Подожди, задержись...

"Расти, Ганька!" - это первая повесть из тетралогии "Подожди, задержись" беларускай писательницы Алены Василевич, практически автобиографической. Дело происходит в 30-х годах в беларускай деревне под Слуцком с красивым поэтическим названием Зеленые Дубравы, Ганьке (это местная форма имени Анна) 5-6 лет, еще жива пока ее мама. У писательницы родители умерли в одну осень, с интервалом в месяц, когда ей было всего семь лет. Так же и у Ганьки. Но в первой повести мама еще жива, растит свою дочку и часто говорит ей: "Расти скорей, Ганька!" Мать знает, что тяжело больна и вряд ли еще долго сможет прожить и ей хочется, чтобы дочка осталась сиротой как можно позже. А отца у Ганьки нет - он ушел от них, когда девочке еще и двух лет не было, завел где-то другую семью, а может, и несколько - легкомысленный был человек. А когда внезапная тяжелая болезнь скрутила его, выжелтила и высушила, он пожелал приехать к Ганькиной матери - проститься. Но не получилось - она в это время была в Минске, в онкологической больнице (сдается мне, что это был теперешний онкодиспансер, один из корпусов которого - старое довоенное трехэтажное здание напротив главного корпуса Академии наук - так странно узнать в художественном произведении реальное место). Тетка Евгения вывела Ганьку попрощаться с отцом - сам он даже встать в телеге был не в силах, не то, что самому слезть с нее - не жилец уже.

НО всё это было уже в конце повести, а начало ее - это рассказы о том, что помнится из раннего детства, описание людей - родственников и соседей - и событий, которые происходили. Ганька растет, активно познает мир, совершает разные поступки, которые по-разному оцениваются мамой и ближайшими родственниками - и так девочка познает, что такое хорошо, что такое плохо.

30-е годы - суровое и насыщенное небывалыми событиями время, когда строили небывалое еще в истории государство рабочих и крестьян - строили, как умели, как могли (понятно, что хотели как лучше, а получилось как всегда, но тут не об этом). Практически ни одно произведение о том времени не может обойтись без его примет, например, коллективизации - создании колхозов. В теории было всё красиво, а на практике - никто ничего не понимал, что происходит, а коллективизаторы далеко не всегда могли толком объяснить людям, потому что и сами не очень понимали. Нужно было уничтожить частную собственность под корень - уничтожали, уговорами и угрозами заставляли людей записываться в "каляктыў". Бабы рыдали, отгоняя своих Саврасок и Подласок в общественный сарай потом рыдали еще раз, глядя, как чужие, равнодушные руки доили их коров, а потом рыдали и в третий раз, когда им вместо привычного ведра молока доставалось по литру на едока.

У детей были свои заботы и радости - у них было и много работы по домашнему хозяйству (и это не пыль стереть)) и в поле, но находилось время и для игр и разных "мероприятий" - кто-то что-то придумывает сделать - и понеслось!) Так, однажды чуть начисто не спалили ближайший островок леса, где все собирали грибы-ягоды - вся деревня вместо воскресного отдыха весь день боролась с пожаром. Дети дружили между собой, ссорились, завидовали друг другу из-за самых разных мелочей, образовывали свои мини-коллективы, их состав периодически менялся - но в целом росли вместе, летом на улице, зимой - по очереди в разных хатах, сидели на печках, играли в разные игры, здорово развивавшие воображение (фабричных игрушек тогда е было).

Такой момент: удивляет обращение в беларуском языке у Василевич: "дзеткі" к одному ребенку - "Кінь, дзеткі, гэтых сваіх лялек ды злазь з печы". Но я помню, что и моя бабушка всё время говорила мне так же, "дзеткі" (когда кроме меня никого больше не было из детей) - я думала, это она просто не сильно грамотная).

Четвертая часть тетралогии про Ганьку Гурнович - четвертая, но - предпоследняя, а не последняя, как следовало бы ожидать по логике вещей! Автор в 90-х годах написала еще одну часть, последнюю, так что произведение должно называться пенталогией.

Эта часть мне понравилась больше всего, пожалуй - возможно, оттого, что Ганька здесь не такая непроходимая дурница, как раньше). Здесь она оканчивает 8 классов и вопреки советам родни, идет в педучилище. Не оттого, что так ей хочется быть учительницей, у нее очень плохо с элементарной математикой, какая уж там из нее учительница! Но в педучилище студентам дают стипендию, общежитие и питание - а Ганьке уже очень надоело быть обузой-захребетницей для родственников.

