Мелкий бес. Рассказы

Недавний выпускник педагогического института попадает по распределению в провинциальный городок России начала XX века, где сталкивается с косностью, узколобостью и прочими прелестями зашоренной жизни. Так можно кратко охарактеризовать начало самостоятельного профессионального пути Федора Сологуба и одновременно описать завязку его второго романа «Мелкий бес», где главный герой Ардальон Борисович Передонов все же уже заступил за границу, отделяющую нормального человека от среднестатистического жителя этого безымянного городка, и страница за страницей сходит с ума. Перед читателем предстанет целая галерея отупевших фриков, среди которых одновременно опасливо и самонадеянно вертится Ардальон Борисыч, жадно ожидая протекции для повышения по службе, которое из предмета гордости рискует превратиться в повод для жестоких насмешек. Одновременно с этим развивается сюжетная линия «заоблачных мещан», гимназиста Саши подростковых лет и сформировавшейся девицы на выданье Людмилы, которые на свой манер стараются найти выход из запотевшего мира условностей и бесцельной хандры. Но вывезет ли хоть кого-то Русь-тройка за пределы территории обрюзгшей Родины, если разруха царит в головах?

Роман Сологуба по сути написан на стыке столетий, поэтому находится в промежуточном положении между литературой Золотого и Серебряного века. История маленького человека, картины провинциальных грехов всегда были традиционными мотивами для российских писателей. Каркас «Мелкого беса» стоит на мертвых душах как в смысле гоголевского наследия, так и в отношении обитателей городка. Но здешний алкатель форменной шинели не жалок и отторгнут обществом, отчего двигается по фазе, как это было принято в прозе прежних лет. Передонов – один из самых видных женихов округи, на которого зарятся не обладатели своеобразных пороков, а все как одна тупые, испитые рожи, чьи тела искусаны блохами. Такая смена тональности связана с упадническими настроениями, царившими во время написания «Мелкого беса», эпоха декаданса брала свое не только в питерских салонах, но и во взглядах писателей на все происходящее в современной им России. Поэтому из атмосферы романа выкачали весь гуманизм и надежду на светлое будущее, оставив тараканью возню и безмозглое существование день за днем. На этом фоне сумасшествие Передонова выглядит особенно жутко, потому что подстегивается поведением людей, которые в другой системе моральных координат должны быть опорой (возлюбленная и лучший друг), но здесь и сейчас жестоко издеваются над главным героем, провоцируя паранойю, сами получая от этого садистское удовольствие.

Неудивительно, что при публикации романа автор получил много язвительных стрел в свой адрес, о которых он и рассказывает в предисловии, кстати, содержащем спойлеры по поводу развязки. Довольно распространенной в России всех времен является позиция, согласно которой рожа крива исключительно у автора, а вот общество всегда наряжено в белое пальто. Обывателям сложно признаться в реальности творящейся фантасмагории, согласиться с тем, что многое у нас дурно, грязно, мерзко. Подобный ход вещей за прошедшие сто лет ничуть не изменился, если почитать хронику провинциальной криминальной России, где по пьяной лавочке муж насмерть забьет жену, студентка отомстит новой девушке бывшего изнасилованием лейкой от душа, а живодерки проводят досуг за издевательскими убийствами животных. Но вопрос «А ты что, не патриот?» услышит только тот, кто ставит под сомнение благополучие страны. Кажется, что сологубовская недотыкомка передается из поколения в поколение, все так же скаля зубы и неся разрушение человеческим душам. Но не только с помощью неведомого существа-соседа белой горячки автор переходит от сурового реализма к модному во времена Серебряного века символизму. Бал-маскарад, ставший кульминацией для романа, смотрится сатанинской мессой, где главная роль отведена персонажам побочной сюжетной линии – Саше и Людмиле.

Старания встать над толпой, отдавшись язычеству с его культом обнаженного тела вместо пресных религиозных холопских норм, а также довольно рискованное заигрывание с половой идентификацией и переодеваниями гимназиста в гейшу, изображенные Сологубом, больше отдают затхлостью и извращенным интересом, чем действительными желаниями что-то в серых буднях изменить. От семейства резвых девчат веет девственницами-самоубийцами, а любые поступки все равно приведут к передоновщине. Ведь не просто так отношения Людмилы и Саши постепенно походят на связь Ардальона и его сожительницы Варвары – Саша со временем позволяет так же колотить девушку и оскорблять ее. Все потому, что любые чувства в условиях, изображенных Сологубом, отупеют и обретут налет грязи и пошлости. Так же как и изысканное развлечение, маскарад, сведется к банальной пьянке и драке. Так что дорогой читатель, если ты живешь в окружении злобных мещан, где на каждом углу лишь своры, склоки и удовольствие от страданий других, скорей бери билет с открытой датой, а то недотыкомка наверняка ищет себе новую жертву.

