Цитаты из книги Девяносто третий год

– Смотрите-ка – Марат!

– Разве он не болен?

– Как видно, болен, – явился в халате.

– Как так в халате?

– Да в халате же, говорю.

– Слишком уж много себе разрешает.

– Смеет в таком виде являться в Конвент!

– Что ж удивительного, ведь приходил он сюда в лавровом венке, почему бы не прийти в халате?

Конвент – первоплощение народа. С Конвентом была открыта новая великая страница, с него началась летопись будущего.

Робеспьер воображает, что история отметит оливковый камзол, в котором его видело Учредительное собрание, и небесно-голубой фрак, которым он пленяет Конвент. Да у него по всей спальне развешаны его собственные портреты…

Характер местности подсказывает человеку многие его поступки. Природа чаще, чем полагают, бывает соучастницей наших деяний.

...победа устрашает не только побежденного.

Когда просыпается ребёнок, словно открывается венчик цветка; кажется, от весенне-свежей души исходит благоухание.

Приписывать революцию человеческой воле всё равно что приписывать прибой силе волн.

Люббопытство является у женщин стимулом храбрости.

Человек крушит и ломает, человек опустошает, человек убивает. А лето - все то же лето, лилия все та же лилия, звезда все та же звезда.

Мы говорили, чтобы говорить. Случалось, что бунтовали парламенты; а потом появились на сцену господа философы и, вместо того чтобы сжечь самих авторов, сожгли их сочинения.

В ненависти одна женщина стоит десятерых мужчин.

То, что совершает ныне революция, полно таинственного смысла. За видимыми деяниями есть деяния невидимые. И одно скрывает от наших глаз другое. Видимое деяние - жестоко, деяние невидимое - величественно.

Революция есть, в сущности, форма той имманентной силы, которая теснит нас со всех сторон и которую мы зовем Необходимостью. И перед лицом этого загадочного переплетения благодеяний и мук История настойчиво задает вопрос: почему? Потому – ответит тот, кто ничего не знает, и таков же ответ того, кто знает все.

– Ты читать умеешь? – спросил он.
– Нет.
– Тем лучше. Грамота – лишняя обуза.

Рассудок — это всего лишь разум, а чувство нередко сама совесть; первое исходит от самого человека, а второе —свыше. Вот почему чувство не столь ясно, как разум, но более мощно. И все же какая сила заключена в неумолимости разума!

Война тем лучше, чем больше зла она причиняет.

люди мрачные -- обычно несчастливцы; их осуждают за их поступки, но если кто-нибудь заглянул бы им в душу, то, быть может, и отпустил такому человеку все его грехи.

непонятый ликург покажется тиберием.