Цитаты из книги 色彩を持たない多崎つくると、彼の巡礼の年

Как бы там ни было, юноша, которого когда-то звали Цкуру Тадзаки, умер. Задержал дыхание, чтоб раствориться в бурлящей мгле, и похоронил себя в тесной яме на лесной опушке. Тихо и незаметно, перед самым рассветом, когда люди еще спят глубоким сном. И остался навек в той могиле без надгробья. А тот, кто сейчас стоял перед зеркалом и продолжал дышать, – это новый «Цкуру Тадзаки», совершенно иной как снаружи, так и внутри. Только знал об этом пока только он сам.

Таилась в его исполнении такая глубина, что хотелось возненавидеть все несовершенство инструмента, на котором это играли.

Его музыка воздействовала на слушателя физиологически. Если ее слушать внимательно, начинает казаться, будто тебя переносит в какое-то совершенно другое место. Очень редкое и необычное ощущение.

Maybe i am just an empty, futile person, he thought. But it was precisely because there was nothing inside of me that these people could find, if even for a short time, a place where they belonged. Like a nocturnal bird seeks a safe place to rest during the day in a vacant attic. The birds like that empty, dim, silent place. If that were true, then maybe he should be happy he was hallow.

"Never being constrained, thinking about things freely-that's what you are hoping for?" "Exactly." "But it seems to me that thinking about things freely can't be easy." "It means leaving behind your physical body. Leaving the cage of your physical flesh, breaking free of the chains, and letting pure logic soar free. Giving a natural life to logic. That's the core of the free thought."

"What's important," he'd tell his friends, "is the will to win. In the real world we can't always win. Sometimes you win, sometimes you lose.

You might gather the same materials and make identical preparations, but you would never be able to duplicate the result.

- Думaю, во многом я стaл другим человеком.

• В чем, нaпример?
• Нaпример, стaл чaще выглядеть зaнудой и жaлким ничтожеством в глaзaх других людей. А может, и в своих тоже.

В левой части груди болело так,словно там что-то вырезали острым скальпелем.

Курсы промывания мозгов для будущей армии офисного планктона. Взамен Святого Писания им подсовывают инструкцию пользователя. А вместо рая и просветления сулят крутую карьеру и бешеную зарплату. Новая религия эпохи прагматизма. Только в отличие от обычной религии – никакой метафизики, все объясняется логикой и конкретными расчетами. Очень понятно и прозрачно. И это сразу вдохновляет целую кучу народу. Хотя на деле – все равно что инъекция анестезина в мозг тому, кто хочет избавиться от проблем.

В конечном итоге, ему абсолютно нечего предложить. Ни людям вокруг - ни, пожалуй, себе самому.

По статистике большинству людей не нравятся их имена.

И сейчас нет-нет да и просыпается в нем эта способность - отделяться от своего тела. И относиться к своей боли так, словно ею мучается кто-то другой.

Пять месяцев после приезда в Токио он жил на пороге смерти. Заполз в свою крошечную, но бездонную черную нору и жил там в полном одиночестве и постоянной опасности заснуть и превратиться в Ничто. Но страшно ему не было. Он лишь думал: как это все-таки просто - туда провалиться.

У знакомых предметов вокруг словно исказились цвета, как будто он смотрел на них через светофильтры. Он стал слышать звуки, которые раньше не различал, и перестал различать то, что раньше прекрасно слышал. От любого движения делалось так неуютно, словно изменилось земное притяжение.

- Но неужели ты не хотел понять, почему твои друзья вдруг выкинули тебя из компании?

• Как бы тебе объяснить... Тогда стало как-то все равно. У меня перед носом захлопнули дверь и перестали пускать внутрь. Почему - не объяснили. Но если так действительно хотят все, то и пускай, ничего тут уже не поделаешь.

В сумерках к нему прилетали птицы с острыми, как ножи, клювами и безжалостно выклевывали из него куски мяса. Но когда наступала мгла, птицы исчезали куда-то, и нора в полной тишине наращивала на дыры в его теле новую плоть.

И все же то было правильное страдание – и правильная боль. Именно так он и должен был ощущать себя. Именно этот заледеневший в сердце комок ему и суждено теперь отогревать понемногу. Наверное, займет какое-то время, но сделать это необходимо. И чтобы растопить этот лед, ему понадобится теплота кого-то еще. Его собственного тепла здесь, увы, недостаточно.

Вдыхая и выдыхая, он вдруг ощутил где-то глубоко в себе нечто твердое и холодное. Точно комок замерзшей глины, из которого исходят все эти тоска, страдание и боль.

Как бы мы не хоронили воспоминания - историю не сотрёшь.