Отзывы о книге Sacré Bleu

И снова я прочитал хулиганскую историю от Мура. И снова я в полном ужасе и восторге одновременно! И снова я абсолютно не знаю что же я должен и могу написать, чтобы передать всю цветовую гамму моих эмоций. Это было интересно и познавательно, но в то же время абсолютно феерично и вызывающе. Это была восхитительная ода священному синему цвету! До самых последних страниц, где автор приводит подробнейшую историческую справку и свои изыскания по поводу архивных иссследований, я терялся в догадках по поводу реальности того или иного описанного эпизода. А факты про целую плеяду выдающихся художников конца 19 века, просто сваленные в одну кучу, пугали меня и заставляли чувствовать некомфортно. А всё потому, что я никогда не придавал живописи значимости и обделял её своим вниманием. Я, например, знал, что Моне и Мане - это два разных человека. Но кто, что или как из них написал - загадка для меня. Поэтому эта книга просто вызвала во мне целую бурю эмоций. Я с головой устремился в эти глубокие синии тайны красоты =) Но там меня ждал Мур со своими эпатажными, пусть и частично правдивыми, буднями Парижских художников. Почему? Да потому, что Париж того времени был самым нравственно свободным и открытым городом мира. И вот эти деятели культуры, все как один, оказывается предавались безудержному разгулу и безмерному пьянству. А в выражениях, свойственных автору, это звучало наиболее точно и конкретизированно))) Мур без стеснения и выдумываний называет всё своими именами и проводит нам лёгкую ознакомительную экскурсию в мир художников. Самое главное, что в заключении книги автор рассказывает, что основывался он на реальных фактах, но обильно разбавил их своей фантазией на тему синего цвета. Словно сам синий цвет попросил автора рассказать про него интересную историю. И вот перед нами история синего цвета и её Хранителя, если так можно назвать Красовщика. Самая грустная, пожалуй, часть истории. Ведь на должность злодея он попал из-за своего несуразного внешнего вида. Просто не повезло. А потом, уже спустя долгое и долгое время, он уже стал этим самым злодеем, когда озлобился на всех. Но автор не стал рассказывать нам эту историю целиком, ограничился лишь самыми яркими эпизодами его долгой и насыщенной жизни. А жаль, он может и весьма неприятный и ограниченный тип, но должен был поучаствовать во многих интересных событиях. Помимо историй художников, а если точнее сказать, то в дополнении к ним, Мур раскрывает нам извечный сюжет Художника и Музы. И это очень метафоричная история, аккуратно приправленная матом и пошлостями. И в ней представлен образ женщины, которая идёт бок о бок с художником и вдохновляет даже просто одним своим видом мастеров на создание шедевра во имя красоты. Ещё книга зацепила меня тем, что автор рассматривает жизнь художников с точки зрения цены их успеха. Ведь у всего должна быть цена, в том числе и у таланта. Мур словно отмечает, что эта плата слишком велика для художников того времени. Ведь единицам удалось провести свою жизнь в комфорте и признании. В основном только после смерти их имена обретали ареал гениальности. При жизни, зачастую, они вели жалкое или даже нищенское существование. Добавить к этому вредные привычки и развратный образ жизни и мы получим очень короткую жизнь. Ведь даже само творчество убивало их. И не из-за творческих мук и поиска цвета или формы. Всё до банального просто - сами краски часто были ядовитыми из-за содержащихся в них компонентов. Их убивало как их действия, так и их бездействия. Печальная правда жизни. Продолжу своё знакомство с этим литературным хулиганом. Есть у него ещё пара интересных для меня мотивов, да и мне просто нравится, что его герои умеют вовремя ругаться матом.

Жанр книги очень сложно определить: тут и детектив с расследованием некоего заговора против художников, и искусствоведение с рассуждениями о природе таланта и мастерства, и юмор с шутками над художниками и вообще надо всем, и мистика с очень древними созданиями вышедшими на охоту, и в каком-то роде биография, но тут автор честно информирует, что читателю лучше знакомиться с «биографической прозой поточнее, чем моя».