Этот «Мелкий бес», как-то перекликался у меня с «Кысью» Т.Толстой. Может потому что и там и там эта нудно-примитивная атмосфера. Может потому что и там и здесь главный герой ограниченный, тупой и мелко-злобный. Может потому что там эта Кысь, хваткая и цепкая и тянучая с глазами, как мутный лед весною, а здесь Недотыкомка, хоть она и другая совсем, но такая же непонятная и гаденькая, и прилипчивая.

Главный герой, Передонов Ардальон Борисыч по ходу повествования все тыняется по дворам, все подзуживает на ребятишек, чтоб их секли, как следует, все доносы сочиняет и потихонечку сходит с ума. Люблю, для разнообразия, когда автор сводит своего героя с ума. Но здесь вам не страстная, бойкая Настасья Филипповна, весело и вприпрыжку слетающая с катушек, это не князь Мышкин вязнущий в безумии, как в топком болоте, это такой основательный поход всерьез и надолго. С мрачной угрюмой решимостью.
Порой этого героя жаль, как-то думается, ну пусть бы его дела там уже устроились, может он добрее стал бы. Но Федор Кузьмич тут же показывает что мечты героя идут тоже рука об руку с мелкой злобностью. "Вот, добьюсь, все по струночке заходят. Ишь, избаловались." И сразу прямо в дрожь бросает, как от близкой встречи с каким то диковинным насекомым.

Как она написана? Написана своеобразно. После Моравиа кажется нудновато-тяжелой. Как старая телега с тугим ходом. Но написана прекрасно! Особенно понравились мне мелкие оборотики да парные сочетания слов. К своему огорчению, не догадалась сразу отмечать эти оборотики, но они приводили меня в такой восторг, что вот сиди этот Федор рядом, я бы схватила его за руку и сжала ему до боли пальцы, от радости. В этих вот словосочетаниях, ясно угадывается поэт в Сологубе, и мне было приятно, когда после прочтения беса я глянула биографию и убедилась, что автор скорее был поэт, нежели прозаик.

Мммм... Что еще нужно сказать, в этой вот истории, введена линия двоих, там влюбленность, томление, первые чувства, нежность и милота. Что опять же перекликается у меня с Достоевскими неточками и остальными добренькими хорошенькими людьми. Они там все милуются друг другом, все пальчики целуют, да локтики, краснеют, слезки выкатывают.
Но у Сологуба истории эти, какие-то рванные. Вот сидели за городом на поваленной березке, он целовал ее коленки, тут бац точка и в слудующем предложении они уже в комнатах, хохочут. Такое впечатление, что истории эти автобиографического характера. То ли Феденька в молодые годы что-то подобное переживал, то ли свидетелем был, то ли это его любимые фантазии. Как бы там ни было, а вот такое ощущение осталось у меня.
На самом деле описания эти более живые, чем у Феденьки Достоевского, а порой и забавные и трогательные. И как бы очень от сердца написаны, что ли..

Вещь однозначно понравилась. Впечатление произвела. Она меня даже встряхнула немного, ато уж совсем сползаю в моральное болото. А там эта постоянная тоскливость главного героя как-то действует отталкивающе уж так не хочется быть на него похожей, что готова пару дней не тосковать даже. ХD

Ой и еще, там есть такие прекрасные, такие замечательные описания чего либо аж на разворот, укорачивать рука не поднимается, переносить целиком тоже. Как то вырванное из контекста, боюсь, оно потеряет свое очарование. Там всего два или три таких момента, но я их читала-читала по пяти раз кряду и еще возвращалась и была предельно счастлива.
И последнее, Федор Кузьмич не очень щедро дает своим героям оценки, что есть безусловный плюс. Это раз. И второе - иногда авторская оценка проскальзывает, как тоненькая иголочка и как то чувствуется что личностная авторская планка очень высока. Пожалуй даже выше, чем я себе представляю. Я имею ввиду внутреннюю культуру автора и требовательность к себе, языку и способу выражения тех или иных мыслей.

К слогу самого автора нет вообще никаких претензий - прекрасный, красивый и богатый русский язык, достаточно динамичный сюжет. Но персонажи - мрак и ужас!

