Урания

Вас убивает на внеземной орбите
отнюдь не отсутствие кислорода,
но избыток Времени в чистом, то есть
без примеси вашей жизни, виде.

Время есть мясо немой Вселенной.

Зимой смеркается сразу после обеда.
В эту пору голодных нетрудно принять за сытых.

На сетчатке моей - золотой пятак.
Хватит на всю длину потемок.

Воздух обложен комнатой, как оброком.

Ватное одеяло бесформенней, чем Европа.

Тело обратно пространству, как ни крути педали.

Вычитая из меньшего большее, из человека - Время,
получаешь в остатке слова, выделяющиеся на белом
фоне отчетливей, чем удается телом
это сделать при жизни, даже сказав «лови!».

Что источник любви превращает в объект любви.

Там схож закат с порезом.

Там тот, кто впереди, похож на тех, кто сзади.

От лица фотографию легче послать домой,
чем срисовывать ангела в профиль с неба.

Вот чем дышит вселенная. Вот
что петух кукарекал,
упреждая гортани великую сушь!
Воздух - вещь языка.
Небосвод -
хор согласных и гласных молекул,
в просторечии - душ.

Воздух и есть эпилог
для сетчатки - поскольку он необитаем.
Он суть наше «домой»,
восвояси вернувшийся слог.
Сколько жаброй его ни хватаем,
он успешно латаем
светом взапуски с тьмой.

Муза точки в пространстве и Муза утраты
очертаний, как скаред - гроши,
в состояньи сполна
оценить постоянство: как форму расплаты
за движенье - души.

Существуют места,
где ничто не меняется. Это -
заменители памяти, кислый триумф фиксажа.
Там шлагбаум на резкость наводит верста.
Там чем дальше, тем больше в тебе силуэта.

Переулок сдвигает фасады, как зубы десна

Покривись - я отвечу ухмылкой кривой,
отзовусь на зевок немотой, раздирающей полость,
разольюсь в три ручья
от стоваттной слезы над твоей головой.

Мы похожи;
мы, в сущности, Томас, одно:
ты, коптящий окно изнутри, я, смотрящий снаружи.
Друг для друга мы суть
обоюдное дно
амальгамовой лужи,

Сквозняк теребит бахрому
занавески из тюля. Звезда в захолустье
светит ярче: как карта, упавшая в масть.
И впадает во тьму,
по стеклу барабаня, руки твоей устье.
Больше некуда впасть.

Ничего на земле нет длиннее, чем жизнь после нас.