве не были сами по себе болезнью, особым подвидом депрессии, где утрата воли к жизни не компенсируется стремлением к смерти?

Я поняла, какая это наглость – если кто-то, кого целых десять лет не было рядом, не только врывается в нашу жизнь без предупреждения, но и пытается стать в ней главным. И причем не на деле, только на словах.

Никто не захочет жить с чувством вины, с обидой, отвратительным знанием о том, что кто-то пытался покончить с собой, а ты не вмешался.

Тоска по дому – мое обычное состояние.

Воспитывать ребенка вместе с человеком, которого ты со временем начал презирать, наверное, сродни ощущению, что ты попал в страшную аварию, а затем всю жизнь вынужден навещать парализованного человека, который сидел во второй машине:

Ты – это всегда ты, от себя не убежать.

Жить, не разрываясь на куски, гораздо проще.

Несчастные дети как раз и появляются в домах и семьях, где царит несчастье.

Существуют ли вообще люди, которые не считают свою семью катастрофой?

Никто не позволит тебе забыть о своей ошибке.

Счастье – это выбор, и оно требует работы.

«Нация прозака» — отличное изобретение. Жаль, что название нельзя превратить в бренд. Увы.

Проблема в том, что душевные болезни в целом и депрессия в частности превращаются в мейнстрим. Дело в том, что состояние, когда-то считавшееся трагическим, превратилось в совершенную банальность, если не комедию.

Ничего такого уж особенного, но, когда тебе четыре, жить стоит ради собак и кошек, и собаки делают жизнь приятнее. И я вроде как думаю, что не так все и изменилось с тех пор.