Главный герой учитель Ардальон Передонов гнуснейший человек, сплошное воплощение пороков, злобы, бездушности. Он собрал вокруг себя целую компанию подобных людей и читать об их времяпрепровождении, ей Богу, тошно. Вот эпизод одного типичного для этой мерзкой компании вечера:

И так же грязно и мерзко они проживают свою жизнь. А Передонов ведь, на минуточку, педагог в училище для мальчиков! Повсюду сеет он свою грязь, ложь и жестокость. И постепенно сам окончательно сходит с ума. Именно за этим читателю и придется наблюдать, как безнаказанность и попустительство со стороны общества, приведет к непоправимой трагедии.

Мое первое знакомство с творчеством автора прошло успешно. Очень необычный опыт! История рассказывает о жизни провинциального учителя Ардальона Борисовича Передонова. Он весьма неприятный тип. Его мечты ограничиваются получением «тепленького места» инспектора, а также утоления весьма низменных желаний: есть, спать, вести разгульную жизнь. И этот недалекий, низкий человек занимается обучением молодых людей! Передонова окружают и люди под стать ему: тупые, грубые, алчные, разнузданные и склочные. Читая книгу, понимаешь, что здесь нет ни одного положительного героя, у каждого из них есть за душой тот или иной грешок. Да и сама атмосфера тихого провинциального города давит и душит.

И все здесь какие-то, словно мешком прибитые, вялые и отупевшие. А если и появляется в них оживление, например, как в девицах Рутиловых, то и оно какое-то развязанное, разухабистое, как и их песни. Появляется здесь и юноша Саша Пыльников – наивный, открытый и богобоязненный, но и он вскоре попадает в трясину этого города, учась лгать, изворачиваться и ожесточаясь.

Не менее страшно описано и растущее с каждой главой безумие, охватывающее Ардальона Борисовича. Все-то желают ему зла, следят, наушничают и доносят. Он все больше отстраняется от реального мира, и все больше погружается в свои грезы и кошмары. Зависть, страх и ненависть полностью охватывают главного героя, что приводит к трагедии.

Книга понравилась! Казалось бы, что здесь смешано несовместимое - от жестокой сатиры до мистического сюрреализма. Но получилось очень увлекательно. И мерзко. Но увлекательно.

"Балы, красавицы, лакеи, юнкера, и вальсы Шуберта, и хруст французской булки..."
Э-э-э... Вам не сюда. Вы ошиблись текстом. А что, вы серьезно тосковали по альтернативной глянцевой [России]? (Здесь можно подставить любую страну на самом деле.) Оглянитесь! Как насчет пьяни, хамла, быдла и ваты?.. Кто проплаченный нацик? Я - проплаченный нацик?.. А как насчет классика серебряного века Федора Сологуба?!. Он первый начал!

На самом деле, конечно, не первый (и, дай Бог, не последний). Но прошелся по соотечественниках серьезно. Все, от чего читатель классической литературы хочет убежать в вальсы Шуберта, похрустывая французской булкой, - в тошнотворном провинциальном мире Сологуба. Естественно, это наднационально, можно подставлять любой народ, без исключений, дело не в территории, а в тоскливо одинаковых людях и в изощренном ракурсе взгляда (хотя почва для цветочков и ягодок бывает более и менее благоприятной). Также естественно, что рассказывать о недостатках соотечественников - очень, очень неблагодарное дело (рассказывать же о недостатках соседей - вообще мрак, так что выбор невелик и иногда лучше хрустеть французской булкой, чем говорить... думай о хорошем... надо мыслить позитивно... мы тут все Д'артаньяны... а за сгущение и очернение прекрасной действительности также статейка придумана). Умный человек поймет, что истина - она ​​в том непреодолимом пробеле между стереотипными образами лакея и юнкера, даже если они стоят в одной строке отнюдь не вальса Шуберта, и называя грешки собственного народа, автор высказывает не ненависть к нему, а боль за него. Ну, будем думать, что книги Сологуба читают именно умные люди, а не прототипы.

Я никак не тяну на томную красавицу 19 века, тонкий налёт хороших манер быстро слетает от ненавистного бытового хамства. И меня неслабо трясет от главного героя "Мелкого беса" Передонова - прозрачного, как водочное стеклышко. Тупость, разврат, пьянство, грубость, мерзопакостность... Учитель... Буэ-э... Хочет стать инспектором. Завидный жених... Буэ-э... Почему мне неодолимо мерещится, что я встречала пару таких?.. Когда в одном эпизоде Передонов с сожительницей (якобы троюродной сестрой) Варварой ​​стали пакостить стены квартиры, из которой планировали уехать, оставляя на обоях жирные пятна и следы от обуви, я разрядила в них свой ментальный Калашников и... таким образом сама выпустила собственный легион мелких бесов. Потому что в этом суть. Мелкий бес - он в каждом: читателе и персонаже Сологуба, в окружении провинциального (да ладно, чем столица хуже?) общества. Нетерпимость, жадность, вредность... у каждого свои болевые точки и тоненькие ниточки терпимости, которые рвутся от определенных раздражителей.

