Последний магнат. По эту сторону рая

Мой самый первый Фицджеральд...

Да, Эмори... Cначала ты вызывал во мне любопытство, потом ненависть, потом жалость, а ближе к концу появилась какая-то щемящая нежность... Казалось бы, ты вместил в себя самое неприятное: безволие, эгоцентризм, ветреность, беспочвенную мечтательность, лень, беспомощность, самолюбование... Но ведь ты такой настоящий! Эмори, мальчик-мажор, красавец и эгоист... А, кстати, почему эгоист? Разве большинство из нас не такие же эгоисты, особенно в молодости? Причем многие и не осознают этого. Ты, Эмори, видишь свои недостатки, даже склонен преувеличивать их - ты вовсе не глуп.

Эмори слаб. Его принято считать представителем "потерянного поколения", но может ли целое поколение быть одинаковым? Разумеется, на молодежь влияет образование, экономические условия, культура и прочие важные факторы, но все же она состоит из отдельных личностей, которые проявляют себя по-разному в одинаковых условиях. И в случае Эмори виновата не эпоха, а он сам. Просто он такой, какой есть, и поколение здесь не при чем. Он не встретил женщину, которая сделала бы его счастливым. Образование дало лишь разочарованность. Работать не привык. Розалинда - ее любовь могла бы стать ему моральной опорой, но не случилось. А закончились родительские деньги - тут и коснулась та самая "изнанка жизни", которую герой так боялся и от которой бежал. Пожалуй, родись он в бедной семье, мог бы получиться второй Акакий Акакиевич - беспомощный перед действительностью.

Как ни глупо, мне жаль Эмори именно за его характер и за то, что он все о себе понимает. Острый ум, способность видеть себя со стороны, умение здраво оценивать обстановку не помогает ему жить, а лишь еще больше мучает... И все-таки есть надежда, что именно благодаря своему уму он еще найдет себя в жизни - пусть и не совершив ничего великого.

Маленький спойлер

Что вызвало вопросы - зачем это Фицджеральду понадобилась непонятная мистика в виде "человека в длинных ботинках"? Когда я об этом читала, подумала, что Эмори, должно быть, сходит с ума - такой авторский ход. Но дальше эта линия была благополучно заброшена и никогда не возобновлялась. Как будто автор просто забыл, что вставил этот эпизод.

Безумный круговорот, карусель жизни. Нескончаемый поток разношерстного люда. Искры идей, продуманность планов. Шаткость декораций. Сомнительность сюжетов. Интриги-интриги-интриги… Судьбы. Изломанные или же ожившие на секунду, чтобы в следующее мгновение опять кануть в бездну. Километры отснятой пленки. Известные лица, кричащие имена. Но в свете софитов, внезапном и, тем не менее, привычном, сцена замирает… Камера, мотор!