Кристофер Мур в заключении написал, что его подтолкнула к написанию книги смерть Винсента ван Гога, а именно мысль: «Ну что за художник так делает? Кто станет убивать себя выстрелом в грудь, а потом милю идти к врачу лечиться?» В первой же главе представлен альтернативный взгляд на это событие. Странная парочка из покорёженного тела по имени Я Красовщик и Блё, некоего духа с умением путешествовать по телам, ведут охоту на художников заставляя их писать синим. В результате чего парочка продолжает вечно жить, а художник или кто-то из его окружения должны умереть. Но лёгкой жизни у подозрительных личностей не предвидится, против них выступают художник граф Анри Мари Раймон де Тулуз-Лотрек-Монфа и художник (и по совместительству булочник) Люсьен Лессар.

Автор сделал удачный выбор с импрессионистами/постимпрессионистами, ведь среди них огромное количество умерших рано от последствий разгульной жизни. Мане, Сёра, Тео Ван Гог и Гоген скончались от последствий сифилиса, Анри Тулуз-Лотрек — от алкоголизма. Что перекликается с событиями книги. Из выбора в герои импрессионистов/постимпрессионистов вытекает и место действия. Монмартр в 1860 году стал частью Парижа. Вскоре этот холм облюбовали французские художники. Эдуард Мане, Эдгар Дега, Огюст Ренуар, Камиль Писсарро и Поль Сезанн имели студии на Монмартре. А ещё там расположен вход в парижские Катакомбы в которых тоже происходят события. И кроме художников огромное количество творцов побывало на Монмартре. Марк Твен, Клод Дебюсси, Эрик Сати, Жюль Верн, Оскар Уайлд, Шарль Бодлер, Эмиль Золя, Джон Сингер Сарджент. Оскар Уайлд даже вписан в сюжет с оригинальной идеей: «А ведь об этом можно написать роман, — подумал он с перепоя уже по-ирландски. — Назову-ка я его, мнэ-э… ну, скажем, „Портрет Дориана Грея“». Ещё один момент выбора импрессионистов/постимпрессионистов — они пишут не то, что видят, а впечатление от того что видят, или же «если кто-то подумает, что он пишет стога или собор, Моне сочтет его вполне тупоумным. «Я пишу мгновенья. Неповторимые, уникальные мгновенья света», — скажет он». И вообще искусство не создаётся просто, у него есть цена. Когда происходит что-то вроде магии, вкладывая в работу мастерство, воображение, чувства, любовь, страдания, страсть, силу, время, саму жизнь, жертвуя какими-то её частями, чтобы на выходе получилась Картина. После чего нужно попытаться Картину продать, чтобы хватило на табак и краски, а дальше всё по новому кругу.

... И он схватился за грудь, чтоб сердцу не выпрыгнуть В этот синий слепящий свет, до рези в глазах, до дрожи в коленях. ©

Получилось так, что знакомство с Кристофером Муром я начала с его последней книги. И это здорово, потому что в любом другом контексте такой экстравагантный стиль мог оказаться мне не по зубам. А так, атмосфера Монмартра конца XIX начала XX века вполне, как говорится, располагала. Окружающие, однако, отметили мою стремительно ухудшившуюся лексику, а если бы (не дай Бог!) стала бы возможна телепатия, определенно, всех нас ждали бы сюрпризы, ведь герои Мура просто и свободно говорят то, что думает, по крайней мере, большинство из нас. С другой стороны, с большим удовольствием внимаешь этой своеобразной лекции по искусствоведению с изрядным количеством обсценной лексики, которая замечательно ложится на материал книги. И плывешь, словно в тумане звуков, запахов и красок огромного пространства Орсэ, под своды которого Импрессионизм прибыл в историю, как когда-то прибывали его паровозы.

