Отзывы о книге Двенадцать

Эта пьеса, написанная великим поэтом, наполовину стихами, наполовину прозой, оставляет после себя ощущение какой-то недосказанности. Вот поэтому, наверное, кто-то объясняет эту недосказанность символизмом для тех кто в теме. Благо, "темы" щедро упоминаются автором. Закругляется всё, естественно, краеугольным для мистиков всех времён Артуром и рыцарями его круглого стола. Должен сказать спасибо авторам немногих рецензий за помощь в понимании смысла этой пьесы, без них всё мной воспринялось как некая абстрактная зарисовка из Средневековья. Как оказывается, в делах рыцарей Круглого стола я не разбираюсь. Поэтому, не возьмусь утверждать, например, что некий таинственный рыцарь Гаэтан, по совместительству менестрель и ещё много кто, это самый известный рыцарь Артура, Ланселот. А другие, кто не видит никакого символизма, испытывают некое возмущение, оно и понятно, если недосказанность ни о чем читателю не говорит, она становится оборванностью. Но, все-таки, зная что Блок символист, да ещё какой, можно быть уверенным в том, что это не оборванность. Меж тем, рыцарь Бертран, который позвал Гаэтана поменестрелить для запертой в башне графини Изоры, не разобрался что к чему и сам привёл этого таинственного Гаэтана к его цели. Можно, кстати, Изору принять за Гиневру, тогда вроде бы и гипотеза о том, что Гаэтан это Ланселот, подтверждается. Но как тогда понять что этот самый Гаэтан упоминает свою дочь и имя ей... Моргана. Так что, не Ланселот и Гиневра, а Моргана и её отец, Утер Пендрагона. Если это так, то конец у пьесы весьма зловещ... И тут мы подходим к главным символам, заложенным в названии. Роза, не алая, не белая... черная, эмблема, как говорится, печали и, возможно, Пендрагонов. Ну и крест, потому что Бертран крестоносец, а так же Гаэтан до поры рядился крестоносцем.

Красивая пьеса, впечатление о которой очень трудно изложить на бумаге. Тот случай, когда воспринимаешь произведение эмоционально, не рассудочно. В отрочестве Блок был моим любимым поэтом, я просто болела его стихами. Тогда надо было прочесть и пьесу, но тогда - обычная история - она мне не попалась. Название сразу дает отсылку к розенкрейцерам, катарам, тамплиерам и прочим альбигойцам, и они в пьесе упоминаются, равно как и Раймонд VII, Монсегюр, Тулуза и крестоносцы Монфора, но все это - скорее фон для происходящего. Я вообще склонна думать, что средневековый антураж сам по себе значения не имеет - недаром и сам поэт писал, что в первую очередь эта пьеса является драмой человека. Молодой графине Изоры, страдающей приступами черной меланхолии, снится песня, и она отправляет своего верного рыцаря Бертрана на поиски певца... Как водится в рыцарских романах, мечтает об одном, говорит с другим, обнимает третьего, а ведь есть еще и муж... Бертран - классический "маленький человек", изуродованный в своем первом сражении сторож, под некрасивой оболочкой которого бьется сердце настоящего рыцаря, истинно любящего свою госпожу. Ему удается расколдовать Изору, освободить ее от призраков туманных грез, он спасает и своего господина, проявляя чудеса героизма и возвращает себе право на рыцарское звание. Гаэтан - самый загадочный персонаж пьесы, история которого заставляет вспомнить Ланселота Озерного. Рыцарь - мечта, принадлежащий к миру мифов и легенд. Странник, о котором грезит графиня, песня которого ей снится и которую бормочет Бертран. Но Изора не узнает своего странника и отворачивается от мечты, отворачивается и от Бертрана, предпочитая ему красивого, но пустого пажа Алискана, и слишком поздно понимает, что прошла мимо настоящего. А "роза и крест" есть "радость и страдание", слова, которые являются лейтмотивом пьесы. Наверняка в пьесе зашифровано некое символистское послание, но слишком глубоко, чтобы я его прочитала. И персональное открытие - оказывается, "Песня первого менестреля" группы "Канцлер Ги" написана на стихи Блока.