Что подчас с нами делает яркая обложка, приметное название? Кто бы мог подумать, что перевернув первую страницу, меня втянет в стихийный поток неизведанного, сумасшедшего мира, в котором каждый вздох рассчитан по секундам, каждое слово не произносится случайно?
Просто, незамысловато. Динамично. Страницы легко преодолевались одна за другой. Словно читаешь переписку из социальной сети или ведешь незамысловатый диалог за чашечкой кофе в пригородной кафешке. Ни намека на оригинальность, беспрерывный поток фактов, отрывочных суждений Сессилии, от чьего лица и ведется повествование. А вот и она, кстати. Безбашенный ребенок Голливуда, эдакий сумбурный, ироничный проказник, просто и без подвоха знающий цену своему положению. Прости, читатель, оставь в стороне свою любовь к литературным изыскам, но кто еще как не она покажет тебе этот кинематографический Олимп?
Полностью отдав инициативу в руки нашей героини, Фицджеральд ушел, беспечно помахав мне рукой. Но Сесси не любит ждать и, судорожно потянув за рукав, предлагает сразу окинуть взглядом завсегдатаев Голливуда, приглядеться к их приправленным светским лоском лицам, их заносчивым нравам. Для нее каждый герой – единица исследования, для которой нет ни любви, ни участия. Лишь желание разглядеть за напускным равнодушием, пустоту и бесцельность существования каждого. От острого взгляда не уйдет не только мистер Шварц, Уайли Уайт и целая плеяда других, вальяжно проходящих героев, но и сам Монро Стар, старик Брейди, и прочие незаурядные дельцы.
Хотя, на Старе как раз и стоит остановиться. Ведь Монро не иначе, как звезда, голливудский столп, яркий показательный типаж. Для нее он предмет вожделений, и далеко не то, что на деле прячется под напускной неприступностью. Уверенный, авторитетный, Стар страдает от потери жены. За суетливой чередой повседневных трудностей, решение которых неминуемо ведет к вершине Олимпа, он встретит девушку, так похожую на потерянную возлюбленную. И, кажется, до счастья можно дотянуться рукой… только готов ли Монро Стар променять свой суетливый круговорот голливудской жизни на спокойное будущее?
А в бешеной карусели бесцельно вертится ворох многих судеб. Только чувствуешь ли к ним хоть каплю участия? Сомневаюсь, что автор ставил целью приблизить своих героев к читателю. Он послушно вверил этот беспокойный мир Сессилии, а уж ей-то нет дела до кого-либо еще, кроме себя. Кажется, Фицджеральд упивается возможностью показать падение нравов Голливуда, разложение дельцов киноиндустрии, загнивание авторитетов. Он буквально надсмехается над низовым происхождением нынешних героев кинематографа, ухвативших удачу за хвост, над их «суматошными надеждами и порывами». Вместе с Сесси он неспешно проходится не только по судьбам удачников, вроде отца девушки и Стара, но и простых сценаристов, операторов, актеров, авторов, чья жизнь также находится в непрерывной зависимости от голливудской площадки.
В плане знакомства с механизмом работы Голливуда, его жизни, книга, конечно, превосходна. Буквально погружаешься в процесс съемки. Но это ли я искала в одном из выдающихся романов Фицджеральда? Узнать изнанку и тайную сторону «фабрики грез», пожалуй, интересно. Кто не любит кино? Но для меня простой, незамысловатый, местами хамоватый язык Сессиль, статичные подробности, эти закулисные склоки, интриги в свете софитов показались сухими и совсем не привлекательными. Может, всему виной моя вечная любовь к красивому языку? Я ждала несколько иное от автора романов «Великий Гетсби» и «Ночь нежна». Можно долго сетовать на грубый перевод, на незаконченность романа. Только что это способно поменять? Вот такое небольшое литературное разочарование. Не ставлю целью отговаривать от прочтения данной книги. Ведь у каждого свой уровень требований к литературе. Такой опыт прочтения тоже опыт. Увы и ах.

«Это чрезвычайно типично для каждого, хотя бы немного мыслящего голливудца. Они презирают свою работу, великолепно понимая, что играют всякую чушь и дрянь. Один кинематографист, показывая нам студию, в которой он служит, буквально издевался над всеми съемками. Умные люди в Голливуде, а их там совсем немало, просто воют от того попирания искусства, которое происходит здесь ежедневно и ежечасно. Но им некуда деваться, некуда уйти. Проклинают свою работу сценаристы, режиссеры, актеры, даже техники. Лишь хозяева Голливуда остаются в хорошем расположении духа. Им важно не искусство, им важна касса».

Илья Ильф и Евгений Петров. «Одноэтажная Америка»

— Вся молодёжь, побывавшая на войне. Вы — потерянное поколение

.