Парадоксально, но Передонов оказывается даже лучше других, потому что его отвратительность по крайней мере очевидна. Проще, честнее, когда бес ходит без маски, становится на табуретке и читает свои пошлые стишки, не стесняясь ковырять пальцем в носу. Недотыкомка Передонова не прячется - честная, искренняя недотыкомка... почти симпатичная уже благодаря своей открытости.

Я сначала была возмущена тем, что автор сделал Передонова действительным сумасшедшим - несознательность снимает ответственность за преступление. Транспортное (и не только) хамло - полностью в сознании. А если у человека "и справка есть" - что с него еще взять. Это некоторое алиби. Сологуб, так нечестно! Современное общество за инклюзию. А я не хочу растить терпимость к передоновым. ("Хочешь, я убью соседей, что мешают спать" - ласково предлагает мне моя злая, нетерпимая недотыкомка.)

А вы попробуйте - заметьте, поймайте, признайте вашего мелкого беса без справки, без безумия, беса нарядного, чистенького, в обложке хороших манер. Беса милого и веселого, в кружевах и чепчике - привычного и родного. Слабо? Слабо...

Вторая существенная линия "Мелкого беса" Сологуба - неоднозначные, болезненные отношения хохотушки Людмилы и гимназиста Саши, красивая, веселая, эротическая недотыкомка. Бес неправды в светлых шелках и тяжелых ароматах духов ар-нуво. Бес, соблазняющий невинного (вот честно) мальчика, пробуждающий то спящее, чувственное, что еще не готово просыпаться, чему свое время и свое место. Бес сластолюбия, вынуждающий лукавить, врать другим и - самому себе. Ой, какие мелочи. Что тут такого. Это естественно... Было бы естественно - не было бы статьи за совращение несовершеннолетних, да и не нужно было бы учить Сашу "естественному", да и не нужно было бы прятаться и лгать, если все так невинно. Мелкие бесы манипуляции, искушения, хитростей, разбуженной сексуальности, ой, ну мелкие же, миленькие, сладенькие, невинные бесята...

Мелкие чертики шмыгают на каждой странице. Шушукаются бесы сплетен. Корчат морды бесы двуличия, льстят потенциальному инспектору. Томно строит глазки каждому-любому невинная недотыкомка Хочузамуж.

Это что! В зверинце-паноптикуме Сологуба есть даже "невинный" бес... правды - бес пересудов и злобы. Куртуазность серебряного века? Изысканность манер и деликатность чувств? Нет, не слышали. Вершина злорадно выдает Передонову тайну поддельных Варвариных писем - всего лишь говорит правду! Она прекрасно осознает, что может натворить ее злоправда (и она действительно приводит к убийству!): "Вершина радостно смотрела за ним, и черные дымные тучи быстро вылетали из ее темного рта, и неслись и рвались по ветру"... У каждого, у каждого своя недотыкомка! Ну, присмотритесь, признайтесь!..

Иногда в тяжелый, неподвижный, мертвый воздух текста залетают веяния снаружи - далекое эхо серебряных колокольчиков серебряного все же века, поэтизмы в беспросветной мутной прозе. Вот крадется мимо храпящих потных тел невесомая тучка: "Тучка бродила по небу, блуждала, подкрадывалась — мягкая обувь у туч, — подсматривала". И не поймешь, то ли получил глоток свежего воздуха, без которого текст задушил бы тебя беспросветностью, то ли вылезла кокетливая недотыкомка претенциозности, эстетства, чужая в этом мрачном романе, искусственная в своих незапятнанных белых кружевах.

Надо признать, что "Мелкий бес" - все же классика второго эшелона. Это не великие бесы высшей (или правильнее сказать низшей) иерархии ада Достоевского, не архетипические мертвые души Гоголя. Потому что, например, размаха достоевщины нет, а размах вызывает как минимум уважение и очарование (одна вещь - грандиозное, даже красивое смертельное цунами, другая - обдать грязью из лужи). Потому что нет мучительной неоднозначности: автор просто и в лоб говорит о персонажах "глупый", "уродливый", "некрасивый", "тупой". Потому что нет гоголевской изматывающей любви к мертвеньким, да родненьким: многие находят какие-то общие черты свои или близких с Коробочкой или Маниловым, при этом даже немного симпатизируя смешным и безобидным чудикам, симпатизировать же Передонову Сологуба невозможно. Даже читатели масслита, бывает, возмущаются неизменности, отсутствию прогресса у персонажей янг эдалта, тем более от классики ждешь более тонкой игры с читателем, более сложного психологического разгадывания героев.

