Копченая селедка без горчицы

— Вы, де Люсы, очень странные, — сказала Порслин.
— Ха! Меньше двух часов назад ты думала, что по крайней мере две из нас — благовоспитанные юные леди.

— Они довольно милые, твои сестры, правда, — заметила Порслин.
— Ха! — ответила я. — Ты просто плохо их знаешь. Я их ненавижу!
— Ненавидишь? Я думала, ты их любишь.
— Конечно, люблю, — сказала я, вытягиваясь во весь рост на кровати. — Вот почему мне так хорошо удается их ненавидеть.

— Любовь — это не широкая река, которая течет и течет себе вечно, и если ты в это веришь, ты дура бестолковая. Ее может запрудить плотина, и тогда ничего не останется, кроме тонкой струйки…

Но, по мне, музыка и наполовину так хорошо не успокаивает, как месть. С моей точки зрения, сведение счетов оказывает настолько успокаивающий эффект на психику, что может дать музыке изрядную фору.

Когда я в обществе других людей, часть меня чуть-чуть съёживается.

Нет ничего более ненавистного лжецу, чем обнаружить, что ему солгал другой лжец.

Любовь - это не широкая река, которая течёт и течёт себе вечно, и если ты в это веришь, ты дура бестолковая.

Жизнь может убить тебя, только если ты позволишь.

Поскольку я продолжала ожидать, что мне вот-вот воткнут клинок между лопаток, боюсь, я не стала обнимать ее в ответ, а сохраняла натянутое молчание, вроде как часовой в Букингемском дворце, притворяющийся, что он не замечает вольностей, которые позволяет себе излишне взволнованный турист.

Должно быть, я выглядела полной идиоткой, когда стояла, открыв рот, словно рыба. Моему мозгу требовалось время, чтобы воспринять то, что девочка внезапно перескочила от угроз ножом к извинениям. Я не привыкла к извинениям, и это — вероятно, первое, которое я услышала в жизни, — застало меня врасплох.

Я довольно рано в жизни узнала, что ничто разум не любит больше, чем нервировать себя странными историями, как будто наши извилины — не более чем отряд маленьких пухленьких девочек-скаутов, собравшихся над походным костром в темноте черепа.

Мои мысли улетел к весеннему вечеру, когда Даффи во время одного из обязательных литератуных вечеров отца читала нам вслух выдержки из книги Босуэлла "Жизнь Сэмюэла Джонсона, доктора права", и я припомнила, что Джонсон объявил портретную живопись неподходящим занятием для женщины. "Публично практиковать любой вид искусства и пристально смотреть в лица мужчин - очень неделикатно со стороны женщины", - сказал он.

Долгое время слышался только тик-так медного будильника на прикроватном столике, нарезавшего долгие минуты на поддающиеся контролю секунды.

"Мученичество человека» — самый известный труд британского философа и антрополога Уильяма Рида (1838–1875), в котором он излагает историю западной цивилизации.

Порслин снова начала обижаться, а я не хотела еще одной вспышки, ни от нее, ни, что еще хуже, от себя.

Такое удовольствие — проскользнуть внутрь, тихо сесть рядом с ним и погрузиться в легкую беседу, словно два старичка на скамейке перед утиным прудом.

Утром мир показался мне другим.

И тут она сдалась. Просто так. Я увидела это в ее глазах.

Она отошла обратно к окну и остановилась, погрузившись в прошлое.

— Видишь ли, у Бруки есть… были свои демоны, так сказать. Если нет необходимости делать их общеизвестными, тогда…

— Я никому не скажу, миссис Хейрвуд, — сказала я. — Обещаю. ... ...