Бюг-Жаргаль. Последний день приговоренного к смерти. Клод Ге

Одна из путевых мыслей человечества... приговор на смерть - одно из самых страшных испытаний и дело не в самой смерти, а в том, что разум уживается с ее осознанием. Все произведение пропитано глубочайшим страстным романтизмом, который отдергивает руку циничной справедливости от рычага гильотины... Это именно протест, исполненный глубокого значения в жизни общества... не просто роман, бросающий вашу душу в пропасть, как "Преступление и наказание"... нет это звучащий лозунг, который призывает отложить это насилие над разумом... оттолкнуть в пропасть кровавое наследие пережитков времени, и воспеть радость человеку новому и современному... И привет этот из далекого прошлого! Еще Пушкин не убит на дуэли, а эта эпитафия уже кричит... она орет, она звучит яростным стягом, связывая остатки французских голов, переживших реформацию Робеспьера и бойни Наполеона.
Наказание перед обществом - гнет, болезнь, слабость, сдача у Достоевского... или наказание обществом - смятение, непонимание, отрешение, смирение... у Гюго... Мысли противоположно обращенные... Гюго толкнул людей на отказ от смертной казни... обратил внимание на статус аффекта у жертвы, Достоевский наоборот на согласие с ее необходимости... эфемерность наказания в случае слишком лояльного отношения общества... лучше ее на всякий случай сохранить, как например во многих американских штатах...
Чувствуется некоторое дрожащее искреннее смятение в его работе... но то был один из самых откровенных мстительных призывов чего-то свободного в душе писателя... ведь тогда ему было только лишь двадцать семь лет... И вся душа его кричала и звучала наполненная желанием изменить, сдвинуть этот ужасный камень с души человечества.

Эта книга навевает размышления в чем-то схожие с Альбер Камю. Падение , где один из героев произносит следующие слова:

Размышления о казнях придуманных человеком, о бесконечном разнообразии пыток и способов унижения, о преступлениях, рождающих другие преступления. Наконец о самой общественной системе, не дающей человеку шанс на исправление, кормящейся за счет преступлений и поощряющей зрелище казни.
Хотя в этой книге нет излишних натуралистических подробностей, в нее не стоит заглядывать детям, беременным женщинам и излишне впечатлительным натурам. Но в принципе ее прочитать стоит.

Сказать о том, что Гюго истый гуманист, значит не сказать ничего. Вопрос о преступлении и наказании он затрагивает достаточно часто, так же как и вопрос о воспитании и общественном долге перед человеком.

Как юристу мне интересны подобные произведения, и Виктор Гюго подходил к написанию своих романов с особой скрупулёзностью, что проявляется в соответствии реального положения общества и госаппарата тому, каким образом это описывает писатель.

На что, собственно, Гюго обращает внимание читателя в «Клоде Ге»?

Прежде всего он говорит о том, что преступник виновен сам по себе (и Клод признает свою вину), но общество виновно поболее самого преступника — именно оно не оставляет ему выбора и склоняет к преступлению.

Не зря Гюго ставит вопрос: «Почему?». Именно этот вопрос является сквозным. Почему даже благородные от природы люди, тонко чувствующие справедливость, вынуждены идти на преступления? Да, Ге стал вором, но чтобы не заморить голодом жену и ребёнка. Да, он стал убийцей, но потому, что не мог терпеть многолетнего психического насилия.

Именно безразличие имущих верхов к голодающим и прозябающим низам Гюго так презирает, и это попустительство к общественным язвам обвиняет. Говорит он и о подмене правосудия низким и бесчеловечным линчеванием, что, пожалуй, самое страшное.

Не стану углубляться в современные реалии. Скажу лишь, что «Клод Ге» сохраняет свою актуальность и сегодня. У нас до сих пор слишком много каторжников и проституток, а именно большие их количества Гюго называет симптомами тяжёлого недуга государственного механизма; того, что что-то сломалось.

Сказал бы, что это произведение обязательно к прочтению минимум для тех, кто стоит на идеях социального гуманизма. Да и потом, не думаю, что Гюго мог бы оставить хоть кого-то равнодушным.

Необычная фигура в истории Лукреция Борджиа. Необычная пьеса в прозе, чем меня и заинтересовала.

Вот удивительно: сколько себя помню, часто слышала, мол, какие сейчас нравы, какая молодежь пошла, не то что раньше и тд...

А что ж было раньше? Взять время, описанное в пьесе Виктором Гюго. Жизнью правил разврат и сладострастие, яд и кинжал в спину, кровосмешение и детоубийство - частые явления в ту весьма романтичную эпоху.