Мелкие бесы Сологуба - не страсти, а страстишки, грешки, именно что мелкие лохматые недотыкомки и недоумершие провинциальные душонки. Однако не менее, а может, и более отвратительные, потому что такие близкие и узнаваемые.

Па-беларуску...

Тутака...

"Балы, красавицы, лакеи, юнкера, и вальсы Шуберта, и хруст французской булки..."
Э-э-э... Вам не сюды. Вы памыліліся тэкстам. А што, вы сур'ёзна тужылі па альтэрнатыўнай глянцавай Расеі (тут можна падставіць любую краіну насамрэч)? Азірніцеся! Як наконт п'яні, хамаў, быдла і ваты?.. Хто праплачаны нацык? Я - праплачаны нацык?.. А як наконт класіка срэбнага веку Фёдара Салагуба?!. Ён першы пачаў!

Насамрэч, вядома, не першы (і, дай Бог, не апошні). Але прайшоўся па суайчынніках сур'ёзна. Усё, ад чаго чытач класічнай літаратуры хоча ўцячы у вальсы Шуберта, пахрустваючы французскай булкай, - прысутнае ў ташнатворным свеце Салагуба. Натуральна, замест Расеі можна падстаўляць любы народ, без выключэнняў, справа не ў месцы, а ў людзях, сумна аднолькавых, і выкшталцоным ракурсе погляду (хаця глеба для кветачак і ягадак бывае больш і менш спрыяльнай). Таксама натуральна, што расказваць пра хібы суайчыннікаў - вельмі, вельмі няўдзячная справа (расказваць жа пра хібы суседзяў - проста плявузганне, так што выбар невялікі і часам лепш хрусцець французскай булкай, чым размаўляць, трэба защважаць добрае, давайце мысліць пазітыўна, мы тут усе Д'артаньяны, за згушчэнне і ачарненне прыўкраснай рэчаіснасці таксама артыкульчык прыдуманы). Разумны чалавек зразумее, што ісціна - яна ў тым неадольным прабеле між лакеем і юнкерам, нават калі яны стаяць у адным радку зусім не вальса Шуберта, і называючы грашкі ўласнага народа, аўтар выказвае не нянавісць да яго, а боль за яго. Ну, будзем думаць, што кнігі Салагуба чытаюць менавіта разумныя людзі, а не прататыпы.

Мяне няслаба трасе ад галоўнага героя "Дробнага беса" - празрыстага, як гарэлкавае шкельца. Тупасць, распуста, п'янства, грубасць, мерзапакаснасць... Настаўнічак... Буэ-э... Хоча стаць інспектарам. Чаму мне неадольна мроіцца, што я сустракала пару такіх?.. Калі Перадонаў з сужыцелькай (нібыта траюраднай сястрой) Варварай у адным эпізодзе сталі псаваць шпалеры і сцены кватэры, з якой планавалі з'ехаць, пакідаючы тлустыя плямы і сляды ад абутку, я разрадзіла ў іх свой ментальны калашнікаў і... такім чынам сама выпусціла ўласны легіён дробных бесаў. Таму што ў гэтым сутнасць. Дробны бес - ён у кожным. У кожным персанажу Салагуба, у атачэнні правінцыйнага грамадства. Нецярпімасць, прагнасць, шкодніцтва... у кожнага свае болевыя кропкі і крохкія нітачкі вытрымкі, якія рвуцца ад пэўных раздражняльнікаў.

Парадаксальна, але Перадонаў апынаецца вышэй ад іншых, бо ён прынамсі шчыры. Прасцей, праўдзівей, калі бес ходзіць без маскі, становіцца на табурэцік і чытае свае пахабныя вершыкі, не саромеючыся калыпаць пальцам у носе. Недатыкамка Перадонава не хаваецца - чэсная, шчырая недатыкамка... амаль сімпатычная ўжо праз сваю адкрытасць.

Я спачатку была абураная тым, што аўтар адкрыта робіць Перадонава вар'ятам - несвядомасць здымае адказнасць за злачынства. Транспартнае (і не толькі) хамло цалкам у прытомнасці. Калі ў чалавека "і даведка ёсць" - што з яго яшчэ ўзяць. Гэта пэўнае алібі. Салагуб, так нячэсна! Сучаснае грамадства за інклюзію. А я не хачу гадаваць цярпімасць да перадонавых. ("Хочешь, я убью соседей, что мешают спать" - ласкава прапануе мне мая злосная, нецярпімая недатыкамка.)

