Данная книга произвела на меня большое впечатление и оправдала мои ожидания, а именно - постич феномен добровольного ухода из жизни через призму писательских судеб.

Её не нужно читать в запой, лучше медленно и плавно, по чуть чуть погружаться в раздел который более интересует вас сейчас. Для меня тема этой книги очень личная... Поэтому она также была для меня чем-то вроде терапии.

Огромное спасибо автору за создание произведения на такую непростую тему. Мне было интересно, хоть и тяжело читать эту книгу. Но оно того стоит.

Думала, что в книге будет рассказано о нескольких интересных и трагичных судьбах известных литераторов. Будет психоанализ их последнего принятого решения, что ими двигало, почему это случилось, что их подтолкнуло. В данной книге есть несколько подобных историй, пусть и разобраны они не сверхглубоко; но прелесть то всего материала в том, что Чхартишвили постарался капнуть глубже не в личное, а в социально-общественное. Хотел выявить общие черты, сделать выводы, проследить закономерность. И насколько это вообще возможно в столь зыбкой теме, на мой взгляд, он это сделал. Было интересно читать, хотя от подобного материала порой устаешь. Узнала много интересных фактов и зарисовки интересных судеб. Некоторых авторов пометила для себя, как "нужно бы познакомиться", хотя ранее мимо их произведений проходила равнодушно. Когда же понимаешь, в каких порой муках творились те или иные произведения, хочется отдать дань уважения творцу текста, чтобы хоть как утолить его жажду эгоцентризма, которая обошлась по итогу слишком дорого

Интересное исследование-анализ основного душевного недуга человечества со времен его существования - самоубийства получился у Г. Чхартишвили. Думаю, не ошибусь, если предположу что почти каждый человек непосредственно или опосредствованно сталкивался с суицидом или хотя бы с его попыткой. Поэтому посмотреть на него с объективной стороны, структурировано, по полочкам, а потом и через призму писателей с мировым именем, это не просто интересно, но еще и немного нравоучительно, что ли.
Многое, о чем пишет Чхартишвили известно почти каждому. И о трех возрастных суицидальных пиках: юность, зрелость, старость, и о сезонности: когда все цветет и возрождается твоя личная депрессия только возрастает и агонизирует, и о том, что человек творческий намного больше подвержен суицидальным припадкам, чем рациональный.
Эта книга, конечно же, не даст нравственных и философских ответов на вопрос: быть или не быть. Каждый человек лично отвечает себе.
Кстати, я удивляюсь отрицательным рецензиям на эту книгу. Потому что они построены на том, что это ужас-ужас, вгоняющий в депрессию. А вы вообще о чем думали, беря эту книгу в руки? Что она о пикнике на берегу моря?!?
Книга качественная. Ее можно читать по-разному: или взахлеб, сразу, или понемногу, под настроение. Для меня лично лучшее: это прочитать не отрываясь, а потом, выборочно, останавливаясь на тех "героях", на тех "подвидах" самоубийства, которые наиболее зацепили. Читать параллельно с биографиями писателей, с другими источниками, анализируя и сопоставляя.
Эту книгу я взяла в руки впервые, но, уверена, еще не раз к ней вернусь.

Бывают такие книжки, которые просто и доходчиво рассказывают о запредельных вещах. Почему именно писательская среда так заинтересовала автора? Неужели среди остального населения меньше самоубийств? Можно ли вывести какие-то формулы, объясняющие, почему среди немецких писателей больше самоубийц? Можно ли и нужно ли классифицировать писательские самоубийства?

На все эти вопросы пытается найти г-н Чхартишвили. Как он сам потом признавался, книжечка получилась непростая и так сильно толкала его в бездну, что он, дабы не предаться искушению, начал писать завлекательные детективы о Фандорине. Факты и интерпретации. Хемингуэй и Цвейг, Гари и Мисима, Друнина и А.К. Толстой.... У всех была разная жизнь. Что объединило? Что подвело к черте?

Болезни? Да, болезни. Когда страдаешь от физической боли и ни о чём другом не можешь думать, думаешь о смерти - избавлении. Старость? Конечно, старость. Когда ты был молод и прекрасен, а стал немощен и слаб, думаешь о смерти - спасении. Несчастная любовь? Безусловно, любовь - сильное чувство, и если оно обречено "на пошлость или на смерть", думаешь о смерти... Но это касается всех нас, смертных. Чем же особенны писатели?

Писатели - люди без кожи, открытые нервы - больно жить. Да и мир видят они по-другому. ,Они, конечно, люди, но другие: верящие, что могут шагнуть из окна седьмого этажа и полететь (это, по-моему, фетовское представление о поэте). Вот и "падают вниз головой"

Это всё размышления, на которые натолкнула книга. Она всё же, по-моему, о человеке и самоубийстве. Не о писателе. Хотя я могу ошибаться.

Творчество - это картина, написанная собственной кровью. (с)

В тот момент, когда размахивающее палкой существо, кричащее что-то на непонятном нам языке, обнаружило у подножья скалы своего мёртвого сородича, и произошел главный скачок от homo erectus к homo sapiens. Человек впервые понял, что у него есть возможность выбора. У него есть свобода. И что он может сам выбирать – стоять ему на скале, пытаясь сделать шаг, или продолжать жить обычной жизнью. Этот урок человечество пронесло через века. Суицид, как смертельная, неизлечимая болезнь, как вирус, появлялся в каждом веке, в каждой стране, и никогда ещё к нему не было однозначного отношения.