Хемингуэй, да и многие другие авторы, очень любили писать об этом поколении. Об их страхах, надеждах (чаще всего разрушенных), судьбах. Они, как и все молодые люди, искали себя, искали свой путь, старались чего-то добиться, но началась война – одна из самых страшных войн человечества. А затем, с перерывом всего в пару десятилетий еще одна. Она поглотила, извратила и уничтожила все, чем они жили. Они потеряли свой смысл и как им его найти теперь?
На это книгу я наткнулась совершенно случайно, ведь я взяла почитать «Великого Гетсби», который куда как более популярней, чем «По эту сторону Рая». Но почему так произошло? Возможно, просто эту книгу никто не понимает. Да и я тоже ее до конца не понимаю. Возможно, ее просто боятся. Боятся, потому что многие, как и я увидели в этой книге себя. Не обязательно в главном герое, но ведь мы тоже новое поколение, и даже больше, мы выросли на обломках Империи, наше взросление сопровождают то кризисы, то войны, то бедствия. Разве мы не такие же разбитые, как «потерянное поколение» 20-ых годов?
И в книге Фицджеральда «По эту сторону Рая» мы видим такую же историю «потерянного поколения». Вы идем за главным героем след в след, вместе с ним впутываемся в разные любовные авантюры и истории. Проходим становление личности.
Главный герой – Эмори Блейн, яркий представитель этого поколения. Он составной образ человека той эпохи, в нем есть все. Он из, так называемого, класса буржуазии. Его никогда не беспокоили деньги, у него всегда была очень примечательная внешность, он учился в лучших местах, но он всегда находил себе проблемы. Его всегда что-то не устраивало – нет, не в себе самом, а в своем положении в обществе. Этот удивительный, всепоглощающий эгоцентризм, которым он объяснял все. Он всегда стремился к чему-то большему – тут мы видим и девушек, и карьеру, и самопожертвование. Он стремился испытать и попробовать все. Но нужно ли ему это было? Желал ли он этого? Да, желал, но не потому, что ему это было жизненно необходимо, лишь для самого факта обладания. Он терял интерес к полученной вещи практически сразу, мучился, страдал и находил для себя новое увлечение. Он просто искал себя, искал то, что именно ему нужно, что именно он хочет.
Но что больше всего меня поразило – это последняя глава. Та самая, без которой книга была бы не целостной. Именно в ней мы видим становление «эгоиста», его полное созревание, когда уже отброшены и школа, и университет, и родители. Перед нами предстает именно Эмори, самый настоящий, переживший за свою пока недолгую жизнь очень многое. Он осознает себя.
Мне очень понравилась эта книга. Понравилась плавностью своего сюжета. Здесь нет экшна, сюжет развивается постепенно, а основной удар делается на диалоги, коих в книге очень много и они очень интересны. Здесь обсуждается все, начиная от войны, политики и отношений и заканчивая писателями, поэзией и собой любимыми. Как хотелось бы сказать, что они заставляют задуматься. Но нет, я, да и многие мои современники, и так об этом думают. Думают о проблемах, как выжить и сохранить частичку себя в этом мире, как не потеряться, как стать счастливым. И чем больше я думаю, тем больше понимаю, что у нас не будет счастья, не будет мира, не будет будущего.
Да, возможно это кажется юношеским максимализмом, из которого я должна была вырасти уже n лет назад, но ничего не могу с собой поделать.
И от этого наворачиваются слезы.

Далеко за полночь он различил впереди башни и шпили Принстона, кое-где освещенные окна и вдруг, из прозрачного мрака — колокольный звон. Звон этот длился, как бесконечное сновидение, дух прошлого, благословляющий новое поколение, избранную молодежь из мира, полного пороков и заблуждений, которую все еще вскармливают на ошибках и полузабытых мечтах давно умерших государственных мужей и поэтов. Новое поколение, день за днем, ночь за ночью, как в полусне выкрикивающее старые лозунги, приобщаемое к старым символам веры, обреченное рано или поздно по зову любви и честолюбия окунуться в грязную серую сутолоку, новое поколение, еще больше, чем предыдущее, зараженное страхом перед бедностью и поклонением успеху, обнаружившее, что все боги умерли, все войны отгремели, всякая вера подорвана…