А вы паспрабуйце - заўважце, злавіце, прызнайце вашага дробнага беса без даведкі, без вар'яцтва, беса прыбранага, чысценькага, у брані добрых манераў. Беса мілага і вясёлага, у карунках і чэпчыку - звыклага і родненькага. Слабо? Слабо...

Другая важкая лінія "Дробнага беса" Салагуба - неадназначныя, хваробныя стасункі рагатушкі Людмілы і гімназіста Сашы, прыгожая, вясёлая, эратычная недатыкамка. Бес няпраўды ў светлых шаўках і цяжкіх водарах парфумы ар-нуво. Бес, які спакушае нявіннага хлопчыка, абуджае тое прыснулае, пачуццёвае, што яшчэ негатовае было прачынацца, чаму свой час і сваё месца. Бес, які змушае хітраваць, хлусіць іншым і - самому сабе. Ай, якія дробязі. Што тут такога. Гэта натуральна... Было б натуральна - не было б артыкула за спакушэнне няпоўнагадовых, дый не трэба было б вучыць Сашу "натуральнаму", дый не трэба было б хавацца ды хлусіць, калі ўсё так нявінна. Дробныя бесы маніпуляцыі, спакусы, хітравання, разбуджанай сэксуальнасці, ай, ну дробныя ж, міленькія, салодзенькія, нявінныя бесы...

На кожнай старонцы шчыгаюць дробныя чорцікі. Шушукаюцца бесы нагавораў. Крывяць пысы бесы двудушнасці, ліслівяць патэнцыйнаму інспектару. Томна строіць вочкі кожнаму-любому-адзінаму нявінная недатыкамка Хачузамуж (за Перадонава... замуж... хацець... буэ-э-э... а хочуць жа ад нямачымзаняцца ўсе спрэс жанчыны!).

Гэта што, у звярынцы-паноптыкуме Салагуба ёсць нават "нявінны" бес... праўды - бес пляткарства і злосці. Куртуазнасць срэбнага веку? Выкшталцонасць манераў і далікатнасць пачуццяў? Не, не чулі. Вершына зларадна выдае Перадонаву таямніцу падробных Варварыных лістоў - усяго толькі кажа праўду! Яна цудоўна ўсведамляе, што можа нарабіць яе злапраўда (і яна прыводзіць да забойства!): "Вершина радостно смотрела за ним, и черные дымные тучи быстро вылетали из ее темного рта, и неслись и рвались по ветру"... У кожнага, у кожнага свая недатыкамка! Ну, прыгледзьцеся, прызнайцеся!..

Часам у цяжкое, нерухомае, мёртвае паветра тэксту залятаюць павевы знадворку - далёкае рэха срэбных званочкаў срэбнага ўсё ж веку, паэтызмы ў беспрасветнай мутнай прозе. Вось крадзецца міма храплівых потных целаў бязважкая хмарка: "Тучка бродила по небу, блуждала, подкрадывалась — мягкая обувь у туч, — подсматривала". І не зразумееш, ці тое атрымаў глыток свежага паветра, без якога тэкст задушыў бы цябе беспрасветнасцю, ці вылезла какетлівая недатыкамка прэтэнцыёзнасці, чужая ў гэтым змрочным рамане, штучная ў сваіх незаплямленых белых карунках.

Трэба прызнаць, што "Дробны бес" - усё ж класіка другога эшалону. Гэта не вялікія бесы найвышэйшай (ці правільней сказаць найніжэйшай) іерархіі пекла Дастаеўскага, не архетыпавыя мёртвыя душы Гогаля. Таму што, напрыклад, размаху дастаеўшчыны няма, а размах выклікае прынамсі павагу і зачараванасць (адна рэч - грандыёзнае, нават прыгожае смяротнае цунамі, іншая - апырскаць брудам з лужыны). Таму што няма пакутлівай неадназначнасці: аўтар проста і ў лоб кажа пра персанажаў "дурны", "звыродлівы", "непрыгожы", "тупы". Таму што няма гогалеўскай вымотвальнай любові да мёртвенькіх, але родненькіх: многія знаходзяць нейкія агульныя рысы свае ці блізкіх з Каробачкай ці Манілавым, пры гэтым нават троху сімпатызуючы смешным і бясшкодным цудзікам, сімпатызаваць жа Перадонаву Салагуба немагчыма. Нават чытачы масліту абураюцца нязменнасці, адсутнасці прагрэсу ў персанажа янг эдалту, тым больш ад класікі чакаеш больш тонкай гульні з чытачом, больш складанага псіхалагічнага разгадвання герояў.

