Дети Эдгара По

Недавно я поняла, кем больше всего хочу работать. Составителем антологий, лучше всего зарубежных в жанре мистика/хоррор. Вот я сижу вся такая занятая и компетентная, а ко мне очередь из писателей, а я им:

• Нет, Нил Гейман, ты замечательный, но твои рассказы и так в каждой моей антологии. Что люди про нас с тобой подумают? Ладно, давай свой рассказ сюда, знаешь же, что не могу тебе отказать.
• О, Стивен Кинг, какая честь для меня. Ваш рассказ? Эм, спасибо, но его все и так читали уже... а, ладно, Стивеном Кингом сборник не испортишь. Да, и Джо тоже возьмем.
• Очень приятно, Келли Линк, давно хотела познакомиться. Скажите, а каким вы животным были раньше? А я вот - совой.
• Должна признаться, Джон Краули, что Эгипет ваш так и не осилила. Но рассказы у вас хороши, приходите еще.
• Уважаемые супруги Тэм, а почему вы меня пытаетесь убедить, что ваш рассказ документальный? Разве он станет хуже, если вы признаетсь, что все выдумали?
• Извини, Майкл Чабон, но твой рассказ в сборник не проходит из-за объема. В следующий раз.
• Эй, никто не видел Джойс Кэрол Оутс? Очень хотелось бы и ее рассказ. Ну что ж, обойдемся.

Мечты-мечты. Ну, пока придется читать анологии, составленные другими людьми. Вот Питер Страуб, например. Этот достойный писатель с самого начала карьеры переживал о том, что мистику с хоррором не уважают. Печатают в мягкой обложке с отрубленными головами на ней, так что стоит взять такую книжку в руки, как все вокруг отворачиваются, хихикают, даже пальцем показывают иногда. А ведь Эдгар По писал самый что ни на есть хоррор, а книги его нестыдные и вообще классика. И Питер призвал писателей показать миру своего внутреннего По (с), и сам тоже показал, чтобы никто больше не усомнился в том, что читать ужасы - умно, почетно и нужно. И вот:

Тиа Трэвис целует, убивает, раскрывает старые тайны - очень красиво, много красного цвета.

У Брэдфорда Морроу археолог приезжает на похороны сестры-близнеца. Или нет. Но тоже красиво. А у Бенджамина Перси археолог находит мумию индейца и тащит ее домой, но странно не это.

В "Великом боге Пане" Джона Харрисона трое пожинают результаты проведенного 20 лет назад ритуала. Результаты впечатляющие, сам ритуал - неизвестно.

У Джонатана Кэррола в "Печали подробностей" у одной женщины происходит странная встреча, а у Бога - амнезия.

Грэм Джойс пишет социалку про шахтеров и жестокое обращение с детьми с чууууточкой мистики.

Питер Страуб рассказывает о загадочном коллекционере пластинок, с которым происходят говорящие мыши, кусачие дети, слепые нищие, тромбонисты и японцы.

У Келли Линк в рассказе две Луизы, волосатый призрак, толпа пронумерованных виолончелистов и странная девочка. Но ни одного приличного мужика.

В "Клеопатре Баттерфляй" Элизабет Хэнд девушку-энтомолога насилуют, а потом с мужиками в Лондоне происходит невообразимое. И в "Леде" М.Рикерта женщину насилуют, как и положено по мифологии, лебедь. Рассказ про ее беременность и переживания мужа. А у Глена Хиршберга будущий отец предпринимает решительные действия, чтобы не допустить выкидыша.

В "Снах насекомых" Стивенсон женщина-энтомолог отправляется в Африку за редкими бабочками и находит много чего еще. Жарко.

Стивен Кинг рассказывает историю одного (?) безумия (?) писателя и редактора. Писатели вообще в группе риска по безумию (вместе с энтомологами и археологами). Вот у Джона Краули Байрон поехал в Грецию и повстречал там в лесу.

у Джо Хилла "Двадцатый век Ghost" представляет историю старого кинотеатра с голливудской концовкой. Безусловный вин.

У Нила Геймана вместе собираются двенадцать месяцев, и октябрь рассказывает историю. Без подснежников, но тоже про плохих родственников. Если у Октября такая грустная история, то чего же ожидать от ноября?

Томас Тессье написал классическую историю про мужика, который поехал в таинственную усадьбу со странными скульптурами и потусторонними звуками. Ну, сам виноват.

Про "Тело" Брайана Эвенсона я могу сказать только то, что оно напоминает "Заводной апельсин" и содержание в тюрьме Ганнибала Лектора, там участвует орден монахов, а вообще рассказ про туфли. Но круто.

У Рэмси Кэмпбела в "Голосе пляжа" получилась совершенная лавкрафтовщина, с заброшенной деревней, сводящими с ума узорами и дневником, повествующем о невыразимом ужасе и обрывающемся на полуслове. Ну и, конечно, он огромный, он идет, он уже почти в нашем мире.

Хорошая получилась антология. Читайте ужасы и мистику, а будет кто над вами смеяться - позвоните ему ночью и пожужжите в телефон, пускай прочувствует.