Повести и рассказы

Какого человека можно назвать гениальным? Изобретателя, великого ученого? Лесков в очередной раз показывает, что гении берутся из народа. Вот и здесь «старый гений» смог помочь восстановить справедливость и наказать преступника-должника, с которым не могла справиться полиция. Хотя.. как не могла.. скорее, не хотела. 19 век и 21-й- целая пропасть, но ничего не меняется в душах людей. Всё так же царят взяточничество, чинопочитание, нечестность и подлость, бюрократизм и равнодушие. Правды не добиться, если не «подмазать», а люди, наделённые властью и репутацией, вообще недосягаемы. Кто в таком случае поможет бедной женщине? Таинственный гений, придумавший план разоблачения и наказания подлеца. Почаще бы встречать таких неравнодушных гениев )))

Зима в Петербурге 1839 года была с сильными оттепелями. Часовой Постников, солдат Измайловского полка, стоял на посту. Он услышал, что в полынью попал человек и взывает о помощи. Солдат долго не решался оставить свой пост, ведь это было страшным нарушением Устава и почти преступлением. Солдат долго мучился, но в конце концов решился и вытащил тонувшего. Тут мимо проезжали сани, в которых сидел офицер. Офицер стал разбираться, а тем временем Постников быстро вернулся на свой пост. Офицер же, поняв что произошло, доставил спасённого в караульню. Офицер доложил, что он спас утопающего. Спасённый ничего сказать не мог, так как от пережитого потерял память, да толком и не разобрал, кто его спасал. Дело было доложено подполковнику Свиньину, усердному служаке.

Свиньин посчитал себя обязанным доложить обер-полицмейстеру Кокошкину. Дело приобрело широкую огласку.

Офицер, выдавший себя за спасателя, был награждён медалью «за спасение погибавших». Рядового Постникова было приказано высечь перед строем двумя сотнями розог. Наказанного Постникова на той же шинели, на которой его секли, перенесли в полковой лазарет. Подполковник Свиньин приказал дать наказанному фунт сахару и четверть фунта чаю.

Постников ответил: «Много доволен, благодарю за отеческую милость». Он и на самом деле был доволен, сидя три дня в карцере, он ожидал гораздо худшего, что мог ему присудить военный суд.