"Я не хочу рассказывать о себе, так как — признаюсь — я уже сделал это в своей книге. Фактически на её написание ушло три месяца; на замысел — три минуты; на сбор материала — вся моя жизнь. Идея её написания возникла в первых числах июля прошлого года, в качестве замены чересчур бурному образу жизни.
Всю свою теорию творчества я могу сформулировать в одном предложении: «Автор должен писать для молодежи своего поколения, для критиков следующего и для профессоров всех последующих».
Итак, господа, прошу вас рассматривать все коктейли, упомянутые в этой книге, как выпитые мною за здоровье членов Американской ассоциации книгопродавцов.
Май 1920,
искренне Ваш, Ф. Скотт Фицдджеральд". (Объяснение автора, вошедшее в третье издание этого романа)

Дебютный роман Фицджеральда, принесший ему славу, "По эту сторону рая" - это детальнейший портрет молодого юноши Эмори Блейна с его детства до 24 лет. А Эмори Блейн - это подробный портрет нового поколения Америки 20-х годов. В жизнеописании Эмори Блейна есть очень много из биографии самого Фицджеральда. Чувства и мысли Эмори автор во многом списал с себя в юные годы. Роман мне очень понравился своим стилем. Размеренное, медленное повествование, освещающее мельчайшие подробности чувств и размышлений героя, ни разу не показалось мне затянутым или скучным. Читать было поистине увлекательно. Совершенно не хотелось спешить перевернуть очередную страницу, словно Фицджеральд задал определенный ритм чтения, от которого не отступаешь ни на шаг. (Хотя огромное количество стихотворений в тексте меня, не поклонницу поэзии, довольно напрягало.)

Эта книга в общих чертах напомнила мне "Американскую трагедию" Драйзера и "Красное и черное" Стендаля. Как и в тех книгах, в центре внимания здесь - молодой человек, не обделенный острым умом и красотой, с безграничным тщеславием и желанием добиться успеха, донельзя эгоистичный и самовлюбленный. Этакий мальчик-красавчик, знающий цену своим достоинствам и выставляющий напоказ свои недостатки.

Эта книга - история взросления. Отношения с родителями, желание уйти из родительского дома, долгожданная свобода в университете, поиск себя и раскрытие своих талантов, желание быть первым и лучшим. Эмори проходит все стадии становления личности. Во многих событиях его жизни каждый из нас узнает в Эмори себя. Он строит воздушные замки, увлекается новыми и новыми идеями. Затем все эти иллюзорные замки несколько раз рушатся, начиная создавать личность Эмори Блейна с чистого листа. Он не раз проходит через крушение своих идеалов и пытается крушить чужие. Переживает тяжелые сердечные раны. Эмори Блейн - самовлюбленный юноша, строящий из себя бунтаря, обожающий произносить громкие и эксцентричные речи, играть на публику, упиваясь впечатлением, которое он производит на людей. От собственных страданий он вообще, как мне казалось, кайфует. Он умеет добиваться успеха, но его лень и чрезмерный эгоизм все портят. Он делает все возможное, чтобы обратить на себя внимание. Его личность не вызывала у меня особого сочувствия. Но вызвала большой интерес и любопытство. Обеспеченный с детства, он в итоге теряет все свое состояние, оказываясь на пороге бедности. И, конечно же, война, такая романтичная вначале, накладывает свой отпечаток.

• Думается, война как таковая не оказала особенно сильного влияния ни на тебя, ни на меня, но прежние устои она, безусловно, разрушила, вроде как вытравила из нашего поколения всякий индивидуализм.

"Потерянное поколение" Фицджеральда никак нельзя сравнивать с ремарковским. У Ремарка герои искалечены именно войной, ее ужасами и бессмысленностью. У Фицджеральда же поколение "потерялось" или точнее, может, сказать "растерялось" в условиях стремительно меняющегося мира, частью изменений которого стала и война в том числе. И теперь это поколение не знает, как выйти из этого состояния растерянности, и начинает делать вид, что все вполне нормально и нужно пить, гулять и веселиться.