Этот похабник (это я о Муре) создал на самом деле замечательную книгу о художниках-импрессионистах начала XX века, об их жизни, их творчестве и их картинах. Он сумел рассказать читателям о вдохновении, муках, взлетах и падениях этого прекрасного ремесла, и о том, что иногда очень трудно примирить таланты человека с особенностями его личности. И, конечно же, эта книга о любви. О том, какой это мощнейший стимул к творчеству и лучшая его часть. И на картинах великих художников всегда отражается любовь к сидящей на месте натурщицы музе. А у некоторых художников они сливаются воедино.

Любите их всех, — произнес он. — Вот в чем секрет, молодой человек. Любите их всех. — Художник разжал хватку и повел плечами. — И тогда, если даже картины ваши окажутся говном, вы же их все равно любили.

Мы узнаем, что можно, конечно, не рвать себе жилы и даже при наличии таланта остаться спокойным середнячком. Но можно омыть свою душу священной синью, которая сожжет ее кислотой и выплеснется на доски, холст или бумагу уже чем-то иным, доселе никем не созданным. И зритель, всегда чуткий к такому самоотречению, обязательно почтит такого автора славой.

Мне кажется, эта книга должна понравиться самой разной аудитории. И любителям искусства вообще и импрессионизма в частности, и любителям этого исторического периода, и просто любителям хорошей литературы, хоть и приправленной крепким словцом оригинального авторского стиля. И, конечно, если вы будете читать электронную версию, обязательно дополняйте текст этим роскошным арт-гидом к роману.

Я все никак не могу определиться со своим отношением к автору... С одной стороны я не очень уважаю обилие мата в книгах, но тут он настолько мастерски вписан, что воспринимается вполне обыденно. Автор словно "опускает" искусство, приземляя его до уровня обычного человека. Великие художники предстают под его пером вполне реальными и обыкновенными людьми, которые хотят есть, пить и заниматься сексом. А картины для них - способ выразить свои эмоции, пообщаться с "коллегами"....

Еще одним плюсом истории является продуманность и логичность мистической составляющей. Хотя примерно до середины книги ничего не понятно. И только во второй половине проявляется ход повествования. Это тоже похоже на картины импрессионистов, которые при длительном рассматривании тоже раскрывают новые подробности.

А уж про имена художников можно разногольствовать вообще долго. Во-первых, я узнала из этой книги о них много нового, о чем ранее даже не задумывалась. Во-вторых, судя по послесловию автора, он провел достаточно подробное исследование их биографий и творчества. Возможно именно поэтому, несмотря на фантастичность истории, воспринимаются персонажи вполне реальными и интересными людьми.

В не слишком отдаленном будущем, я возможно и перечитаю эту книгу. Но только после того, как немного увеличу свои знания о творчестве упомянутых тут персоналий.

За гениальность назначена высокая плата. Иногда эта плата взимается временем, здоровьем, отношениями. Иногда кровью.

История начинается со смерти Винсента Ван Гога, ставшего жертвой странного выстрела. Его друзья-художники не верят в случайности, а по улицам Парижа ходит странный торговец красками, зацикленный на синем цвете.

Мур проделал невероятную работу переосмыслив путь импрессионистов и постимпрессионистов в искусстве. Мог бы остановиться на одной эпохе, но протянул нить дальше, к самым истокам, идя за каплями синего цвета (о противоречивости и неоднозначно стих которого можно пойти к Пастуро или Финли).  Мог ли Мур избежать разговора о любви и безумии, об одержимости и служении? Нет. Мог ли он говорить о великом без иронии, приближая гениев к простым обывателя? Нет. Смог ли он сдержать восхищение? Нет. Даже не пытался. За наносной бравадой вкраплениями абсурда, литрами пошлости свет вечного искусства не меркнет. И как же велик там Тулуз-Лотрек! Отдельное спасибо автору за такое изображение певца кабаре, любившего жизнь во всех проявлениях.