Лукреция Борджиа смертельная, красивая женщина, бессердечная и жестокая, казнящая всех неугодных. А неугодным может быть и муж, и другой родственник, друг, подданный, приближенный, близкий человек, - любой, кто станет на пути ее желаний.

Единственное слабое место этой женщины - ее сын, которого она вынуждена была еще в младенчестве отдать, чтобы избежать детоубийства от рук родственничков. Ради сына, чтобы заслужить его любовь, Лукреция готова на многое, даже на помилование приговоренных к смертной казни. Однако, за спиной она остается все той же убийцей и душегубкой - роковой женщиной Лукрецией Борджиа.

Поговорим о свободе личности?
Это очень глубокопсихологичная книга. Написанная великолепным языком автора, что само по себе делает ее хорошей, она еще и тонко поднимает очень и очень важные вопросы. Разбирает психологию на составляющие части - тут очень много всего. На самом деле это страшное произведение. Пугающее. Если представить себя на месте героя - можно поседеть за ночь. Дрожь пробирает от этого текста, если пропускать его через себя.

Сильнейшая вещь. Всем советую!

Прочитала с удовольствием, несмотря на знатную долю идеалистичности, пропитавшую это повествование. Но в конце концов это первая книга автора, да и Гюго вообще грешил такими вещами, как идеальные образы. Только в дальнейшем, в его более широко распространенных произведениях, образы, выставленные идеально хорошими и идеально плохими, на самом деле были двойственны, часто зеркально отличны от вкладываемого в них смысла. Тут же все как раз так, как описано. Героические, благородные хорошие не являются на деле подлецами. Да и единственное полу-исключение - карлик - он... Не скажу, чтобы был мне симпатичен, или чтобы я его жалела. Просто его вполне можно понять, еще как. Он прав тоже во всем, как и все иные стороны.

В очередной раз оставшись без света, я решила прочитать небольшую повесть "Клод Гë" Виктора Гюго.

Эта повесть о человеке, который попал в тюрьму за воровство. Нет, он не был вором, нужда заставила его. И, конечно, жизнь в тюрьме не была сладка и радужна.

Не стану пересказывать текст. Скажу лишь, что автор затрагивает серьёзные вопросы о неидеальности судебной системы Франции, о различии богачей и бедняков, о необразованности простого населения.

"Взгляните на эти весы: все радости – на чаше богача, все невзгоды – на чаше бедняка".

Актуально, не правда ли?

Виктор Гюго кричит: "Распахивайте, возделывайте, оплодотворяйте, орошайте, просвещайте, воспитывайте, делайте полезной голову человека из народа – и не будет у вас тогда нужды рубить её".

Есть о чем задуматься и сегодня.

К прочтению рекомендую!

#отзывpjv #викторгюго #повесть #мирдолжензнатьчтоячитаю #классика #читаюсейчас #клодге #книжныйотзыв #топ #зарубежнаялитература #французскаялитература #классическаялитература #чтопочитать #книжнаяполка

Временами юношеские впечатления служат цементирующей основой для дальнейшего, глубокого и фундаментального творчества. Не все в этом фундаменте бывает цельно и однородно, однако при этом даже самый первый камушек подчас становится крепким залогом богатого на переживания будущего.

Несмотря на то, что изначально «Бюг-Жаргаль» был написан Гюго всего в 16 лет (хоть и доработан позднее в 24), тем не менее в нем уже начинают прослеживаться те вехи углубленного изучения человеческой природы во всем ее противоречивом многообразии, которые столь явно и выпукло выступали в его более зрелых и всемирно известных произведениях.

Основываясь на реальных исторических событиях, роман в то же время является чрезмерно идеализированным и в некотором плане слишком наивным повествованием от лица одного из участников событий. Фактически все персонажи наделены собственным рядом черт характера, которые закладывают основу для их личностного развития — так, Леопольд д'Овернэ, кажущийся поначалу исключительно положительным героем, временами проявляет совсем недостойные этого звания мысли и чувства, не умея прислушаться к себе и не находя в себе сил поверить единожды данному обещанию. Его герою хочется сострадать, но чем глупее его ошибки, тем большую досаду он вызывает. И тем самым делается более приземленным, более простым в своем изложении персонажем, чем Пьеро.