Наверное, каждый из нас проходил этап, когда ни во что не веришь, не надеешься, не знаешь на что употребить свою жизнь. Это может происходить в разном возрасте и не один раз за всю жизнь. Именно поэтому роман "По эту сторону рая" - о каждом из нас, из любого поколения. Это путь, на котором приобретается жизненный опыт, который делает нас такими, какие мы есть. Победы и поражения, пройдя через которые мы сможем полностью осознать и понять себя и двигаться дальше, чтобы мы могли повторить вслед за Эмори: "Я знаю себя, но и только!"

Ну где были мои глаза, когда я покупала книгу?! Где были мои глаза, когда я читала про нее на сайте?! Это неоконченный роман!!! Н е о к о н ч е н н ы й... Терпеть не могу читать то, у чего нет конца. Но здесь... Это же Фицджеральд! Мой любимый, джазовый, с так запавшей мне в душу судьбой Фицджеральд!

Он видел Первую Мировую, жил во время сухого закона в Америке, видел Великую депресиию, он пережил умопомрачение жены, он дружил с Хемингуэем. Он знал изнанку Голливуда.

Вот он, мир грез, манящий своей картинностью. Вот он этот мир изнутри - стареющие актеры, которых уже не берут даже на второстепенные роли, сценаристы, которые собравшись кучкой пытаются навыдумывать хотя бы на средненький сюжет, режиссеры, вспоминающие былые времена, когда главными были они, а не продюсеры. И вот он - Монро Старр, книжный прототип Ирвинга Тальберга, известнейшего продюсера «Metro-Goldwyn-Mayer».

Успех и признание! Это ли нужно для счастья? Вряд ли. Это лишь результат долгой и упорной работы. А вот она как раз-таки нужна. Чтобы заглушить боль от потери и от одиночества. Но способна ли она хоть на время спасти от себя самого, от воспоминаний, от гонкой за призраками прошлого? Нет, она лишь подгонит тебя к финалу.

Так, говорите, роман не окончен? Да нет, что вы?! Вот он финал, на последней странице. Разве же вы его не видите?

В принципе, я всегда знала, что читать неоконченные произведения выбор такой себе. До сих пор страдаю от того, что понятия не имею о том, что же случилось дальше с Неточкой Незвановой - героиней незавершенки Федора Михалыча. Но “Неточку”, по крайней мере, читать мне было очень интересно. А тут…
Не особо я увидела за четыре часа аудио столкновений “великой иллюзии” с действительностью. Да и философии “фабрики грез” тоже разглядеть не успела. Поняла только то, что герой - знаменитый кинопродюсер - тот самый последний из могикан, который все еще считает кино искусством - в отличие от своих коллег по цеху.
Конечно, основная беда в том, что Фицджеральд не успел дописать своего “Магната”, но… Честно говоря, то, что было написано, не вызвало у меня особого интереса. Такое ощущение, что все эти шесть довольно объемных глав - только завязка для той самой философии, о которой нам толкуют издатели в аннотациях к книге. И завязка довольно тягомотная, совсем на заставляющая сожалеть о невозможности узнать, что же случилось дальше.
В общем, иногда все-таки стоит прислушиваться к внутреннему голосу и оставлять незаконченные творения литературным исследователям и ценителям творчества.

Мне кажется, некоторые книги имеют больше шансов снискать любовь читателя, если будут прочитаны в определённом возрасте. Так что с чтением дебютного романа Фрэнсиса Скотта Фицджеральда я опоздала примерно лет на двадцать. Тогда у альтер эго автора, зеленоглазого красавчика Эмори Блейна было бы куда больше шансов пленить девичье сердце, которое радостно простило бы ему некоторые особенности характера.