Дробныя бесы Салагуба - не жарсці, а жарсцінкі, грашкі, менавіта што малыя кудлатыя недатыкамкі і недапамерлыя правінцыйныя душонкі. Аднак не менш, а можа, і больш брыдкія, таму што блізкія і пазнавальныя.

От Человека до Недотыкомки один шаг. Бывает маленький, буквально стремительный, а бывает темно-извилистый, удушливо нагнетаемый не только расшатанным сознанием, но и больным окружением. Если внутренняя сущность не даёт дышать свободно, мыслить в полете и видеть красоту вокруг себя, возможно, это от лукавого, а по-простому, мелкое бесовское нечеловеческое сознание отравляет воздух и стирает человеческое обличие.

Пусть сатира, жёсткая, хлесткая и такая вгоняющая в депрессию. Такая, чтоб перевернуло внутренности от мерзости происходящего, чтоб отвращение возбудило отторжение грубости, хамства, невежества и большинство человеческих пороков оголили свои истинные намерения, стирая человеческую личность. Вопрос – рождается ли человек таким или модифицируется в зависимости от обстоятельств, ломающих характер извне, как необузданная сила стихии?

Обернитесь вокруг, а нет ли поблизости таких Передоновых? Пусть не таких противных и крайних до невозможности, но может быть хоть частичка жадности, хамства, мелочности и грубости есть в каждом из нас. Страшно? Мне очень. Инстинктивно не хочется думать, что любой человек не ангел и осколок разбитой сущности Передонова может попасть в любого. А кто он собственно такой?

Итак, Передонов, главный герой романа, то ли человек, то ли не пойми кто. Живёт статский советник в мелком уездном городке со своей сожительницей, с которой не спешит венчаться, так как ждёт от нее протекции на более теплое место, чем учитель в местной гимназии. Ненавидит свою работу, ненавидит людей, ненавидит все вокруг, поэтому единственная его отрада видеть, как другим людям становится плохо, лучше таким, которые ответить не могут. И эти приступы садизма возбуждают в нем почти маниакальное наслаждение, подпитывая темные черты его характера.

А общество подстать герою. Что его сожительница-жена – глупая хамоватая мазохистка, терпящая побои и издевательства, ради надежды на венчание и мнимую устроенную жизнь, что друг Володин, местный собутыльник без определенного места в жизни, а также Общество, уродливо размалеванное Сологубом через линзы передоновских очков – безжизненное, распущенное и бесперспективно движимое к моральному тупику.

По таким книгам сразу понятно – линия времени, увы, циклична. Возьмите любую сегодняшнюю деревню, маленько городок-ли и даже в крупном населенном пункте найдете такие образы и истории, печально затянутые пучиною человеческих пороков. Этот текст навевает ужасное депрессивное настроение и одновременно парадоксальное стремление стать лучше, не таким как в книге. Хотя сознание читателя полностью понимает, что сатира утрирует до крайности, чтоб мерзость происходящего преобразилась в мысли, споры и суждения, а не в аморфное состояние отрицания. Такая литература характерна для писателей XIX века, а в особенности в атмосфере романа так явственно влияние текстов Достоевского - любимого писателя Сологуба, безнадежность, болезненность и упадничество – узнаваемые симптомы романа-заболевания. Оголяющие общественные пороки, да и вообще талантливо нарисованные образы общества и его отдельных частных персонажей – это признак мысли, почти крик души автора, оформленный в одну безумную пляску бесов, пожирающий человеческий облик добра и красоты. Закономерен итог разрушения души, открывающий дорогу к безумию и уничтожению Человека. Скудность характера, да водка - вот коктейль Молотова, напрашивающийся на спичку саморазрушения.

Мыться. С мылом, мочалкой, чтоб смыть эту грязь. Хочу солнце и видеть улыбки, смех и слезы радости. Брысь Недотыкомка, я не знаю кто ты, но нам с тобой не по пути.

Зловещий роман. Словно окутанный вонючими клубами дыма от папиросок, которые постоянно курит одна из героинь. Главный герой учитель Передонов - премерзкий тип (ещё бы, с такой-то фамилией). По сравнению с ним чеховский человек в футляре, - сущий ребёнок, милейшее незлобивое создание. Надо отдать Сологубу должное - все его герои в большей или меньшей степени отвратительны. Даже чистый и наивный гимназист Саша Пыльников преображается по ходу в развращеного сластолюбца. То ли Сологуб настолько не любил родину, то ли весь свет был ему не мил (за ним, кстати, водились странности), но желчью он брызжет - мама не горюй. Когда настроение отвратное и кажется, что "весь мир говно и люди тоже говно", лучше книжки не сыскать. В остальное время читать можно только ради ёрнического насмешливого стиля да нескольких справедливых наблюдений о человеческой природе.
P.S. Представляю, каковы его "Тяжёлые сны"!