Кристофер Мур: "SACRE BLEU. Комедия д'искусства" ("Sacre Bleu")

Отдельный внецикловый роман. Париж, конец XIX века. Художники и их поклонники, кафе, выставки, галереи, кабаре, булочные. Жизнь парижской богемы, околобогемной публики и простых людей среднего и ниже среднего класса. Творчество. Картины. Цвет. Свет. Светотень. Любовь. Разбитые сердца. И нечто мистическое, возвышенное с одной стороны и фатальное с другой, что постепенно, исподволь вползает в жизнь героев. Поначалу совершенно непонятно, что происходит. Но постепенно картина проясняется, мозаика складывается, интрига закручивается и раскручивается, действие набирает обороты... Жизнь и смерть. Искусство и любовь. Мастерство и вдохновение. Творчество и та цена, которую за него порой приходится платить. Мистика и повседневность. Неведомая сила, зародившаяся десятки тысяч лет назад и властно вторгшаяся ныне в жизнь героев. Да, есть и юмор, и мистика, и секс, и приключения, и убийства, и, конечно же, любовь — но, в целом, это увлекательная серьезная книга. Да, именно так: серьезная и увлекательная. И смешная. И бесстыдная. И трагическая. И... Ну, вы уже поняли? Ханжам не читать, остальным — всячески рекомендуем. Книга сильная.

Я люблю тебя, Люсьен, но я — муза, а ты — художник. Я тут не для того, чтобы тебе было удобно.

Из послесловия к этой книге я узнала, что любовь к импрессионистам трактуется искусствоведами, как китч. Признаться в ней примерно то же, что заявить во всеуслышание: "Я люблю картинки с котятками" - знающий человек, может, и не позволит себе физически выразить разочарование в вас подъемом брови или иным способом, но заметку для себя о вашей бесперспективности в плане Высокого сделает. Дескать: красивые картинки, для понимания которых не требуется специальной подготовки и образования - подходи и любуйся, оттого и тиражируют бесконечно сюжеты, на кружках, майках, полиэтиленовых пакетах.. Что ж, делайте вашу отметку, господа - признаюсь. И да, было - совершенно обезножев после обхода Эрмитажа, но так и не встретив импрессионистов, собрала волю в кулак, приказала умученному искусством организму молчать, пересекла дворцовую площадь и в здании Главного Штаба отыскала вожделенных Мане, Моне, Дега, Ренуара и иже с ними.

Думаю, на самом деле все не так безнадежно с поклонниками импрессионистов, Кристофер Мур несколько сгустил краски, а художники провинившегося направления отстоят от корзиночек с котятками на дистанцию, не меньшую, чем Питер Брейгель Старший или Иеронимус Босх, которых тоже любят всуе поминать поклонники живописи. И Гойя. И эль Греко. И Рембрандт.. Да всякий серьезный творец, одна из тысячи картин (гравюр, эстампов) которого имела неосторожность пойти в народ. А хотя бы и так - со стороны известного востребованного массовым читателем автора, пишущего о похождениях вампиров и Смерти в дивном городе Сан-Франциско, взяться за книгу об импрессионистах и постимпрессионистах было актом высокого мужества; думаю, не ошибусь, предположив, что читательская аудитория "Sacre Bleo" оказалась куда меньше, чем у "Извергов-Кровососов" или "Грязной работы"; а потенциальных поклонников у запредельных тварей много больше, чем у французских живописцев известного направления, каким бы ширпотребом не объявляли их работы Те, Кто Выносит Суждение. Но есть, верно, вещи, которых писатель не может не сделать, когда не обещающая запредельного рейтинга тема стучится в его ум и душу; и отодвинуть священную синь ради более заманчивой темы было бы для Кристофера Мура равнозначно предательству своего таланта. Даймон, знаете ли, создание уязвимое: предай его раз-другой, а на третий уж и не найдешь.