Эту пьесу упоминает переводчик Обладать Байетт, говорит, русскому читателю затонувший город Ис уже может быть знаком. Решила ознакомиться с русской классикой. Честно говоря, Ис тут постольку поскольку. Основная драма (естественно, как мне видится, официальные критики говорят совершенно иное) тут в выборе молодой прекрасной дамы. Изора, выданная замуж за некоего (наверняка некрасивого и недостойного любви) графа, начитавшись романтических рыцарских романов совсем как Дон Кихот, предаётся чернейшей меланхолии. Говорит: подавайте мне прелестного доблестного рыцаря, который мне будет песни красивые сочинять. То есть, конечно же, всё и сразу. По ходу действия в наличии объявляются: 1) красивый рыцарь, 2) доблестный рыцарь, 3) сочинитель песен. В отличие от героини гоголевской "Женитьбы", девица не мучается с выбором и отдаёт свою любовь красивому. Доблестный видите ли некрасив, а сочинитель - безумный старик. Выбор абсолютно несправедливый, как это водится среди дев. Когда поздно, она конечно роняет слезу, дескать а некрасивый-то доблестный рыцарь был ничо так. Так что на мой взгляд, сказка о том, что женщинам надо более разумно выбирать себе милого. Ну там ещё история о долге и чести, но мне кажется это уже мелочи, необходимые для раскрытия образа Бертрана - некрасивого рыцаря. Ну и весьма откровенно автор говорит о радости-страдании. Дескать, куртуазной радости без ложечки страдания не бывает. И у каждого из героев так и выходит. Но опять же, мне кажется это несущественная деталька.

«Я привык сопоставлять факты из всех областей жизни, доступных моему зрению в данное время, и уверен, что все они вместе всегда создают единый музыкальный набор»

(III, 297).

«Когда ты загнан и забит», может возникнуть желание почитать Блока. Особенно, когда в одном мемуарном произведении очень талантливо нарисован портрет Александра Александровича (об этом в другой раз). Поэма была задумана ещё до революции и так и не окончена (1910 – 1921). 12 июля 1919 года сам автор писал в предисловии, что не было смысла заканчивать, «когда революция уже произошла» (III, 295). До некоторой степени произведение имеет автобиографическую основу, но, в сущности, это не только о себе, а обо о всей России. Грядёт Возмездие… Оно настигнет всех! Не только потому, что вместо «железного» девятнадцатого наступает более страшный двадцатый, не только потому что одни охраняли, а другие расшатывали... Похороны незнакомого «демона» отца в Варшаве, умершего до приезда сына, – это мучительные похороны прошлого. Тем не менее, именно предгрозовые мгновения открывают между светом и тьмой удивительные горизонты для художника.

Не вам замкнуть мои уста! Пусть церковь темная пуста, Пусть пастырь спит; я до обедни Пройду росистую межу, Ключ ржавый поверну в затворе И в алом от зари притворе Свою обедню отслужу

(III, 302)

Поэма во многом восходит к «Евгению Онегину», прежде всего, по структуре, где история – фон для жизни героев, а лирические отступления играют важную смысловую роль. Отличаются, конечно, главные герои в силу разности поэтических гениев. Но не стоит уподоблять блоковское (как, впрочем, и пушкинское) произведение «энциклопедии русской жизни»: «Возмездие» шире и глубже. При всей сжатости поэмы об истории России XIX – ХХ веков можно понять и узнать гораздо больше, чем из самого подробного учебника или монографии. Уловлен дух времени, причём не только современной Блоку эпохе, но и раньше, в том числе, времени его дедов:

И – ярый западник во всем – В душе он – старый барин русский, И убеждений склад французский Со многим не мирится в нем…

(III, 315 – 316)

Лирические отступления поэмы разошлись на крылатые слова, так что если прочтёте, то увидите много давно знакомого. Сам Блок в предисловии выстраивает перспективу «Возмездия», её эпилог, «последнее звено длинной цепи». Но и то, что сделано, поразительно живо и страстно!