Вот Ганька студентка, преподаватели к ним на "вы" - хотя, по сути, это девятиклассницы и в школе с ними так не миндальничали бы. Несмотря на какие-то мелочи типа проходной спальни, которая к тому же находится в здании очень далеко от учебного корпуса, а столовая еще дальше, Ганька в полном восторге! А в день первой стипендии - Ганьке, отлично сдавшей вступительные экзамены, назначают повышенную стипендию, 75 рублей! - она вообще не знает, куда деваться от счастья. Такой прорвы денег у нее никогда не было в руках и она бежит в свою комнату прятать это сокровище в сундук. Она еще очень хорошо помнит, как тяжело добыть в деревне эти рубли и хочет всё передать туда. Как она будет жить сама, ее мало волнует, на первом месте для нее семья и малыши в деревне. Со временем это проходит, Ганька уже не прячет деньги, а всё тратит на свои нужды и за неделю до новой стипендии сидит уже без гроша в кармане.

Совершенно нечаянно она заметила объявление о наборе на литературный факультет Рогачевского учительского института. Ее мгновенно озаряет, что туда, и только туда она должна поступить - учительница из нее никакая, ей хочется заниматься литературным трудом, хотя первые опыты в этой сфере ее не очень удовлетворяют.

Проехать из Слуцка в Рогачев - это целый квест, не на одни сутки: поездом, но с несколькими пересадками, причем заранее билеты нельзя взять на всю цепочку, только на месте, а это бесконечные очереди, давки, нервотрепка. Но Ганька - удивительно светлый человек, к которому притягиваются всё такие же люди. Ей постоянно везет, она знакомится со многими людьми и квест она проходит в кратчайшие сроки.

А с одним таким знакомым, Ваней Лозовским, завязываются отношения, которые значат много больше. Но - грянула финская война и Ваню, как и многих других хлопцев, призывают в армию. Дальше всё сложно. Ганька не терпит ни малейших намеков на то, что у нее может быть роман, жених и свадьба. Она самым серьезным образом сердится, когда слышит такое в свой адрес -да что они, с ума посходили?! Нужна мне эта свадьба!
Да и от Вани ни слуха ни духа почти полгода, за это время она сближается с главным молчуном факультета...

Тут еще и государство новшество вводит: высшее образование стало вдруг платным. Учитывая, что буржуазию как класс искоренили, спрашивается - откуда такие огромные деньги могут взять крестьянские и рабочие дети? Но государство в такие мелочи не входило - или плати, или выметайся! Было много трагедий на этой почве, пришлось уйти многим, кому оставалось доучиться всего один год.

И вдруг приезжает красавец-военный, косая сажень в плечах, никто его не узнает - а он вызывает Ганьку на крыльцо. Ваня Лозовский! Вечер перестает быть томным...

Продолжаю читать о жизни Ганьки Гурнович, то есть самой писательницы Алены Василевич, из деревни Зеленая Долина. Здесь рассказывается о событиях, происходивших в ее жизни с 5 по 7 класс. Девочка растет, учится - то в одной школе, то в другой, то за 10 км, то в своей деревне, живет то у чужих людей на квартире, то со своими родственниками - по выходным и на каникулах. В жизни ее родных происходят важные изменения, очень много всего случилось за эти три года: от свадеб и рождения детей/внуков до арестов и присуждения десятилетнего срока тюрьмы мужу двоюродной сестры Ганьки, у которой на руках трое детей, Ганька - и как жить? Ответ один - тяжело и голодно, тяжело настолько, что считается каждая копейка - и пройти 36 верст, чтобы сэкономить 90 копеек - это нормально, точнее, по-другому и представить невозможно. Дядьку Николая все-таки раскулачили - из-за падлы Стёпки (это женское имя), которая строчит доносы, никого не стесняясь.

А у Ганьки к концу повести вдруг обнаружился поэтический талант - сидя на выгоне с телятами, ей пришли в голову стихи. В деревне стихи любят все, многие знают наизусть огромное их количество - и появление собственной поэтки всех потрясает.

Школу она заканчивает в числе самых лучших учениц - хотя ведь первые годы ее учения этого не предвещали.

Я не знал, что это книга из цикла, просто попалось где-то на просторах инета, что это повесть о деревенской девушке, поступившей в пединститут. "Надо читать", - решил я (да, в моей биографии было что-то подобное, отсюда и интерес).
Читал на белорусском. Не разочарован ни разу - именно такого я ожидал и даже хотел.
Сразу хочу сказать: произведение не сюжетное, то есть нет особо выделенного конфликта или темы, это просто биография девушки - Ганьки Гурнович - лет от 14-15 до 18. Педучилище, первая стипендия, первая влюбленность, общажный быт, трудности и радости, перепоступление в пединститут, настоящая любовь, и в финале жуткое "А праз месяц і дванадцаць дзён пачалася вайна". Время действия - конец тридцатых - начало сороковых годов XX века.

Но бог с ней, с Гурнович. Автор точно и скрупулезно записала жизнь белорусской глубинки того времени. И это крайне ценно! Никакой учебник не даст тех ощущений, которые передала Алена (Елена) Василевич. Я, родившийся спустя несколько десятилетий, узнавал практически всё - и встречу с поезда на санях, и сон на лавках и даже на полу на полуночных вокзалах, нехватку денег перед очередной стипендией, множество добрых людей в жизни, прекрасные преподаватели... Что-то вспомнилось из глубокого детства, что-то из юности, но я проживал вместе с Ганькой все ее простые беды и моменты счастья. И будто бабушка моя жива - в пять утра затапливает русскую печь, управляется со скотиной. За окном тьма и метель, мне четыре года, и вроде никто и не заставляет вставать, но этот запах толстых блинов из русской печи, щедро смазанных сливочным маслом!.. Кто хоть раз пробовал - всю жизнь не забудет.