Известно о ком книга - о художниках, творивших на Монмартре в 1870-1890 годах, теперь о чем она? Ну, это просто, о священной сини. То есть, о краске? В целом, да, где художники, там и краски, они для художника, что лопата для землекопа: желто-коричневая охра, купоросная зелень, кармин, сурик, свинцовые белила и синяя, да. Почему священная? Потому что покров Богородицы в иконописи традиционно синий, а стоил качественный синий пигмент запредельно дорого и был тайной за семью печатями до 1724 года, когда английский химик Джон Вурдсворт опубликовал раскрытый им состав и методику производства берлинской лазури, после чего она начала производиться по всей Европе. Отлично, и что же сакрального осталось тут спустя полвека? Все, потому что это были еще не времена интернета и высоких технологий, когда востребованная потребителем новинка мгновенно внедряется в массовое производство, а великая Поднебесная Империя, не медля, превращает ее в пять хлебов, достаточных, чтобы накормить всех страждущих. Время двигалось медленно, а художники еще долго, до появления красок в жестяных тубах, вынуждены были растирать и смешивать пигменты самостоятельно или обращаться к услугам красовщика.

Это что за фрукт? Это такой специальный человек, который готовит и поставляет художнику краску, компоненты бывают токсичными, потому работа с ней нередко сопряжена с риском, а ремесло красовщика неслучайно окружено ореолом опасливой загадочности. Мистический персонаж, творящий магию красок, смесь гофманова Дроссельмайера с его же Цахесом. Где Черномор, там непременно рядом и Людмила или, чтобы архетипичнее - возле всякого Плутона непременно и ожидаемо есть Прозерпина; всякому Чудовищу по Красавице, в общем. Таким ненавязчивым аллюром подходим мы к главной теме "Sacre Bleu" - теме отношений творца с его музой. Когда имеется некто, потенциально способный создать шедевр; имеется инструмент для работы, дело за малым. Или за многим. Потому что корпускулярно-волновая теория утверждает, что отправная точка, импульс не менее материальна, чем самый физически осязаемый объект. Такая уж особенность у живописи, она, чаще других видов творчества, вдохновляется телесной красотой, художнику нужна натурщица, иными словами. И кто осудит их, если акт творческого соединения продолжится слиянием физическим. Только не я, это естественно, как дыхание.

"Sacre Bleu" поведает неленивому и в меру любопытному читателю много интересного о личной жизни творцов, не обойдет стороной и отношений между ними и моделями: иногда идиллических, чаще мучительных, порой смертельных. Это интересная книга, беллетризованный слепок эпохи, в котором художники, большей частью знакомые нам лишь по именам (исключая Тулуз-Лотрека, известного каждому, кто смотрел "Мулен Руж"), предстают живыми и обаятельными. Для меня отправной точкой к этой книге стал ван Гог, которого благоговейно люблю после "Писем к брату Тео", на обложке; и Кристофер Мур, под обаяние его совершенно подпала после "Грязной работы"; и аудиоверсия, начитанная превосходным Капитаном Абром; и перевод Максима Немцова, который владеет магией обращения слов в краски. Не для массового потребителя, но тот, кто понимает, не уйдет обиженным.

В этой книге есть мерзкий маленький человечек, который проводит жуткие ритуалы над телами красивых девушек, добывая из них краску с волшебными свойствами; таинственное существо, являющееся к художникам в образе их идеальных возлюбленных; порядочное количество загадочных смертей. В общем, это мрачный мистический триллер. Тогда почему я ржала непотребным образом все время, пока читала? (Нет, совершенно точно не от слова "елда" и его 101 производного, которые скорее заслуга переводчика, не автора).

Тут речь идет о художниках вообще и в частности об импрессионистах, тусовавшихся в районе Монмартра в конце 19 века. Гоген, Ренуар, ван Гог, Мане, Моне и многие другие сталкиваются с самой настоящей музой - и не все выживают после этого. В этой компании крутится Люсьен Лессар, булочник и художник (вроде не существовавший на самом деле), и ему предстоит узнать страшную тайну, найти истинную любовь, все как полагается главному герою. Еще герою полагается Друг-Раздолбай, и это у нас Анри Тулуз-Лотрек, коротышка, граф, алкоголик, друг проституток и возмутитель спокойствия. Вот благодаря этому товарищу (среди прочего) триллер превращается в форменный цирк. Знаете, если реальный Т.-Л. отжигал хотя бы вполовину так, как его книжный двойник, то я срочно иду читать все его биографии, которые найду. Сравниться с ним может только маман Лессар, но про нее биографий не написано,эх.