Главный герой книги - личность не только обаятельная, но и вполне самодостаточная. Отец интересует Эмори только в контексте денег, выделяемых на содержание. Учёба - в контексте собственной популярности среди других студентов. Друг, погибший буквально на глазах в автомобильной катастрофе, не интересует вообще.

Высшее учебное заведение Эмори выбирает, потому что оно кажется ему красивым и аристократичным. И вполне закономерно попадает в питомник, где взращиваются самодовольные отпрыски состоятельных семейств, которые мнят себя дельными людьми, но думают только о красе ногтей, уместности головных уборов и степени начищенности ботинок. Никаких амбиций, никаких устремлений, Ни одной толковой мысли в голове. Глупость и лень, эгоизм и самовлюблённость. И, если я правильно поняла основной посыл книги, Фицджеральда такой расклад тревожил не меньше.

Но автор обещал нам эволюцию эгоиста - и отчасти он её обеспечивает. Впрочем, ни учёба, ни война, не запустили процесс адаптации Эмори к реальной жизни. Только хардкор, только разбитое сердце заставило дрогнуть струны его души. Мне хотелось бы написать, что чем меньше денег оставалось на счету главного героя, тем быстрее он умнел и взрослел. Но, кажется, я совсем в этом не уверена. Сквозь все пламенные речи отчётливо сквозит обида маленького мальчика, которому обещали богатое наследство и безбедную жизнь - и так бессовестно прокатили со всем этим.

Сумеет ли этот мальчик обрести былую уверенность и почву под ногами? Возможно. Но я верю в это не более, чем умница Розалинда, которая очень вовремя дала от ворот поворот своему нежному возлюбленному. Нет, Эмори Блейн, ты не оправдал наших надежд.

При всей моей любви к нежно-печальному Фицджеральду и его цветистому, сочному языку, "Последний магнат" - это сумбурный, подчас невнятный хаос из обрывков мыслей и чувств, не несущий чего-то действительно ценного и даже интересного. И дело здесь не только в незавершенности произведения или ужасном переводе (вместо тончайшего кружева Фицджеральдовского слога - всякие запростецкие, желторотые и навязшие на зубах словечки): вот просто читаешь и понимаешь, что не то. Попытка повествования от лица девушки тоже , по-моему, не оправдала себя: за всеми ее вымученными рассуждениями я видела мужской почерк, мужское отношение к жизни.

И все же, любовная история, такая воздушная, неземная, узорчатая, истинно Фицджеральдовская, спасает роман. И ничего, что он снова и снова повторяет себя, изливая неудовлетворенность и горечь в печальные, ласковые строки: его герой снова отличается от большинства, не вписывается в американскую модель жизни, ищет чего-то особенного, но все больше теряет себя, стремясь к неизбежно трагичному концу и краху всяческих надежд. И героиня вновь -его муза, ангел, по счастливой случайности сошедший с небес, пропитанный лунным светом, но ускользающий, горчащий на губах и окончательно ломающий его жизнь. Зельда, жена Фрэнсиса Скотта снова оживает в его романе, ненадолго воскресает между его страстных строк и исчезает, в который раз причиняя невыносимую боль, заставляя терять ее любовь заново, даже после ее физической и духовной смерти.

Если верить комментариям некоего Э.Уилсона, видевшего заметки писателя, "Последний магнат" должен был завершиться трагически: смертью главного героя и невозможностью романа с вошедшей в его плоть и кровь Кэтлин. Ну а какой хэппи-энд у этого меланхоличного нытика (к слову, обожаю главных творческих нытиков: его и Есенина)? Я вижу, каким прекрасным мог стать его роман, могу представить его в сумрачном ореоле вечной печали такого же прекрасного и потерянного Фицджеральда, который так и не смог найти себя. Но нить его жизни оборвалась рано, вырвав серебряную ручку из талантливых рук и последний роман вышел скомканным и сырым. Думаю, Фрэнсису Скотту ну очень печально и стыдно за то, что кто-то без его разрешения показал всему миру его не успевшее сформироваться дитя.