Ну и отдельное спасибо за язык. Я как-то не задумывался о диалектах в белорусском. Страна небольшая, ну какие диалекты? Однако, повесть хороша еще и тем, что в ней не прилизанный белорусский, а вполне себе живой, с непривычными ударениями и жаргонизмами. То самое, что называется диалектом.

Не знаю, зайдет ли молодежи и горожанам в поколении N, но искренне рекомендую. Попробуйте. а вдруг.
ЗЫ. На русском, в электронном виде, к сожалению, не нашел, хотя перевод существует.

Это вторая часть тетралогии Алены Василевич о детстве Ганьки, а фактически - о своем, пришедшемся на суровые 1930-е.

Ганька после смерти матери и отца живет в семье дядьки Николая - брата Ганькиной матери; при ее жизни он практически никак не помогал сестре, прекрасно зная, что она бьется одна, безлошадная, больная, с ребенком на руках. Но не оттого, что такой уж плохой был, а просто под влиянием своей жены Федоры, жадной и завистливой бабы, которая терпеть не могла золовку. Но когда та умерла, Николай твердо сказал, что забирает племянницу к себе, не глядя на сильное недовольство жены. Но и жилось у них Ганьке не сладко: ее никто не бил, но злые, обидные слова хуже побоев, а на слова Федора не скупилась, когда мужа не было в доме. Кроме того, по окрестным деревням прокатилась волна раскулачиваний и деревню наводнили дети "кулаков", сосланных к черту на рога. Кстати, эти раскулачивания в соседних деревнях привели к тому, что крестьяне Зеленой Дубравы не стали дожидаться, пока они докатятся до них и дружно побежали записываться в колхоз - до этого всё раскачивались, не хотели. И семья Николая приняла еще одну сироту - на этот раз при живых родителях, но, очевидно, вопрос их смерти у того черта на рогах был лишь делом времени (и небольшого). Сирота эта была "Волька-кулачка", родная племянница Федоры - и Ганька сразу поняла, что есть племянницы, а есть племянницы - со своей племяшки Федора пылинки сдувала, самые лучшие куски ей отдавала (хотя у нее были две родные дочери). Волька очень хитрая девица, мгновенно просканировала ситуацию и изо всех сил льстила и угождала тетушке ( в лицо), но за ее спиной паскудничала - например, сожрет половину колбасы, висевшей на чердаке, а Федора обвинила в этом Ганьку - и она не смогла доказать, что ни при чем тут.

Но выбирать сироте не приходилось, других вариантов жизни у нее не было и приходилось принимать то, что общество могло ей предложить. В принципе, жизнь шла своим чередом - Ганька училась, дружила, ссорилась, мирилась, работала в домашнем хозяйстве, училась традиционным женским ремеслам. Всё то же самое было бы и при маме, но, конечно, никто в мире не мог заменить ей маму, дать ее тепло и ласку - а что касается тетки Федоры, то она не только не могла, но жестко не хотела.

Повесть охватывает примерно полтора года Ганькиной жизни, за это время и она подросла, поумнела, научилась читать и писать, и в жизни ее родственников происходят важные события. В один день сыграли сразу две свадьбы - две сестры вышли замуж за хлопцев из соседних деревень. И если старшая сестра выходила замуж по любви, за привлекательного внешне хлопца, то младшая с точностью до наоборот. Ей пришлось выйти замуж, потому что старшая сестра по приказу матери взяла примака в дом и младшей тупо негде жить становится. А то, что парень, который ей нравится, ушел служить и вернется через три года - никого не волновало, мол, с чего ты взяла, что он-то тебя три года будет ждать, а не вернется уже женатым? И зареванная Анюта в состоянии "краше в гроб кладут" выходит за постылого, на которого даже смотреть не хочет. Что изменилось за год: мужа старшей сестры все не любят, он мрачный и со всеми молчит, но жена его любит без ума. А вот Анютин муж, который всем не глянулся внешне поначалу, оказался настоящим сокровищем и жена его глаз с него не сводит - очень дружная и крепкая семья получилась, хотя начиналось всё со слез и "видеть его не могу и не хочу".

И по-прежнему интересно вникать в детали того быта, который автор описывает как очевидец - жизнь в белорусской деревне еще и в 30-х годах не слишком отличалась своим укладом от многовековой спадчыны предков. Домотканая одежда, белье - постельное и нательное, самодельная обувь, домашняя обстановка, предметы быта и орудия труда - покупного, магазинного нет практически ничего - это недоступно крестьянам по цене.