Также в программе балагана: муза-матерщинница, осел в канотье, пугливые горничные, сифилис как орудие убийства, полинезийская нимфетка, отрезанное ухо, чуть-чуть стимпанка, воинственные пикты, пирожки с крысятиной. Но, совершенно странным образом, при этом роман оказывается душевным, горько-сладким, искренним повествованием о страсти, которая стоит жизни. Об искусстве, которое - самая сильная страсть. О красоте в глазах смотрящего. О красоте, которая любовь. И о елде, чего уж.

PS Очень рекомендуется: гайд (за ссылку спасибо draakul ) и еще арт-гид.

Fascinating. Читать книги Мура, это словно находится в комнате с шутами и алкоголиками, пить не просыхая и непрерывно говорить о любви к чему-нибудь. Sacré Bleu - книга про синий цвет, это во-первых. Если кто-то вздумал бы искать книги о синем цвете, то лучше этой не найти. Она вся синяя. Во-вторых, она о художниках. Ну и в-третьих, о любви. Наверняка каждый хоть раз задумывался о том, а как бы происходила встреча с кем-то легендарным. Как выглядел Ван Гог, Моне или Ренуар, о чем они говорили, какие у них были мечты и страхи. Нет, конечно, книга не документальная, но она словно бы затягивает тебя в период расцвета импрессионизма и самых знаменитых художников того времени. Они "оживают", обрастают характерами, словами, картинами. Это, черт возьми, прекрасно! Кристофер Мур же читал дневники современников, вылавливал оттуда личности людей, которых мы знаем только по их картинам. Именно поэтому одним из главных героев был взят Анри Тулуз-Лотрек. Кого еще брать-то? Тулуз-Лотрек. Поклонник кабаков, публичных домов и искусства. Он богат до неприличия, ранен в самое сердце и физически неполноценен. Это такой род персонажей, которые всегда будут вызывать интерес. Особенно вкупе с тем, что от него мы слышим самые смешные шутки. О юморе автора я могу петь дифирамбы очень долго. Естественно не Вудхаус (привожу его в пример, потому что только от двух писателей я хохочу в голос), много нецензурной лексики... К слову, ну такое. Я вижу непечатное слово, но оно так четко вписывается в контекст и отражает дух книги, что его словно бы не замечаешь. Огромная благодарность переводчику Максиму Немцову. Он переводит Мура, и без его перевода было бы совершенно не то. Наверное я бы и не привязалась. Так вот, что сказать по теме. У нас есть Париж, куча художников и мистическая парочка: Красовщик и юная девушка, которая почему-то всегда выглядит по-разному. Девушка встречается то с одним художником, то с другим, дарит им ультрамариновую краску, которой они рисуют ее портреты, а потом они умирают. Ну или не умирают, но мучаются какое-то время уж точно. В целом, картина выстраивается мистическая. В центре истории оказывается потомственный булочник Люсьен, в свободное от работы время занимающийся живописью. Булочник! Хочу читать про булочников-художников, боже. Он и его друг Анри пытаются разгадать смерть Ван Гога и странности, которые случаются с другими художниками. Первый раз читала книгу три года назад, думала, что впечатление сейчас будет уже поспокойнее, но нет. Мне так же нравится это все: персонажи, сюжет, авторский слог, перевод (!), диалоги и невероятный синий цвет. Я не могу советовать эту книгу и в целом Кристофера Мура, потому что половина читателей посмотрит, подвигает бровями, когда найдет в тексте парочку непечатных реплик (хотя в этой книге их мало), а потом все это дело закроет и скажет, что не пойдет. Это ж вам не Дэн Браун, прости господи, о котором из каждого утюга вещают, тут не тот размах. Хотя мне очень хочется все это дело советовать и распространять в народ, потому что наверняка найдутся люди, которые еще ничего о нем не знают, но именно им и нужно узнать. Я всегда думаю о том, что где-то находятся книги, которые мне очень понравятся, но я о них не знаю, аж душа болит! Так что начните, прочитайте пару глав и, может быть, вас накроет так же, как меня.