Пролог поэмы дышит предчувствием трагических перемен - "и мир - он страшен для меня". Ещё нет первой мировой (время написания поэмы-1910 1911 годы), революции 1917г., гражданской войны, - но поэт- провидец, - у него туго натянутые нервы, чувствует их приближение - "Как встарь, повита даль туманом, И пахнет гарью. Там пожар". Настолько ёмкая поэма, её читать - словно три романа в одной небольшой поэме. Стихи - порой, как метроном, порой, как орган, как скрипка, - целый оркестр. Поэма - исповедь поэта, его распахнута душа, он весь открыт перед тобой. Как будто кожа его снята, ты видишь кровь, ты чувствуешь боль поэта, -А. Блок клеймит век девятнадцатый - "Век девятнадцатый, железный, Воистину жестокий век!" Говорят, поэт был "интровертом", закрытым человеком", но его поэзия опровергает эти взгляды - он настолько открыт в поэзии - за него даже страшно, - недаром он прожил всего сорок лет... И в двадцатом веке А. Блок не видит просвета - "ещё бездонней, Ещё страшнее жизни мгла"... Настоящая поэзия - страшная сила, особенно, если поэт такой, как А. Блок, - он "жжёт", он убедителен, покоряет потоком поэтических символов. А. Блок не принял до конца Советскую власть, но он - революционер по духу, - как он описывает толпы народа, - в этой толпе видишь лица... "Вся жизнь в столице, как пехота, Гремит по камню мостовых, Идёт, идёт нелепым строем, Великолепна и шумна". Начало века двадцатого - начало больших перемен: здесь поэт описывает смерть, панихиды, похороны старого профессора - как смерть всей прошлой жизни - "Страна под бременем обид, Под игом наглого насилья". И герой поэмы - поэт, растерян :- "в ушах- какой-то смутный звон"... Но всё же последняя глава поэмы звучит на более высокой ноте: " Остановись на миг Послушать тишину ночную: Постигнешь слухом жизнь иную, которой днём ты не постиг... Всё вспыхнет в сердце благодарном, Ты всё благословишь тогда... А мир - прекрасен, как всегда". "Трагический тенор эпохи" - так отозвалась Анна Ахматова об ушедшем поэте. Он и трагический, и светлый, и прекрасный - наш Александр Блок.

Було б помилкою розглядати цей твір лише як поетичний. «Предисловие» до нього – це зразок публіцистики. Тут і короткий огляд найбільш значущих подій 1910-1911 рр., коли зародився задум «Возмездия», їхній вплив на світосприйняття автора, власне задум і його реалізація та своєрідна авторецензія вкінці.

Що стосується власне поеми, то для неї характерне поєднання загального та крупного планів зображуваної дійсності. А. Блок розглядає трагедію конкретної особи(назвемо його, як і автор, Байроном) на тлі суспільних змін. Діапазон часу зображуваних у творі подій – доволі широкий(кінець XVIII – XIX – початок XX); місця їхнього розгортання – набагато бідніші(Росія і підвладна їй частина Польщі); дійова особа – цілий рід як невід’ємна частка та своєрідний лакмусовий папірець суспільства.

Якщо характеризувати тему твору на макрорівні, то у ній ідеться про крах стійкої дворянської системи цінностей та й загалом аристократії як класу, їхнє витіснення ліберальними та «народницькими» ідеями, які пізніше, подібно до своїх попередників, також занепадають. Ідея цього рівня – показати швидкоплинність різних модних віянь того чи іншого часу, наскільки б революційними вони не були.

Щось схоже показує А. Блок і на макрорівні, на прикладі життя того ж таки Байрона(через надзвичайну схожість з поетом його так нарекли), який як носій ліберальних ідей,

«тьмы своей не видел сам»

,

«Все б – в крайностях бродить уму, а середина золотая все не давалася ему!»

, і, навіть одружившися з донькою аристократичного сімейства, не відкинув своїх поглядів, навпаки

«дом ее родной в тюрьму он превратил»

. Про почуття свого героя поет говорить:

(Смотри: так хищник силы копит: Сейчас — больным крылом взмахнет, На луг опустится бесшумно И будет пить живую кровь Уже от ужаса — безумной, Дрожащей жертвы...) — Вот — любовь Того вампирственного века, Который превратил в калек Достойных званья человека!

І що ж… Гордість та егоїзм їхньому володарю щастя не приносять. В останні дні він перетворюється у скнару, так забутий усіма й помирає. Ідею цього рівня зображуваної реальності А. Блок висловлює рядками:

Когда ты загнан и забит Людьми, заботой, иль тоскою; Когда под гробовой доскою Всё, что тебя пленяло, спит; Когда по городской пустыне, Отчаявшийся и больной, Ты возвращаешься домой, И тяжелит ресницы иней, Тогда — остановись на миг Послушать тишину ночную: Постигнешь слухом жизнь иную, Которой днем ты не постиг

Це розуміння відкривається уже не Байрону, а його наступнику на землі – покинутому сину, якого смерть батька змушує по-іншому оцінити життя.