Цитаты из книги Prayers to Broken Stones

«…я не верю в то, что «писать может каждый». Каждый (или каждая) способен складывать слова в некоторую осмысленную последовательность, если обладает элементарными языковыми навыками и хотя бы минимальным читательским опытом. Этого вполне достаточно, чтобы сочинять письма, кандидатские диссертации или заниматься «творчеством», но недостаточно для того, чтобы быть писателем.»

«Впервые в жизни я понял, что темнота не кончается с первым утренним светом.»

«— Ад на самом деле очень похож на парк развлечений. Администрация постоянно старается выдумать какие-нибудь новые аттракционы, разнообразить приевшиеся увеселения…»

«Будущее, которое простиралось перед Робби, было прямым и безрадостным, как уходящая в бесконечность, ни с чем не пересекающаяся прямая.»

«В тот миг ко мне пришло ясное и жуткое озарение: я осознал собственную недолговечность и постиг неумолимую старость, это страшное проклятие, неотвратимую человеческую болезнь. Медленно и мучительно сводит она в могилу обреченных — всех тех, кому не посчастливилось умереть в детстве.»

Страсть к насилию – одна из характерных черт человечества. Даже слабые хотят стать сильными в основном для того, чтобы взять кнут.

У глупости есть своя цена, и эту цену всегда приходится платить.

Из всех ужасов, которыми человечество пугает себя, из всех этих жалких крохотных чудовищ только в мифе о вампирах есть какой-то намек на внутренне достоинство. Как и человеческими существами, которыми он питается, вампиром движут его собственные темные влечения. Но, в отличие от своих жалких человеческих жертв, вампир ставит себе единственную цель, которая может оправдать грязные средства, - бессмертие, в буквальном смысле. Тут есть какое-то благородство. И какая-то печаль.

Почему некоторые люди с такой легкостью добиваются господства над другими?

Странно, как человеческий организм приспосабливается к любым условиям, но не может прожить и несколько дней без книг.

Как странно: одно поколение пробавляется паршивой, всем надоевшей пищей только потому, что эти люди слишком бедны или слишком невежественны. чтобы вкусно питаться, а для следующего поколения эти же блюда становятся традиционной едой "для души".

Какое к черту голосование? С каких это пор самолетом управляют путем демократии?

Что-то такое есть в наших именах, из-за чего нам трудно отказаться от них совсем, как бы необходимо это ни было.

По правде сказать, жизнь общества все меньше занимала меня. Уже двенадцать лет я обходилась без газет, телефона и телевизора и никак от этого не страдала, если только не назвать страданием растущее чувство самоудовлетворения.

А вторая моя слабость - я очень много читаю, поскольку не женат и не умею другого увлечения, кроме своей работы. Когда-то я хотел стать историком, потом популярным историческим писателем вроде Каттона или Тачмана, потом романистом... Возможно, я слишком ленив, чтобы стать первым, вторым или третьим, но я по-прежнему глотаю тонны макулатуры.

Солу бы понравилось. У него с чувством юмора получше, чем у тебя. Вероятно, потому что он психиатр.

С эволюционной точки зрения они супермены, а с точки зрения психологического развития - умственно отсталые. Если же подходить к ним с нравственными мерками, они просто нелюди.

Может, попробовать объяснить этим зомби и лежащему за их спинами чудовищу, что ее отец был хорошим человеком, очень нужным людям и ей, Натали, и его нельзя было вот так запросто вычеркнуть из жизни, как эпизодический персонаж в плохом фильме? Любой человек, все люди заслуживают уважения. Что-то в этом духе.

Насилие во имя самозащиты всегда выглядит симпатичнее.