Цитаты из книги Кэрри

Вот как люди выглядят, когда подшучивают над ними, - будто пчела в зад ужалила.

– Не преуменьшай своих достоинств. Ты самоучка, человек, который всего в жизни добился сам. Совершенно замечательный человек, на мой взгляд. – О дьявол, у меня нет даже диплома высшей школы. – Я знаю, – ответил Энди. – Но не бумажка создает человека. И не тюрьма его уничтожает.

Он был выпущен на свободу во время последней амнистии, знаете, эти идиотские правительственные программы, выдумка обезумевших либералов, позволяющая уголовникам спокойно разгуливать по улицам.

Все звали его Честером. Ему было поручено поливать цветы в помещении и натирать полы. И у меня есть сильное подозрение, что земля в цветочных горшках в тот день осталась сухой, а все, что Честер в тот день натирал, – это собственное грязное ухо о замочную скважину.

Первый раз к нему подошли в душе спустя три дня после его прибытия в Шоушенк. Это была всего лишь проба сил. Шакалы долго кружат около своей добычи и, прежде чем схватить ее, должны убедиться в беззащитности жертвы.

Генти застукал Фредди в своем курятнике и всадил ему заряд дроби шестого номера как раз в то место пониже спины, где Господь разделил его на две половинки.

Он красил волосы в черный цвет и постоянно жаловался, что вот-вот умрет, потому что электронный стимулятор сердца убьет его током.

Сказать так — значит солгать.

Благословенье не придёт, Пока ребёнок не поймёт, Что надо быть как все.

Теперь в глазах своих соучеников она уже никогда не будет прежней достойной зависти девушкой. Она сделала трудную и опасную вещь: сорвала маску и показала всему миру свое настоящее лицо.

Если уж ей что вступит в голову, то остановить ее так же невозможно, как дизельный грузовик, когда его без тормозов несет под гору.

...мама говорила, что все политики - жулики и грешники, которые в конце концов продадут страну безбожникам красным, а те всех верующих в Иисуса- даже католиков - поставят к стенке...

– Поначалу все было в порядке. Мы жили безгрешно. Мы спали в одной постели, иногда животом к животу, и да, я бывало, чувствовала присутствие Змея, но мы никогда этого не делали до того случая.

– Я вижу твои мерзостные подушки. И все увидят. Они будут разглядывать твое тело, а Святая Книга гласит… – Это моя грудь, мама. У каждой женщины есть грудь.

(я вырежу беспощадно вырежу это зло отвратительную плотскую греховность о я все знаю я выколю тебе глаза) Здоровенный нож, которым папочка Ральф разделывал мясо, лицо искажено злобой, по подбородку стекает слюна, а в другой руке она держит Библию (ты никогда больше не увидишь неприкрытый срам)

– Боже милостивый, – затрубила мама, откинув назад голову, – помоги этой грешной женщине рядом со мной узреть греховность ее возраста и ее жизни. Покажи ей, что, будь она безгрешна, на нее никогда не пало бы Проклятье Крови! Возможно, она совершила Грех Похотливых Мыслей. Возможно, она слушала по радио рок-н-ролл. Возможно, ее искушал Антихрист. Покажи ей, что это твоих мстительных, но добрых рук работа и…

Голова Кэрри мотнулась вперед и ударилась об алтарь так, что задрожали свечи, а на лбу осталась красная отметина. – Помолимся же, – сказала мама мягко, но непреклонно.

 Мамочка! – кричала Кэрри. – Мама, ну послушай, пожалуйста. Я не виновата. – Преклони голову! – твердила мама. – И будем молиться. – Ты должна была мне сказать! Мама с силой опустила тяжелую руку на затылок Кэрри...

– Но я тоже хорошая девочка. Да и у твоей мамы есть грудь. Кэрри опустила голову и сказала что-то так тихо, что я даже не расслышала. А когда попросила ее повторить, она посмотрела на меня как-то с вызовом и сказала, что, мол, мама была плохая, когда ее сделала, и поэтому, мол, у нее есть грудь – мерзостные подушки, она сказала, только как бы в одно слово.

Я уже описывал, как привыкает человек к несвободе. Сперва вы не можете находиться среди этих четырех стен, затем понемногу к ним привыкаете, начинаете принимать их как нечто естественное… И наконец, тело ваше и сознание на столько приспосабливаются к клетке, что вы начинаете ее любить. Здесь вам указывают, когда надо есть, когда писать письма, когда курить.