Цитаты из книги Девяносто третий год

Убеленные сединами вояки куда хладнокровнее юных героев, ибо для них уже давно угасла утренняя заря, и куда смелее, ибо смерть уже близка. Что им терять? Ничего или так мало!

"Свобода одного гражданина кончается там, где начинается свобода другого"; в одной этой фразе заключены все условия совместного существования людей.

Иные умы словно нарочно созданы для того, чтобы застревать на полпути.

Пока подземные пласты находятся в состоянии покоя, политический деятель может шагать смело; но самый отважный революционер знает, что под ним существует подпочва, и даже наиболее храбрые останавливаются в тревоге, когда чувствуют под своими ногами движение, которое они сами родили себе на погибель.

Война с чужеземными государствами - ничто, гражданская война - все. Война с чужеземными государствами - пустяковая царапина на локте, гражданская война - язва, разъедающая внутренности.

Дух питает человека, к разуму можно припасть, как к материнским сосцам. Между кормилицей, вскармливающей младенца своим молоком, и наставником, вскармливающим его своей мыслей, несомненно, существует сходство. Иной раз воспитатель - больше отец, чем родной отец, подобно тому, как кормилица нередко больше мать, чем мать родившая ребенка.

Для священника в революции нет середины. Превратности революции могут привлечь к себе священника лишь из самых низких либо из самых высоких побуждений; он или гнусен, или велик.

Бестрепетно смотреть в лицо опасности - таков обычай капитанов.

Умирают то все, и синие и белые, без различия убеждений.

А люди все шли. Шли на встречу неизвестности, страшась и с тревогой поджидая появления того, кого искали сами.

У каждого человека есть свои основы жизни; потрясение этих основ вызывает в нем жестокое смятение.

За черной тучей, застилающей небо, есть звезда, которая шлет нам свой свет.

Мы равно не можем избежать и этой тени и этого света.

Такова судьба всякой славы – сначала много шуму, затем туча пыли.

Предательство является частью политики, как кинжал – частью рыцарского вооружения.

- Если нельзя прощать, то и побеждать не стоит.

Победитель, он считал себя вправе щадить побежденного.

Великий генерал руководит лишь в сфере военной; великий полководец руководит также и в сфере идей.

Там, где побывала трагедия, там надолго остаются ужас и сострадание.

Сколько безвестных и грозных героев погребла в своих недрах история!

Нельзя быть героем, сражаясь против отчизны.