Фёдор Кузьмич Сологуб - русский писатель, поэт и драматург, которого называют ярким представителем русского символизма.
История разворачивается в небольшом городке, где все друг друга знают и с огромным удовольствием обсуждаю и критикуют. Главный герой романа - учитель Ардальон Борисович Передонов: человек весьма премерзкий: он любит, когда учеников бьют розгами и даже ходит по домам учеников и рассказывает про выдуманные провинности. Передонов глуп и меркантилен: на уроках он рассказывает анекдоты для " поднятия настроения", критично и с издёвкой комментирует бедных студентов, но смотрит сквозь пальцы на ошибки богатых. Впрочем его не любят ни первые ни вторые, да и директор не жалует такого работника.
Если честно, я не особенно поняла, что хотел сказать автор, что показать, к чему подтолкнуть читателя: начиналось всё довольно юмористично: главного героя все пытались женить - друг в одну сторону тянет, соседка в другую, а дома дальняя родственница поджидает, которая тоже не против в церковь с ним отправится. И не понятно мне чем он заслужил такое звание "быка производителя" (прости Господи за сравнение) - обычный мужик, работает учителем ( не самая высокооплачиваемая должность), когда рот открывает - только мерзость какую-то и говорит?
Главный герой и в начале истории человек весьма неприятный становится хуже - с каждым часом всё более погружаясь в безумие: паранойя, навязчивые мысли, страх, галлюцинации и всё это приправлено колоссальной злобой, которую он выплескивает на окружающих. Как его состояние было не заметить - не знаю: его друзья думали, что он шутит; жена подстрекала; посторонние думали, что тот немного "перебрал". Наверное, единственный здравомыслящий человек к этом городке - это директор школы, который направил запрос на обследование безумного учителя - но к сожалению и он сделал это слишком поздно.
Поскольку писатель брал за основу образ города реально существующего, то мне кажется, что жители его были автору не особо приятны. Речь тут не только про Передонова - если бы вокруг него были добрые, отзывчивые и не безразличные люди, то история этого человека так бы не закончилась. Но уже при первом знакомстве с разными персонажами писатель описывает их с сарказмом, а некоторых открыто называет "тупыми" (Володина, например).
Сологуб наделяет некоторые вещи и персонажей символическим значением: самый яркий пример это сравнение Володина с бараном, который в конце истории стал "жертвенным агнцем" для безумия Передонова. Книгу я рекомендовала бы к прочтению - в ней нет положительных персонажей, но символизм и красивый язык автора приносит огромное наслаждение.

Роман «Мелкий бес» начали печатать в 1905 году в журнале, но журнал закрылся. Было время первой революции. В 1907 году вышло первое отдельное издание, потом еще десять; после второй революции Сологуба в России уже не издавали. Новые классики не любили Сологуба, он отвечал взаимностью. «Грядущий хам» грянул и правды о себе не желал.

Вообще годы издания «Мелкого беса» связаны с тектоническими разломами жизни в России. После смерти Сологуба роман вышел в 1933 году, в серии «Academia» (мертвый писатель не страшен, пусть считается классиком, больше не напечатают, из библиотек изъяли, никому не прочитать). Следующее издание появилось в 1958 году, перед «оттепелью» (директор Кемеровского книжного издательства, выпустившего роман, уволен). Потом – 1988 год, «перестройка».

«Мелкий бес» Федора Сологуба – классика Серебряного века. Чтобы разглядеть внутреннее, нужно, чтобы сгнило то, что снаружи. Не в этом ли секрет декадентской культуры с ее культом разложения?

Бытовое насилие, персонажи – потенциальные клиенты психиатра. Путешествие по мрачным лабиринтам человеческой души. Подлая недотыкомка, невидимая остальным, но не отстающая, лающая, воющая. И единственное разрешение болезненной ситуации – гибель.

Почему роман печатают, когда надвигаются суровые времена? В нем угадано что-то глубинное, чего не видно во времена спокойные? Роман – диагноз болезни общества. Сейчас он еще актуальнее, опять служит предостережением. Или уже поздно, как всегда?

Бывают романы – «энциклопедии русской жизни». Есть энциклопедии парадные, есть просто альбомы пейзажей. Но некоторые такие справочники прячут от греха подальше. Бывает, Большую медицинскую энциклопедию тайком читают любознательные дети – из этого не выходит ничего хорошего.