Григорий Чхартишвили, больше известный под псевдонимом Борис Акунин, написал не столько книгу, сколько настоящий трактат о истории самоубийства. В этой книге есть всё, что вам нужно знать об этом явлении. Начиная с его самого зарождения, и заканчивая отношением к нему разных народов, культур, религий. Суицид в средневековье, суицид в христианстве, исламе, буддизме, суицид в философии и суицид в Японии, способы суицида, карта суицида, и, наконец, самое главное, суицид в творчестве. Книга разделена на два тома. Первый – "Писатель и самоубийство" – история вопроса и взаимодействие творчества и самоубийства. Во втором же – "Энциклопедия литературицида" – более трехсот пятидесяти имён писателей с кратким описанием жизни, которые всё-таки решились на отчаянный шаг.
Триста. Пятьдесят. Человек. Одной. Профессии.

Мне, как более менее творческому человеку, было близко всё, о чём говорил Чхартишвили. В одном из разделов главы названы в соответствии с главными причинами самоубийств среди писателей – любовь, утрата, пьянство, безумие, творческий кризис и так далее. Ни для кого не секрет, что творческие профессии – это опасные профессии, входящие в группу высокого суицидального риска. И что у писателей вместо нервов – оголённые провода, а вместо крови – алкоголь. Это люди, которые всю жизнь вальсируют со смертью, люди, которые пытаются играть на бумаге в бога, которые живут как на иголках в силу разных причин. И статистика показывает, что человек, вступивший на эту скользкую дорожку, обречён на финал, который неминуемо повторяется из века в век.

Больше всего впечатлила глава о писателях, которые не написали роман, а превратили в него свою жизнь. Это писатели, чья биография была куда ярче и интереснее, чем их произведения. Но за это они заплатили точно такую же цену, и, не совладав с собственным безумием, застрелились, повесились или придумали что-нибудь пооригинальнее. Также понравился подробный разбор персонажей Достоевского, антагонистов, которые всю жизнь искали бога, а в итоге закончили самоубийством.

К суициду нет и не может быть однозначного отношения – когда-то самоубийц протаскивали по площади на радость толпы, в другое время отказывались хоронить, иногда завидовали, а в Японии и вовсе считали суицид достойным финалом жизни. В книге даже есть подробная инструкция о том, как совершается харакири.

Книга, как говорит сам автор, рассчитана на тех, кто хоть раз задумывался, грозился или даже пытался совершить самоубийство. Она не подойдёт только тем счастливчикам, что ни разу в своей жизни не думали о том, чтобы наложить на себя руки. Чхартишвили ни к чему не призывает, никого не осуждает и не встаёт ни на одну из сторон в этом вопросе. Он лишь озвучивает голые факты, причем, в достаточно ироничной форме и с чёрным юмором. Так что если вам интересна подобная тематика, советую прочитать и сделать свои выводы.

Суицид и самоубийца противоречивы, равно как и отношение к ним общества. С одной стороны, они вызывают недоумение, ужас и содрогание, но с другой стороны порой мелькают уважение и некая доля восхищения последней волей и упорством, с которым намерение воплощается, пусть даже это намерение деструктивно. Людям подчас не хватает решительности, чтобы уйти с надоевшей работы или расстаться с пьюще-бьющим или просто нелюбимым супругом, а тут человек сам себе заколачивает гвозди в голову или режет горло тупым ножом.

Первая часть книги – обзорная, и посвящена социокультурному, историческому, религиозному аспектам. Автор неоднократно обращается к Дюркгейму – основоположнику суицидологии, первому, кто попробовал вывести закономерности разных самоубийств. Зато, на мой взгляд, незаслуженно позабыт Шнейдман – один из главных исследователей суицида последнего времени. (Пользуясь случаем, порекламирую Суицидологию Моховикова, много любопытных текстов разных времен и разных наук на тему суицида плюс художественные тексты. Именно этот сборник познакомил, а потом и Писатель и самоубийство напомнил мне рассказ Юкио Мисимы про харакири. Ох, уж этот великолепный пассаж про "жизнерадостно выскальзывающие кишки", как я его "люблю".)

Во второй части Чхартишвили переходит к феномену самоубийства непосредственно в писательской среде. Автор субъективен в своем исследовании, это достаточно заметно и одновременно является для книги и плюсом, и минусом. Информация подана доступно и интересно, Чхартишвили озвучивает и свою точку зрения на многие философские и общественные утверждения, а это приятно, когда автор ставит своей целью не только сделать обзор, но и прийти к определенным выводам и порассуждать на тему. Хотя слишком частое упоминание о тонкой душевной организации писателей, превознесение их над всеми остальными творческими и нетворческими людьми в итоге надоедает. Я согласна, что они остро переживают события, что они впечатлительны, но сколько впечатлительных и чувствительных людей покончили с собой, а мы о них просто не знаем, потому что они не писатели? Впрочем, это нисколько не умаляет ценности книги.

Каждый человек хотя бы раз задумывался о самоубийстве. Тема страшная, но какая-то необъяснимо притягательная: вот так самовольно решить свою судьбу раз и навсегда. Вот и произведение Чхартишвили - такие размышления, исследования, материалы на волнующую многих тему.

Автор ранжирует самоубийства по национальной принадлежности, возрастной, по психологическим мотивировкам. Приводит примеры самоубийств конкретных людей. Да не просто людей - писателей. Мы узнаём о Цвейге, Хемингуэе, Р. Гари, Ю. Мисима... и множестве других.

Читать интересно, затягивает. Автор так живо всё это описывает, что читаешь не как научный труд, а как неплохую художественную литературу.

Второй том представляет собой биобиблиографический словарь-справочник, в котором освещаются судьбы писателей самоубийц.

Читать надо, но понемножку, Чхартишвили в каком-то интервью признавался, что сам не выдерживал того мрака, который на него обрушился, и чтобы спастись от депрессии придумал Бориса Акунина и Эраста Фандорина. Неплохой, согласитесь, выход!