Интриги этой книги прослеживаются довольно легко. И еще легче угадать, кто же друг, а кто — враг. И так называемое «ужасное предательство» перестает быть таким ужасным, потому что читатель далек от наивных иллюзий влюбленного и страдающего Леопольда. Читатель не верит в совпадения, читатель ЗНАЕТ, кто, почему, как и, главное, зачем поступил так, как поступил. А если не знает, то уж точно догадывается. И в этом тоже, как мне кажется, был заключен замысел Гюго — не выстроить сложную многоходовую интригу с потайными замками, за которыми скрываются жуткие скелеты, а изобразить масштабное полотно, в котором все будет на виду.
И чем более несовершенным кажется капитан д'Овернэ, тем более возвышенным, благородным, непохожим на других, является Пьеро. И в этом лично я нахожу далекий пока еще отзвук «того самого» Гюго, который впоследствии так живо и будоражаще изобразит попытку захвата бродягами и цыганами неприступной твердыни собора Парижской Богоматери. И еще более ярко, драматично, до слез на глазах и комка в горле — кровавую битву на баррикадах, заранее обреченную, но оттого еще более неистовую.

Персонаж Пьеро пока не слишком сложен и противоречив, как Клод Фролло, Жан Вальжан, Жильятт или Гуинплен. Однако он уже обладает теми чертами характера, которые не могут не восхищать. Будучи рабом, он свободен духом, имея огромное и любящее сердце, он находит мужество в жертве и отречении, утешаясь счастьем и любовью той, которая ему недоступна. Зная, что значит настоящая благодарность, он переступает несправедливость и огульность обвинений, и открывает свою душу навстречу тому, кого хочет называть «братом». Его сложно анализировать, так как о его чувствах можно лишь догадываться. Но по тем болезненным, сухим описаниям его прошлого можно вывести наружу всю глубину его страдания и того, что он смог преодолеть, оставясь самым мужественным и самым человечным из восставших.

По объему роман совершенно небольшой. Он написан очень простым, художественным и не перегруженным языком, только формирующим стиль будущего знаменитого писателя. Философствований практически нет, поскольку это — роман-действие, сама сила которого в движении. И хотя, как упоминалось в краткой биографии Гюго, события в нем значительно приукрашены, равно как и жестокости чернокожих повстанцев, однако ничто не мешает взглянуть на происходящее под другим углом. Жестокость порождает жестокость и хотя вопрос о превосходстве какой-либо из рас будет явно излишним, все события «Бюг-Жаргаля» - закономерный человеческий фактор, который позволяет задуматься как об ужасах войны и сохранении человечности, так и о том, ради какой великой ценности все это совершается.
Я не люблю революции (в отличие от французов). И мне трудно проникаться их свободолюбивыми идеями. Но то, с каким пылом они могут говорить о них, само по себе вызывает интерес.

У этого романа его небольшое послесловие, которое в моем издании приводилось перед примечаниями и которое завершает то, на чем оборвалась основная линия повествования. Но даже без послесловия я помнила, что этот роман должен был быть рассказом из так и не написанного сборника. И в целом он раскрыл главную интригу, так что... почин можно считать вполне успешным. И засим можно переходить к следующему произведению.

Прочитал, чтобы сравнить с "Сашей, привет!" Дмитрия Данилова (в одном из интервью он сказал, что на идею его натолкнула именно повесть Гюго).
Ну, прочитал. Не скажу, что был сильно впечатлён.
После самокопания героев Достоевского, после лагерной прозы, после отражённых и осмысленных в литературе мировых войн (и не только) эта повесть выглядит несколько, скажем так, беззубо и вегетариански.
Для понимания литературного процесса, наверное, это важное произведение, но сильного впечатления не произвело.

Великий гуманист Виктор Гюго в своём произведении "Клод Ге" клеймит позором современное ему общество, которое отправляет людей на гибель за малейшие, незначительные проступки, не вдаваясь в причины , побудившие человека совершить проступок. Тюрьма не исправляет человека, ожесточает его и приводит к ещё более тяжким преступлениям. Безграмотность, нищета, голод, проституция, каторжный труд, безысходность - вот где лежат истоки зла в обществе. Отсюда - многочисленные бунты, восстания, кровавая резня. Надеясь быть услышанным, В. Гюго пишет эту книгу, полную негодования к власть имущим и сочувствия к униженным, бесправным, оскорблённым. "Народ голодает и мёрзнет, на жалованья восьмидесяти палачей можно содержать шестьсот учителей, " - говорит Виктор Гюго, - "Пусть общество делает для человека столько же, сколько природа". Правильные, справедливые слова, не правда ли?